Как Борис Годунов стал русским царем

Как Борис получил престол

Земский собор в феврале 1598 года избрал царём шурина умершего царя Фёдора Ивановича, Бориса Годунова, и принёс ему присягу на верность. 1 (11) сентября 1598 года Борис венчался на царство.

Бориса Годунова избрали на престол по воле практически всей России. На его стороне выступило духовенство во главе с патриархом Иовом. Большинство служилого дворянства и гражданской администрации, опасаясь боярского правления и желая стабильности, также выступили за Годунова (Битва за московский престол).

Как говорили уже в XX столетии, «винтовка рождает власть». Годунов обеспечил себе поддержку элитных стрелецких полков и служилого дворянства. Московские бердыши и пищали были целиком на стороне будущего царя. Ещё при царе Фёдоре он назначил главой стрелецких полков своего троюродного брата Ивана Годунова. Начальниками (головами) всех пяти московских стрелецких полков (около 10 тыс. бойцов) были верные Годунову люди. Естественно, что стрельцы стали надежной опорой Бориса. Это позволило избежать крови при переходе власти.

Конечно, боярская оппозиция Борису была мощной. Против него были виднейшие аристократические роды: Бельских, Мстиславских, Романовых и др. Их поддерживала часть бюрократии во главе с дьяками Щелкаловыми и часть духовенства, недовольного Иовом.

Оппозиция распускала слухи об убийстве (отравлении) Борисом царя Фёдора. Сторонники Романовых распускали слухи, что Фёдор завещал московский стол Фёдору Никитичу Романову. Богдан Бельский и Фёдор Мстиславский пытались продвинуть на престол Симеона Бекбулатовича, который при Иване Грозном одно время был формальным правителем Руси. Но эта кандидатура не прошла.

Глава Посольского приказа Василий Щелкалов предложил народу присягнуть Боярской думе. Но услышал глас народа: «Не знаем ни князей, ни бояр, знаем только царицу». Когда дьяк объявил, что царица в монастыре (Ирина Фёдоровна, сестра Бориса Годунова и супруга царя Фёдора І Ивановича, номинальная правительница на русском престоле после смерти Фёдора І), то раздались голоса: «Да здравствует Борис Фёдорович!»

Население Москвы было категорически против боярской власти, которая неизбежно вела к безвластию и усобицам. Об этом люди хорошо помнили по начальному периоду правления малолетнего Ивана Васильевича.

В результате Годунов, не будучи Рюриковичем, не имея таланта прославленного полководца, переиграл своих знатных конкурентов. Народ желал порядка.

Земской Собор начал свою работу 17 февраля 1598 года и на нём присутствовало более 500 человек от всей Русской земли. В первый же день, после речи патриарха, собор принял решение: «неотложно бить челом государю Борису Фёдоровичу, а опричь государя Бориса Фёдоровича на государство никогоже не искати».

18–19 февраля в Успенском соборе в Кремле торжественно служили молебны, чтобы Бог даровал православному христианству по его прошению государя Бориса Годунова. 20 февраля патриарх с духовенством, боярами и множеством народа отправился в Новодевичий монастырь, где находились Борис и Ирина (она постриглась в монахини, приняв имя Александра, освобождая дорогу брату). Иов и люди убеждали Бориса принять престол, а тот отказывался.

21 февраля новый крестный ход двинулся к Новодевичьему монастырю. Всем миром уговаривали Бориса принять стол. Тогда вмешалась Ирина, благословила брата, и тот дал своё согласие.

Патриарх Иов прямо в монастыре благословил Бориса и нарёк царём. Торжественный въезд нового государя в столицу состоялся 26 февраля 1598 года. В Кремле патриарх Иов проводил Бориса в Успенский собор и там благословил на царство во второй раз.

Стояние на Оке

Однако торжественное венчание на царство было отложено. 1 апреля 1598 г. пришла весть, что на Москву идёт крымская орда. Борис приказал начать мобилизацию, к началу мая русские полки заняли позиции на реке Оке. 2 мая Борис выехал из Москвы и прибыл в Серпухов, где возглавил армию. Но крымцы не пришли. Есть мнение, что угроза татарского нашествия также была игрой Годунова. На самом деле степняки обычно отказывались от набега, если знали, что русские успели выставить полки на засечных линиях.

Во время стояния на Оке Годунов практически ежедневно закатывал большие пиры для дворян, стрельцов и прочих ратников. В каждом пиру участвовали тысячи людей. Празднества продолжались почти два месяца. Борис щедро одаривал командиров, тем самым укрепил свои позиции.

Вместо войска крымский хан Газы-Гирей по прозвищу «Бора» («Буря») прислал послов. Татары привели на берег Оки целый город из белых шатров и невиданных башен, огромное войско. 29 июня крымские послы признали нового русского царя. Царь Борис пожаловал их большим жалованьем и послал большие дары крымскому царю. В тот же день Борис устроил большой пир для всей армии и отправился в Москву.

В Москву Борис прибыл как победитель-триумфатор. Его встречал патриарх с духовенством и народ. Иов благодарил Бориса за совершение великого подвига, за освобождение христиан от кровопролития.

1 сентября на Новый год («первый день во году» по византийской традиции – сбор урожая, начало нового церковного цикла – Новолетие) Борис венчался на царство.

