Европейский тупик
Европа – место гибели цивилизаций. На территории Западной Европы сорок тысяч лет назад ютились последние поселения исчезающих неандертальцев. Сейчас в тех же местах живут почти исчезнувшие кельты. Но и выдавившие их германцы, постепенно сокращаясь численно, смещаются всё дальше на Запад.
Когда-то Готия находилась между Днепром и Доном, а её остатки просуществовали в Крыму до XV века. Объектом успешной германской колонизации стали полабские славяне, надолго закрепились германцы в Прибалтике, Венгрии, Трансильвании, на Балканах. Но постепенно все эти территории были утрачены, а славянство вернулись даже предельно германизированные Чехия, Силезия, Померания. Из всего, некогда занятого германцами на Востоке за немцами остались Мекленбург, Бранденбург, Верхняя Саксония (бывшая настоящая – германская Нижняя Саксония сейчас вновь так называется, после того, как два с половиной века побыла Ганновером) да Лаузиц (бывшие Лужицы). Германцы потеряли некогда покорённую вандалами Северную Африку. А у современных испанцев и португальцев арабские, латинские и даже кельтиберские корни чувствуются явно лучше вестготских.
Когда-то похожим образом наступали (до современных Галиции в Карпатах и Галатии в Малой Азии), а потом откатывались назад, к Атлантике кельты. Германцам повезло больше. Правда, на Восток они смогли продвинуться немногим дальше кельтов, но зато их ждал серьёзный успех в колонизации заморских земель. Теперь, помимо традиционных Скандинавии, Британских островов, Исландии, Германии, Бенилюкса, Франции, Италии и Испании с Португалией (последние четыре территории в серьёзном смешении с галло-римлянами, почему эти народы и говорят на романо-германских языках) германцам принадлежат территории США, Канады, Австралии и Новой Зеландии. Латинскую Америку не следует причислять к числу германизированных территорий, так как благодаря испано-португальской политике ассимиляции, местное население осталось преимущественно индейским, переняв у колонизаторов язык и католическую религию и выделив испано-индейских метисов (креолов) в качестве правящего класса (местной элиты).
Однако миграционный кризис быстро уничтожает остатки германских народов как в их европейских, так и в заморских владениях, растворяя их в массе пришлых, выбрасываемых в Европу и германские заморские владения волнами нового Великого переселения народов.
Кстати, о Великих переселениях. Народы, на протяжении тысячелетий волнами заливавшие Европу, как правило приходили из азиатских степей, реже из Северной Африки и с Ближнего Востока (только германцы из Скандинавии). При этом те, кто селился в Европе, исчезали, как, например, исчезли пришедшие туда с готами и гуннами сарматы, хоть их родственники осетины (аланы) до сих пор живут на Северном Кавказе.
Народы чувствовали свою обречённость в тесной Европе. Как уже было сказано, вырваться на просторы Азии пытались и кельты, и германцы. Возможно, что до сих пор мучащая германцев идея "дранг нах остен" - сохранившееся из глубины веков стремление к спасению за счёт преодоления европейской ограниченности.
Но преодолеть эту ограниченность удалось только славянам – русским, единственному народу, чья евроазиатская империя строилась не из Азии в Европу, а из Европы в Азию. Поход Македонского завершился распадом его завоеваний, а римско-германские эфемерные объединения Европы с Азией никогда не продвигались дальше Ближнего Востока и имели целью создание не евразийской империи, а средиземноморской.
Став одной ногой на глубоких заливах Атлантики (Балтийском и Чёрном морях), а другой на Тихом океане, русские получили необходимую глубину и устойчивость. Никакие потрясения, никакие вторжения не могли поколебать их империю, ставшую мощным тюрко-монголо-финноугро-славяно-иранским объединением. Сердце империи – Россия, обеспечивает общеевразийсую стабильность.
