Теснота – друг молодёжи
Сегодня каждый седьмой российский школьник учится во вторую смену – итого более 2, 5 млн ребят. В стране колоссальный дефицит школ, а планы ликвидировать его, озвученные восемь лет назад правительством, провалились. Хотя это была не самая трудная задача. Для её решения не нужно осваивать прорывные технологии, импортировать сложное оборудование, бороться за рынки. Требовалось лишь выделить вполне подъёмные бюджеты на строительство, расширить обучение педагогов в вузах и заинтересовать их работать по профессии. Зато отдача была бы баснословная.
Слепые и глухие
В 2017 г. вице-премьер правительства РФ Ольга Голодец буднично признала дефицит в 6 млн школьных мест. Эту оценку ещё можно было бы принять спокойно, если бы сотни российских школ вдруг разом сгорели в грандиозном пожаре. Тут форс-мажор, ничего не попишешь. Как при ликвидации последствий любого стихийного бедствия, правительство наметило бы план восстановления на ближайшие годы, чиновникам на местах раздали бы грозные указания и наметили систему контроля за ними. Но никакого форс-мажора не наблюдалось.
Наоборот: тысячи правительственных экономистов много лет наблюдали, как по всей стране «оптимизировали» сотни школ. Не был тайной и демографический прогноз: в 2014 г. в России было 13 млн школьников, а к 2020 г. их станет 19 млн, поскольку за парты должно сесть поколение беби-бума 2000-х. Значит, энергичное строительство новых школ должно стать государственным приоритетом. Тем более финансы особой проблемы не представляли собой: верхние оценки устранения дефицита школьных мест гуляли в районе 500 млрд рублей. На страну ещё не обрушился основной вал санкций, западные рынки не закрылись, цена на энергоносители была вполне пристойной.
В 2018 г. от второй и третьей смены в школах призвал отказаться президент России Владимир Путин. Минобрнауки немедленно взяло под козырёк и объявило о планах к 2025 г. дать всем российским детям возможность ходить на уроки к 9 часам утра. Третью смену (в ней обучалось около 18 тыс. ребят) действительно удалось ликвидировать, зато доля учащихся во вторую смену, напротив, выросла: с 13% в 2016–2019 гг. до нынешних 15, 8%. Конечно, правительство может перевести стрелки на пандемию и СВО, которые потребовали значительной оптимизации затрат бюджета. Но проблема явно не только во внешних непредвиденных причинах.
Вовсе не оппозиционные журналисты-расследователи, а партия «Единая Россия» разразилась в 2017 г. докладом «Школьные распилы. Проектная документация». При проектировании, например, школы в подмосковном Сергиевом Посаде за документацию заплатили 21 млн рублей при наличии на конкурсе предложения в 12 миллионов. Для сравнения, в Тюменской области такая работа стоит 1 млн рублей. А «оптимизированную» алтайскую школу в Батурово на одну только документацию можно было содержать 25 лет. В Воронежской области единороссы посчитали слишком дорогостоящим (16, 4 млн рублей) проектирование школы на 850 мест в селе Ямное Рамонского района. В Нижегородской области сомнительными названы закупки школ на 150 и 500 мест в посёлках Фролищи и Пильна. Есть претензии к освоению средств в Якутии, Татарстане, Марий Эл. Например, при проверке 15 кадетских школ-интернатов Татарстана аудиторы республиканской КСП выявили нарушения на 74, 7 млн рублей.
Оптимизация школ в глухой провинции оказалась не главной проблемой. Где-то малокомплектную школу закрыли по делу, за отсутствием в ней учеников, а где-то «по живому» – лишь ради экономии средств региональных бюджетов. Но дефицит мест нарастал снежным комом по иной причине: в новостройках крупных городов тупо не строили школ в нужном количестве. В Петербурге обычное дело: залепили новый многоэтажный комплекс на 800 квартир и на первом этаже «обременились» садиком на 20 детей. А про школу просто «забыли».
При этом из Смольного нежно так доносилось, что школ открывают в четыре раза меньше, чем нужно, детских садов – в пять раз меньше. И вместо того чтобы найти и сурово наказать ту сволочь, которая согласовывала жилищное строительство без соответствующей инфраструктуры, для строительства школ предлагалось привлекать частных инвесторов. Одна из возможных схем представлялась бюрократам так: инвестор возводит объект и всю социальную инфраструктуру, а город обязуется выкупить его в течение пяти лет. До покупки школа якобы эксплуатируется инвестором, но затраты ему компенсируют. Почему-то никто из чиновников не решился дать проекту название Нью-Васюки.
