Две беды Южной Осетии – изоляция и рост цен
0
82
Решением оперативного штаба Южной Осетии режим ограничений на границе с Россией продлен до 1 сентября. Вместе с тем введены некоторые послабления для въезжающих: набор из трех тестов, в том числе на антитела, может освободить гражданина от обязательного пребывания на двухнедельном карантине. По мнению местных наблюдателей, это непростое для руководства республики решение, если учесть растущее в обществе раздражение по поводу режима изоляции и его последствий.
Информагентство «Рес» анонсировало заседание оперативного штаба по противодействию коронавирусу крайне деликатно: «планируется обсудить возможные послабления для граждан, въезжающих в Южную Осетию». Столь же осторожно подана и инициатива президента: «… Анатолий Бибилов поручил разработать порядок заезда граждан по справкам о состоянии здоровья, а также список необходимых медицинских и лабораторных исследований, по результатам которых граждане Южной Осетии смогут въезжать в республику без карантина».
В этих заявлениях чувствуется попытка власти найти компромисс между двумя причинами быть осторожными – недовольством населения республики карантинными ограничениями и сохраняющейся угрозой пандемии.
Режим изоляции не должен был ударить по экономике, потому что ее (экономики) почти нет. Бюджет наполняется из России (здесь ничего не изменилось) и поступлений в виде пошлин на ввозимые в республику товары. Очевидно, основные потери связаны с сокращением потребления ГСМ и непродовольственных товаров. В республике на протяжении двух месяцев ощущался дефицит строительных материалов. Еще какие-то деньги бюджет потерял от двухмесячного простоя непродовольственных магазинов, сферы обслуживания и общественного питания.
Куда ощутимее изоляция ударила по населению республики, в первую очередь – по пенсионерам, которые получают пенсию в России, говорит депутат парламента от партии «Ныхас» Давид Санакоев:
«Они с апреля не могут выехать и получить свои пенсии. Пенсионеры оказались в тяжелой ситуации, без средств к существованию. Им помогают соседи, друзья, родственники, отоваривают в долг – в магазинах разбухли тетради, куда записывают должников. Правительство демонстрирует желание им помочь. Они их собирали, чтобы оформить доверенность на кого-то, кто поехал бы за их пенсиями…, но пока ни одной поездки не случилось, и старикам ничего не остается, кроме как надеяться, что дорога скоро откроется. Проблема не только у пенсионеров, но и у родителей, которые хотят оформить детские пособия. Эти проблемы взялся было решить один предприимчивый молодой человек, так к нему сразу выстроилась очередь. Он предложил ту же схему, которую в свое время парламент предлагал правительству: оформить пенсионерам онлайн-заявки на получение банковских карт, чтобы уполномоченный банком человек потом привез им в республику карты. И переводить на них пенсии».
В республике ощутимо выросли цены на продукты и товары первой необходимости. Общественное мнение обвиняет руководство в попустительстве спекуляции или хуже того – что оно само использует изоляцию для личного обогащения.
Депутат Давид Санакоев так объясняет рост цен. С одной стороны, они выросли и без пандемии, из-за дополнительного соглашения с Россией в сфере таможенного регулирования, которое вступило в силу с 2020 года. По этому соглашению на «Нижнем Зарамаге» действуют правила Таможенного союза – более строгие правила, чем были раньше. Таможня больше не закрывает глаза на мелкие нарушения и требует полного оформления товаров, не допускает перегруза транспортных средств. Таможенные расходы возросли, и это не могло не отразиться на ценах.
Но пока границу не закрыли, югоосетинские торговцы выкручивались за счет того, что новые правила позволяли людям провозить беспошлинно ручную кладь на сумму 1000 долларов США, а еще за счет конкуренции между многочисленными перевозчиками. Но с введением ограничений количество перевозчиков резко сократилось. Пересекать границу разрешается только тем, кого уполномочило Минэкономразвития и кому выдали пропуск на пресечение пункта пропуска.
Эту проблему тоже можно было решить еще в начале карантина, говорит Давид Санакоев:
«Можно было на время карантина отменить таможенные сборы на товары первой необходимости и увеличить количество перевозчиков, чтобы создать между ними конкуренцию и таким образом сократить накладные расходы и цены на товары».
Изоляция утомляет, рост цен раздражает, сезон отпусков заканчивается. Люди нервничают.
С другой стороны, власти прекрасно принимают, что у них нет причин расслабляться. Если в России смягчение режима самоизоляции – мера вынужденная (людям надо работать, чтобы кормить свои семьи), то в Южной Осетии таких проблем нет. Здесь ограничения только на выезд за рубеж, а внутри республики обычная жизнь. Есть ли смысл рисковать этим благополучием?