Внешняя политика

В начале царствования Бориса Годунова внешнеполитическая ситуация была благоприятной для России, что разрушает миф о том, что Ливонская война и политика Ивана Грозного стали основой для Великой Смуты (Иван Грозный и смысл Ливонской войны).

На северо-западном направлении шла война между двумя главными конкурентами России – Швецией и Польшей. На южном направлении Крымское ханство поддерживало Турцию в войне с Венгрией. Хан Газы-Гирей предпринял поход в Венгрию.

Борис не хотел начинать своё правление с большой войны, поэтому воздержался от вмешательства в шведско-польскую войну. Швеция имела сильную армию, чтобы с ней воевать. А поражение Польши вело к закреплению в Прибалтике шведов. Годунов пытался продолжить политику Ивана Грозного и посадить в Ливонии своего вассального правителя. Грозный поддерживал с этой целью датского принца Магнуса. Годунов с этой же целью ещё при царе Фёдоре наладил связь со шведским принцем Густавом, сыном Эрика IV, изгнанным из Швеции и жившим в Италии.

Густава пригласили в Москву. Передали богатые подарки. Нищий принц поспешил принять приглашение. Густаву дали в «кормление» Калугу и три малых городка. В 1601 году царь Борис показал Густава польским панам, показав, что в Москве есть кандидат на польский и шведский престолы.

Борис планировал женить Густава на своей дочери Ксении. К сожалению, Густав оказался человеком без талантов и амбиций. По дороге в Россию он увёл жену у трактирщика в Данциге и сделал своей любовницей. Он не интересовался политикой, его увлекали только медицина и алхимия. В итоге Борис, поняв, что толку не будет, сослал принца в Углич, затем в Кашин, где тот и скончался.

Борису пришлось искать нового кандидата на ливонский стол и жениха своей дочери. Он нашёл его в Дании, которая становилась традиционным союзником России (была врагом Швеции). По соглашению с датским королем Кристианом IV в августе 1602 года прибыл его родной брат, принц Иоанн.

Иоанна Датского торжественно приняли в Москве. К сожалению, молодой принц оказался большим любителем покутить. Он не выдержал московских празднеств, заболел и 28 октября умер. Политические и династические планы Бориса рухнули второй раз. При этом враги Бориса распустили слухи, что Иоанна приказал отравить сам царь. Мол, якобы испугался переворота в пользу молодого принца, которого полюбили люди.

В 1604 г. Борис возобновил переговоры о браке царевны Ксении с одним из герцогов Шлезвиг-Гольштейна. Начало Смуты положило конец этим переговорам.

С Польшей в этот период был мир. Запольский мир 1582 года, подписанный при Грозном и рассчитанный на 10 лет, был продлён в 1591 году в Москве. 11 марта 1601 года в Москве было подписано соглашение о перемирии на 20 лет. Его подтвердили царь Борис и король Сигизмунд. Это был длительный период мира, если не считать пограничных стычек. И до 1604 года всё было спокойно. У России и Польши других проблем хватало.

«Воровские казаки»

Отношения с запорожскими и днепровскими казаками были удовлетворительные. Атаманам регулярно отправляли подарки, казакам – деньги, провиант, оружие и порох. Казаки были нужны Москве, чтобы сдерживать хищную крымскую орду. Однако казаки, как и польские паны, не имели централизованной власти. Подчинялись «полевым командирам». Отряды самостийных «черкасов» (так называли казаков) время от времени грабили и земли под властью московского государя. Одни атаманы выполняли волю Москвы, в частности ловили других «воровских казаков». А другие грабили как степняков, так и купцов-гостей из Московской Руси.

В целом ещё до начала Смуты на юго-западной, южной и юго-восточной границах Русского государства складывалась тревожная «революционная» ситуация. Много вольных и «воровских» людей. Самостийные банды-отряды польских панов, днепровских казаков, малых орд крымских и прочих татар, ногайцев. На юг стекались все пассионарные, решительные и волевые люди, не желающие жить под властью царя и бояр.

Для борьбы с набегами хищных степняков и различных банд Москва строила засечные черты – укрепленные линии. Особенно активно их строили при Иване Грозном. Узлами обороны были небольшие крепости, многие из которых со временем становились городами. Их усиливали засеками, валами, рвами и заставами на опасных направлениях. Гарнизоны выполняли разведывательные и патрульные задачи, при большом вторжении садились в осаду. Когда «воров» было мало, их рубили, ловили.

Жизнь в таких гарнизонах была трудна и опасна. Дворян, детей боярских, ратников и городовых казаков часто направляли на засеки в принудительном порядке. Контроль Москвы над воеводами и ратниками в засечных линиях был минимальный.

У отчаянных удальцов, которые собирались на южных рубежах, не было шансов пойти на повышение, они не могли стать крупными воеводами и получить вотчины. А в случае любой смуты они ничего не теряли, кроме жизни, которую и так могла в любой момент прервать стрела лихого человека или степняка. Либо их могли пленить и продать в рабство. Но получить в случае успеха они могли многое.

Таким образом, на юге Русского государства сложилась социальная база будущей Великой Смуты. В сочетании с интригами бояр, в частности, Романовых, выпестовавших самозванца, и интересами польских магнатов, мечтающих пограбить богатую Русь, это была страшная взрывоопасная смесь.