Похожий стон доносился из Краснодара: на Кубани более 450 школ имели 50%‑ную степень износа. Город стремительно разрастался и лидировал во множестве рейтингов самых благополучных для жизни городов. Однако в этом оазисе благоденствия в две смены учились 116 тыс. школьников, не хватало 700 педагогов и 200 воспитателей детсадов, а новые многоэтажки тоже возводились без школ во дворах. В небедном Екатеринбурге местные власти отчитывались об исполнении «майских указов» и рекордном повышении зарплат бюджетникам, а реально 80‑летние бабушки с зарплатой в 30 тыс. вели одновременно 2-й и 4-й классы.
Сегодня в Дагестане, Республике Алтай, Бурятии и Томской области во вторую смену учится не менее 40% ребят. Причём ситуация не улучшается много лет. Ещё в 59 регионах ситуация либо не изменилась, либо ухудшилась. В нефтедобывающей Тюменской области доля второй смены почти удвоилась за последние 10 лет и достигла рекордных 33%. «Татарстан, Башкирия, Чувашия перешли на новую демографическую модель – два, а иногда и три ребёнка в семье. Поэтому школ там не хватает даже в сельской местности. Также регионы Северного Кавказа часто не могут развивать дошкольников внутри общеобразовательных школ – всё заполнено», – говорит директор Института развития образования Высшей школы экономики Ирина Абанкина.
Но если посмотреть структуру трат на образование в регионах, то очень часто 50–70% средств уходило на «выполнение функций органа государственной власти». То есть на комитет по образованию, роно, методистов, инспекторов, обслуживающих их водителей, бухгалтеров и охранников. А экономить предпочитали на детях и учителях.
Именно так складывался нынешний дефицит школьных мест. В регионах почувствовали, что центр не будет никого рвать на части, если даже половина детей, как в Тыве, не сможет сесть за парту утром. Рвение, с которым выжигалась коррупция на детях, ничем не отличалось от борьбы с коррупцией, например, в дорожном строительстве. Поэтому куцые «образовательные» бюджеты продолжали расписывать на бумагу и функции контроля, а на окраинах росли 30-этажные человейники со школой в двух километрах от подъезда.
Чья тут подпись?
Недавно исследование НИУ ВШЭ выяснило, что вторая смена – один из главных источников недовольства родителей системой образования. Её назвали проблемой 20% предков российских школьников – это второй по частоте ответ после нехватки внимания со стороны учителей. Стоит ли этому удивляться? Представьте себе, что вам утром нужно идти на работу и не с кем оставить восьмилетнего гномика, которому за парту только к 14 часам. Вы можете рискнуть и оставить его одного дома. Но если он затопит соседей, у вас будут неприятности с органами опеки – вплоть до изъятия ребёнка из семьи за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей.
И если в среднем по школам во вторую смену учится чуть более 15% школьников, то среди учащихся начальных классов показатель выше и достигает 19% (это 1, 27 млн детей). Среди самостоятельных старшеклассников, наоборот, проблемы практически нет: во вторую смену учится лишь 0, 2% школьников. Как так вышло? Такова давняя традиция платить учителям начальных классов меньше, чем предметникам. «Иногда вторая смена открывается не только из-за отсутствия помещений, но и из-за нехватки педагогов. Таких случаев тоже довольно много», – признаёт ведущий эксперт Института образования ВШЭ Татьяна Мерцалова.
Недавно Центр экономики непрерывного образования РАНХиГС оценил кадровый дефицит в сфере школьного образования в 250 тыс. человек. А омбудсмен в сфере образования Амет Володарский заявил, что и эта суровая оценка сильно занижена. Ведь система совмещений и замещений в школе непобедима: биологичка может с языком на плече тянуть заодно физику и химию, а в отчётах это будут три разных человека. По идее, в такой ситуации, если денег на зарплату учителям нет, можно привлечь их творческой свободой. Но в реальности всё наоборот.
Многие до сих пор не привыкли, что Министерство образования и Министерство просвещения – это уже несколько лет как не одно и то же. Первое задаёт правила игры для вузов, второе – для школ. И в самом названии Минпросвета содержится намёк на стиль его «тёзки» царских времён, определявшего, в каком углу класса должен висеть портрет государя-императора и сколько часов Закона Божьего в неделю предстоит вынести школярам.
С 1 сентября 2025 г. по всей стране вводится единый график занятий, установленный Министерством просвещения, с определённым перечнем тем и количеством часов для каждого предмета (раньше многое отдавалось на усмотрение руководства школ и властей регионов). В рамках предмета «Технология» появляются новые обязательные и вариативные модули, такие как «Робототехника», «3D-моделирование, прототипирование, макетирование», «Производство и технологии». В некоторых школах обещают возродить оценки за поведение и ввести драконовские правила использования мобильных телефонов на уроках.
В больших городах заработок учителя за счёт доплат и премий может доходить до 100 тыс. рублей. Но даже при этом в школы идут наниматься 10–15% дипломированных педагогов. Людей отвращает удушливая атмосфера. Объёмы отчётности часто находятся за пределами здравого смысла. Учителей заставляют участвовать во всевозможных митингах, агитационных мероприятиях, сидеть в комиссиях. Им могут предписать такую трактовку их предмета, что стыдно выходить с ней к детям. При этом педагога могут уволить за фото в купальнике в социальных сетях.
И это в благополучных городах. А в сельской местности и зарплаты поменьше, и сама школа еле жива. Как вынуждено было признать в 2021 г. тогдашнее Министерство образования и науки, в 7 тыс. российских школ нет канализации, в 6, 5 тыс. – водопровода, в 5, 1 тыс. – центрального отопления. Более половины школ России – сельские, в них обучается 28% общего числа детей. Часто это означает, что ещё и доставить ребёнка в такой храм знаний за 10 км проблематично.
«Полностью отказаться от третьей смены также не удалось – в ряде случаев ее просто скрыли», – отмечает Татьяна Мерцалова. Один из способов – это «полуторная смена»: у первоклассников обычно по четыре урока, что позволяет начинать занятия для части классов ещё до окончания первой смены и до официального начала второй. В статистике такие занятия относят ко второй смене, хотя фактически школа работает в три потока. Даже если бы все обучающиеся во вторую смену жили в одном городе, потребовалось бы построить около 5–6 тыс. школ на 500–600 учеников каждая. А они в реальности рассредоточены по разным регионам и городам, что делает решение задачи ещё сложнее.
В центре Петербурга система образования работает не в полную силу. Здесь находятся самые знаменитые, самые востребованные лицеи и гимназии, конкурс в которые достигает 15 человек на место. А по соседству есть школы, которые заполнены едва ли наполовину. В то же время на окраинах с местами полный караул. Именно туда направлены внутригородские миграционные потоки. Но именно там зачастую нет места под новые школы, потому что заботливые чинуши когда-то расписали каждый сантиметр под застройку, проявляя странную заботу о рентабельности строительного бизнеса.
Прощай, школа
Впрочем, образование не успевает за реальностью не только в России. Как рассказывали «АН», это общемировая проблема: почти две трети детей не могут получить в школе базовые интеллектуальные навыки. Сотрудники немецкого Института экономических исследований (это подразделение Мюнхенского университета) Сара Густ и Люджер Вессманн представили результаты исследования, где попытались оценить масштаб экономических потерь из-за низкого качества массового образования. Получилось, что «в среднем по больнице» 62% обучающихся не получают в школе элементарных навыков, хотя в европейских странах за партами учатся всё дольше – по 12–13 лет. Мировая экономика теряет на этом более 11% ВВП, и до конца века это обойдётся нам в 700 трлн долларов.
Учёные собрали результаты по «первому уровню» тестов PISA и PISA-D (чтение, письмо, понимание текста, инструкций, минимальные критерии дальнейшей обучаемости) по школьникам из 159 стран, охватывающих 98% мирового населения. В 101 стране «универсальные базовые навыки» (УБН) не получили более половины детей, в 36 странах – более 90%. Россия ещё относительно благополучна и находится на уровне США: УБН не осваивают по 24% школяров.
Конечно, нельзя сказать, что трое из пяти школьников просиживают штаны за партой напрасно. Это означает лишь, что их нужно потом доучивать. Или они самостоятельно будут проходить горнило обучения по ходу профессиональной деятельности. Все к этому настолько привыкли, что даже не задают себе страшного вопроса: а чем таким важным кормят недоросля в школе, если он через 11–12 лет ежедневного обучения не в состоянии ставить цели, подбирать инструменты, поддерживать самодисциплину, формировать кругозор, искать информацию? Может быть, его «грузят» не той информацией? Или не так её подают? Или просто инфы слишком много, чтобы поместить её в маленький человеческий мозг, который ещё и склонен выталкивать всё ненужное обратно?
Распространённый ответ такой: никто не виноват. Просто мир трансформируется с такой скоростью, что никакие образовательные стандарты за ним не успевают. К тому же современный подросток привыкает, что не нужно зубрить то, что можно загуглить. Его родителей в детстве пугали, что двоечника на нормальную работу не возьмут и он станет дворником. Но нынче престижно не столько выслужиться, сколько заработать деньги и не иметь никого над собой. Раньше разбогатеть мало кому удавалось вне иерархии, а сегодня молодёжь молится на креативных стартаперов, у которых, поди, и трудовой книжки отродясь не было. Креатив – ключевое слово нашей эпохи. А как помогут создавать инновации латынь, законы Кеплера и романы Диккенса?
У России есть и особенности. Наш школьный курс длиной в 11 лет – это тоже минимум: в Европе учатся дольше. Да и нагрузка у нас, несмотря на родительские стоны, ниже среднеевропейской: в начальной школе, например, 600 часов в год против 800 часов. Европейский школьник имеет роскошь дольше привыкать к урокам: в первый год это сплошь игры. У нас же всё делается с очень серьёзной миной, а нехватку времени на уроки компенсируют гигантским объёмом домашних заданий. К тому же в России гораздо дольше длятся праздники и каникулы. При этом даже в Малайзии и Сингапуре на одного учителя приходится от 12 до 15 школьников, а в наших городах уже не редкость классы по 40 человек.
Мало того что наши школьники учатся значительно меньше европейских сверстников, так ещё и желание властей оградить их от чуждых ценностей порой бьёт через край. «Семьеведение» преподаёт приглашённый семинарист, называющий презервативы грехом. А английский язык – бабушка, никогда не бывавшая в Великобритании. Верный признак – если ребёнок бегло говорит по-английски, то он почти наверняка добился этого путём занятий за пределами школы.
Даже без поправки на уровень педагогов понятно, что школьный курс вряд ли удовлетворит стремящегося к реальным знаниям отрока. Британскую революцию 1688 г. с советских времён стыдливо называют не «славной», а «буржуазной»: что, дескать, «у них там» может быть хорошего. Эта маркировка не изменилась даже после падения СССР, когда школа стала ареной самой смелых экспериментов. А нынешние политические разногласия между Россией и Великобританией и вовсе возбудили ура-патриотические настроения на всех уровнях системы: дескать, давайте им отомстим и совсем исключим «их историю» из нашей школьной программы. Хотя понять суть, например, петровских преобразований абсолютно нереально без разбора происходящего в те годы в странах Европы, которые русский царь впервые в истории поехал смотреть собственными глазами.
Конечно, в патриотизме или приоритете семьи ничего плохого нет. Но когда исполнитель напуган возможными проблемами с начальством, он доведёт до абсурда самые позитивные идеи. Мемом стала директриса школы в Крыму, остановившая «несогласованный» футбольный матч. Часто из роно идут «сигналы», рекомендующие преподавать либо божественную теорию происхождения человека в пику теории эволюции, либо обе теории на равных основаниях. Учителя в замешательстве, поскольку методички учат их излагать в таком духе: «Есть мнение, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца, а есть мнение, что она плоская и стоит на трёх слонах. Выбирайте, дети, какое мнение вам ближе».
Но многие семьи задумываются о другом: а зачем вообще ходить в школу? Можно ведь смотреть дома уроки в планшете, трудные места разгрызать с родителями и репетиторами, сдавая в конце каждой четверти один тест по каждому предмету вместо хаоса самостоятельных и контрольных. «АН» уже рассказывали, как число анскулеров (детей, обучающихся вне школы и только сдающих в ней экзамены) зримо выросло на фоне пандемии коронавируса. А ведь, по данным исследования ФОМ, 15% россиян ещё в 2015 г. положительно относилось к идее обучать детей дома. А в 2023/2024 учебном году 3, 2 млн школьников в России учились на дистанте. Вероятно, эта практика многим понравилась и перестала казаться страшной, и уже 94% респондентов заявляют, что им нравится такой подход, несмотря на объективные сложности.
Ведь нет привязки к школьному графику, можно обучаться хоть на даче, хоть на море. Можно фокусироваться на интересных ребёнку предметах, не тратить время на переезды, забыть про школьный буллинг и реже соприкасаться с бюрократическим маразмом. То, чем в школе занимаются сотни часов, умирая от скуки, можно освоить в разы быстрее и при этом получить интеллектуальное удовольствие.
Понятно, что любой консерватор скорее задумается о таком решении, если в школьную систему ещё и не попасть. Ведь когда ребёнок сидит за партой с 14 до 19 часов, медным тазом накрывается всё его дополнительное образование: спорт, кружки, секции. А сегодня многим родителям кажется, что только за пределами школы ребёнка и можно развивать. И появляется новая цель: отвоёвывать у неё время для занятий по индивидуальным планам.