Врачи, с которыми я общался по поводу коронавирусной инфекции на Северном Кавказе, говорят, что ничего еще не кончилось. Они воспринимают улучшение эпидемиологической ситуации как передышку перед второй волной. Например, автор этого материала – из Карачаево-Черкесии. У нас тысячи местных жителей трудятся на газовых и нефтяных месторождениях крайнего Севера. Иногда они звонят домой. По их словам, COVID-19 к ним добрался только недавно, как на грех – в сезон отпусков. Наши врачи беспокоятся, что теперь труженики севера привезут коронавирус на побережье Краснодарского края и Дагестана или к своим родным в северокавказские республики.
Я решил проверить эту информацию. На сайте koronainfo.ru сравнил эпидемиологическую ситуацию за истекшие сутки в Ямало-Ненецком округе с населением 544 тысячи человек с Северной Осетией, где население 697 тысяч. За последние сутки на Ямале заболело 136 человек и один скончался, в Северной Осетии – 18 заболевших и ноль умерших. Всего на Ямале заболело 10673, в РСО – 4501. Вот такая статистика.
Поэтому северокавказские врачи готовятся к неизбежному, а южным осетинам все еще есть из чего выбирать. Сложность момента заключается в том, считает экс-депутат югоосетинского парламента Роланд Келехсаев, что какое бы решение ни принял президент, его все равно будут осуждать.
«Из-за ограничительных мер на границе выросли цены и упал уровень жизни населения. По республике ползут слухи, будто руководство наживается на режиме изоляции, поэтому его все время продлевают. А с другой стороны, если президент откроет границу, и в республике, не дай бог, начнется пандемия, то виноват в этом будет тоже он. То есть общественность возложит на него ответственность за проблемы, которые возникнут при любом его решении. Мне кажется, единственный выход в этой ситуации – максимальная открытость. И в любом случае, что бы ни решил президент, он должен по максимуму смягчить последствия своего решения. Иными словами, люди должны понимать, что происходит, все риски, которые возникают».
Этот комментарий я взял у Роланда Келехсаева еще до того, как «Рес» опубликовал решение оперативного штаба.
Анатолий Бибилов взвесил все «за» и «против» и принял решение. «Ситуация в Северной Осетии не дает нам возможности расслабиться. Пока мы не будем уверены в безопасности наших граждан, подвергать их жизнь опасности мы не имеем право. Думаю, что дорога должна быть закрыта и в августе месяце», – сказал Бибилов на заседании оперативного штаба, отметив, что решение отменить ограничения будут приниматься в зависимости от складывающейся ситуации.
Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия
Информагентство «Рес» анонсировало заседание оперативного штаба по противодействию коронавирусу крайне деликатно: «планируется обсудить возможные послабления для граждан, въезжающих в Южную Осетию». Столь же осторожно подана и инициатива президента: «… Анатолий Бибилов поручил разработать порядок заезда граждан по справкам о состоянии здоровья, а также список необходимых медицинских и лабораторных исследований, по результатам которых граждане Южной Осетии смогут въезжать в республику без карантина».
В этих заявлениях чувствуется попытка власти найти компромисс между двумя причинами быть осторожными – недовольством населения республики карантинными ограничениями и сохраняющейся угрозой пандемии.
Режим изоляции не должен был ударить по экономике, потому что ее (экономики) почти нет. Бюджет наполняется из России (здесь ничего не изменилось) и поступлений в виде пошлин на ввозимые в республику товары. Очевидно, основные потери связаны с сокращением потребления ГСМ и непродовольственных товаров. В республике на протяжении двух месяцев ощущался дефицит строительных материалов. Еще какие-то деньги бюджет потерял от двухмесячного простоя непродовольственных магазинов, сферы обслуживания и общественного питания.
Куда ощутимее изоляция ударила по населению республики, в первую очередь – по пенсионерам, которые получают пенсию в России, говорит депутат парламента от партии «Ныхас» Давид Санакоев:
«Они с апреля не могут выехать и получить свои пенсии. Пенсионеры оказались в тяжелой ситуации, без средств к существованию. Им помогают соседи, друзья, родственники, отоваривают в долг – в магазинах разбухли тетради, куда записывают должников. Правительство демонстрирует желание им помочь. Они их собирали, чтобы оформить доверенность на кого-то, кто поехал бы за их пенсиями…, но пока ни одной поездки не случилось, и старикам ничего не остается, кроме как надеяться, что дорога скоро откроется. Проблема не только у пенсионеров, но и у родителей, которые хотят оформить детские пособия. Эти проблемы взялся было решить один предприимчивый молодой человек, так к нему сразу выстроилась очередь. Он предложил ту же схему, которую в свое время парламент предлагал правительству: оформить пенсионерам онлайн-заявки на получение банковских карт, чтобы уполномоченный банком человек потом привез им в республику карты. И переводить на них пенсии».