Именно с формированием основного массива имперской территории к XVII веку прекратились движения кочевников из Азии в направлении Европы. Раньше они начинали двигаться под давлением Китая, сталкивая в миграцию всё новые племена. Когда эти племена вошли в состав российского имперского пространства и получили русскую защиту, их больше никто не смог подвинуть. Аналогичным образом в XVIII-XIX веках мечтали о панславянском объединении под рукой всероссийского императора балканские и восточноевропейские славяне, опасавшиеся германской экспансии и ассимиляции. Рождённые в их среде и ставшие популярными в России идеи панславизма к средине XIX века почти реализовались, но неудачная Крымская война и несовременная (слишком ранняя) Русско-турецкая война 1877-78 годов привели к тому, что Россия смогла освободить Балканы, но не смогла на них закрепиться, контроль над регионом был буквально вырван у империи последней волной затухавшей германской экспансии.
Окончательный крест на славянофильских идеях поставила Первая мировая война, вернее радетели за общечеловеческое счастье, боровшиеся за поражение в этой войне своего (российского) правительства. Момент был окончательно упущен. С этого времени славянские народы Европы окончательно выпали из русской парадигмы, предполагавшей баланс между народами Запада и Востока, избавлявший и тех, и других от нашествий (великих переселений или "крестовых походов") и закрепились на выморочном германском пути, который сквозь блеск колонизации XIX и неоколонизации ХХ веков всё равно вёл по пути неандертальцев, кельтов и всех иных народов, не сумевших преодолеть европейскую ограниченность.
Разворот не сумевших вырваться на азиатские просторы германцев от континентальных к морским империям, привел к критическому разрыву между центром, превратившимся в метрополию и провинциями, получившими статус колоний. Имперская идея в талассократическом исполнении потеряла главное – идею имперского единства, равноправия на основе лояльности. Запад потому и приходит постоянно к обрушению, что вынужден жить в условиях имперского перенапряжения, когда метрополия должна постоянно прикладывать усилия для урезания стремящихся вырваться из-под её власти колоний. Империя в её российском исполнении с древнейших времён до наших дней предполагает объединение не насилием (у России никогда не было достаточно демографического ресурса, чтобы насилием объединить огромные принадлежащие ей пространства), а добровольным взаимодействием на основе общего интереса.
Этот подход настолько чужд в очередной раз вымирающей Европе, что любые российские предложения о взаимодействии воспринимаются Европой (германцами и попавшими под их воздействие западными и южными славянами), как попытка обмана. Германцы правильно чувствовали, что выживание и великое будущее лежат на пути прорыва из европейской ограниченности на просторы Евразии, где общий интерес в общих торговых путях упорядочивал торговлю, постепенно создавал общую экономику, и на последнем этапе вёл к политической интеграции в единую великую империю нового типа. Но они пытались покорить и владеть, так и не сумев осознать, что самая мощная армия и самый великий полководец – суть временные явления. Они могут завоевать, но не удержать. Поэтому все их политические проекты, поначалу казавшиеся весьма успешными, оказались возведёнными на песке.
Основу прочного объединения создали только русские, которые смогли донести объединяемым ими народам простую мысль: объединение вокруг общего торгово-экономического интереса, убирает причину для войн и даёт возможность развиваться эффективнее и быстрее, чем в рамках конфронтации. Военное счастье переменчиво. Нажитое грабежом богатство ненадёжно и не задерживается надолго, сегодняшний счастливый, гордый победитель завтра сам может стать несчастной, униженной жертвой. Желающих грабить меньше, чем желающих зарабатывать. Объединение последних создаст им надёжные условия для мирного труда.
Это даёт сплочённость поначалу разных народов, чем дальше, тем больше сливающихся в один, в рамках общего экономического и политического интереса. В этом секрет русской огромности. В этом же секрет и русской непобедимости.
Россию можно разорвать изнутри, но сделать это гораздо сложнее, чем с любым другим государством, так как в России гораздо меньше внутренних противоречий, она стремится не противопоставить объединённые ею народы, а сплотить их вокруг идеи общей пользы.
Даже сейчас в хаосе рассыпающегося pax americana Россия является главным стабилизатором – последней надеждой народов на мирное будущее. Убери сейчас Россию с планеты и кровавый хаос охватит ей окончательно и бесповоротно.