В республике ощутимо выросли цены на продукты и товары первой необходимости. Общественное мнение обвиняет руководство в попустительстве спекуляции или хуже того – что оно само использует изоляцию для личного обогащения.
Депутат Давид Санакоев так объясняет рост цен. С одной стороны, они выросли и без пандемии, из-за дополнительного соглашения с Россией в сфере таможенного регулирования, которое вступило в силу с 2020 года. По этому соглашению на «Нижнем Зарамаге» действуют правила Таможенного союза – более строгие правила, чем были раньше. Таможня больше не закрывает глаза на мелкие нарушения и требует полного оформления товаров, не допускает перегруза транспортных средств. Таможенные расходы возросли, и это не могло не отразиться на ценах.
Но пока границу не закрыли, югоосетинские торговцы выкручивались за счет того, что новые правила позволяли людям провозить беспошлинно ручную кладь на сумму 1000 долларов США, а еще за счет конкуренции между многочисленными перевозчиками. Но с введением ограничений количество перевозчиков резко сократилось. Пересекать границу разрешается только тем, кого уполномочило Минэкономразвития и кому выдали пропуск на пресечение пункта пропуска.
Эту проблему тоже можно было решить еще в начале карантина, говорит Давид Санакоев:
«Можно было на время карантина отменить таможенные сборы на товары первой необходимости и увеличить количество перевозчиков, чтобы создать между ними конкуренцию и таким образом сократить накладные расходы и цены на товары».
Изоляция утомляет, рост цен раздражает, сезон отпусков заканчивается. Люди нервничают.
С другой стороны, власти прекрасно принимают, что у них нет причин расслабляться. Если в России смягчение режима самоизоляции – мера вынужденная (людям надо работать, чтобы кормить свои семьи), то в Южной Осетии таких проблем нет. Здесь ограничения только на выезд за рубеж, а внутри республики обычная жизнь. Есть ли смысл рисковать этим благополучием?
Врачи, с которыми я общался по поводу коронавирусной инфекции на Северном Кавказе, говорят, что ничего еще не кончилось. Они воспринимают улучшение эпидемиологической ситуации как передышку перед второй волной. Например, автор этого материала – из Карачаево-Черкесии. У нас тысячи местных жителей трудятся на газовых и нефтяных месторождениях крайнего Севера. Иногда они звонят домой. По их словам, COVID-19 к ним добрался только недавно, как на грех – в сезон отпусков. Наши врачи беспокоятся, что теперь труженики севера привезут коронавирус на побережье Краснодарского края и Дагестана или к своим родным в северокавказские республики.
Я решил проверить эту информацию. На сайте koronainfo.ru сравнил эпидемиологическую ситуацию за истекшие сутки в Ямало-Ненецком округе с населением 544 тысячи человек с Северной Осетией, где население 697 тысяч. За последние сутки на Ямале заболело 136 человек и один скончался, в Северной Осетии – 18 заболевших и ноль умерших. Всего на Ямале заболело 10673, в РСО – 4501. Вот такая статистика.
Поэтому северокавказские врачи готовятся к неизбежному, а южным осетинам все еще есть из чего выбирать. Сложность момента заключается в том, считает экс-депутат югоосетинского парламента Роланд Келехсаев, что какое бы решение ни принял президент, его все равно будут осуждать.
«Из-за ограничительных мер на границе выросли цены и упал уровень жизни населения. По республике ползут слухи, будто руководство наживается на режиме изоляции, поэтому его все время продлевают. А с другой стороны, если президент откроет границу, и в республике, не дай бог, начнется пандемия, то виноват в этом будет тоже он. То есть общественность возложит на него ответственность за проблемы, которые возникнут при любом его решении. Мне кажется, единственный выход в этой ситуации – максимальная открытость. И в любом случае, что бы ни решил президент, он должен по максимуму смягчить последствия своего решения. Иными словами, люди должны понимать, что происходит, все риски, которые возникают».
Этот комментарий я взял у Роланда Келехсаева еще до того, как «Рес» опубликовал решение оперативного штаба.
Анатолий Бибилов взвесил все «за» и «против» и принял решение. «Ситуация в Северной Осетии не дает нам возможности расслабиться. Пока мы не будем уверены в безопасности наших граждан, подвергать их жизнь опасности мы не имеем право. Думаю, что дорога должна быть закрыта и в августе месяце», – сказал Бибилов на заседании оперативного штаба, отметив, что решение отменить ограничения будут приниматься в зависимости от складывающейся ситуации.
Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия