Герой Советского Союза Борис Громов: Мечтал увидеть в Афганистане хоть кого-то из членов политбюро...
Отрывки из книги Командующего 40-й армией "Три жизни одного человека"
Без преувеличения считаю, что имею моральное право давать оценки многим событиям в Афганистане. Отрывки из книги хочу предложить давно почитаемому мной журналу "Родина".
Борис ГРОМОВ
Месяц после ввода
Вот что сразу после ввода войск в ДРА в январе 1980 г. написал в своем дневнике А.Л. Адамишин (в будущем заместитель Министра иностранных дел, Чрезвычайный и Полномочный Посол) под впечатлением совещания у Министра иностранных дел А.А. Громыко:
"... Ввели мы войска в Афганистан. На редкость неудачное решение. О чем они думают? Видимо, друг перед другом упражняются в твердости. Мол, мускулы показываем. На деле же - акт слабости, отчаяния. Гори он синим пламенем, Афганистан, на кой хрен ввязываться в совершенно проигрышную ситуацию? Бросаться своим моральным капиталом, перестанут нам верить совсем.
Со времен Крымской войны прошлого века (XIX века) не были мы в такой замазке: все враги, союзники слабые и ненадежные. Если они сами не могут управлять своей страной, то не научим мы их ничему, с нашей дырявой экономикой, неумением вести политические дела, организовывать и т.д. Тем более что ввязываемся, судя по всему, в гражданскую войну, хотя и питаемую извне. Неужели урок Вьетнама ничему не научил?"
Высказывание Адамишина - не в бровь, а в глаз!
Первый бой
Первые бои с "духами" наших ребят, только что прибывших из Союза в этот богом забытый край, - какими они были? Что чувствовали парни, с чем столкнулись? Ведь жили в мирной и спокойной обстановке, а здесь придется убивать людей, что для нормального человека противоестественно и очень непросто. Никто из этих пацанов вражды к афганцам не испытывал. Это потом, когда появились потери, стала появляться и нарастать ненависть, пришло чувство мести. Но разве об этом думали члены Политбюро, направившие их туда - в чужую страну и на войну, для Советского Союза абсолютно ненужную. Наши тогдашние руководители жили в другом измерении.
...Нам необходимо было очистить район, откуда душманы постоянно вели обстрел расположения нашей 108-й дивизии, штаба армии и аэропорта Кабула. Я получил распоряжение Командующего армией генерал-лейтенанта Юрия Владимировича Тухаринова лично возглавить операцию. Поначалу выдвижение в район было спокойным, приблизились к первому перевалу через средней высоты горный хребет. Сразу за ним - небольшой кишлак, где, как мы предполагали, и находились душманы. Я выслал вперед разведку, а вслед за ней с небольшим прикрытием на машине управления двинулся сам.
Возле перевала машина была обстреляна.
Такое в моей жизни случилось впервые, когда стреляли не холостыми, а боевыми патронами и стреляли именно в меня! Морально я к этому был готов, понимал, что участвую в реальном бою. Однако ощущение было ошеломляющим. Обстрел деморализует человека, при первых ударах пуль по хилой броне БТР в душе возникает паника. Это растягивается на десяток секунд, которые кажутся вечностью.
Когда из оцепенения удалось вырваться, оно сменилось суетой, не было сил даже выругаться по-русски. Во время обстрела я увидел глаза сидящего напротив меня молоденького лейтенанта-радиста: в них отразились и недоумение, и паника, и страх.
Хорошо, что в этот момент он не видел мои глаза.
Советская военная база под Кабулом. 1980 г.Фото: Getty Images
.
Огонь на себя
В ходе боев в районе горного массива Луркох, недалеко от иранской границы, произошел случай, который я запомнил на всю жизнь. Мы должны были разгромить хорошо укрепленную во всех отношениях базу духов, откуда они делали внезапные, дерзкие набеги на наши гарнизоны и колонны техники. Подойдя к горам, остановились на равнине, начали изучать обстановку. На третий день, когда начали сгущаться сумерки, я вдруг увидел в жарком мареве какие-то фигуры. Спрашиваю артиллерийского наблюдателя: "Смотри, что это там, почему нет доклада?" Сам уже прекрасно понимаю, что это духи. Чалмы, шаровары - спутать невозможно. Идут не куда-то, а именно к нам. Смотрю налево, направо, назад... то же самое!
Авиацию я отпустил, уже темнело. На КП только несколько офицеров, солдат-водителей и связистов, из оружия - пистолеты и несколько автоматов. Все мы уже хорошо знали, что бывает с теми, кого духи захватывали в плен. Лучше уж погибнуть. Духи начали сходиться, ведя сумасшедший обстрел. Вот тут я увидел в новом, неожиданном свете многих своих людей. Кто-то начал со страху палить куда попало, кто-то молился. Особенно меня поразил один парень. Рыжий, здоровый, и я увидел, как человек мгновенно впадает в панику и становится неуправляемым. Он начал орать, просто дико орать, мол, надо что-то делать, нас сейчас всех перебьют! Пришлось этому рыжему буквально дать по башке, чтобы он замолчал и других не заводил.
Я приказал наблюдателю, чтобы немедленно вызывал огонь на себя - у артиллеристов всегда были координаты КП, и я ему сказал: проси, чтобы обработали площади с недолетом и перелетом метров на триста - "на шаг", так это у артиллеристов называется. Тогда мы зависели только от наших ребят, от их работы. Они сделали всё ювелирно. Это нас спасло!
Позже мы все-таки овладели этим районом и базой Луркох, нападения оттуда на нас прекратились.
Кабул, 1985 год. Пик боевых действий.Фото: Александр Секретарев
Огонь на себя
В ходе боев в районе горного массива Луркох, недалеко от иранской границы, произошел случай, который я запомнил на всю жизнь. Мы должны были разгромить хорошо укрепленную во всех отношениях базу духов, откуда они делали внезапные, дерзкие набеги на наши гарнизоны и колонны техники. Подойдя к горам, остановились на равнине, начали изучать обстановку. На третий день, когда начали сгущаться сумерки, я вдруг увидел в жарком мареве какие-то фигуры. Спрашиваю артиллерийского наблюдателя: "Смотри, что это там, почему нет доклада?" Сам уже прекрасно понимаю, что это духи. Чалмы, шаровары - спутать невозможно. Идут не куда-то, а именно к нам. Смотрю налево, направо, назад... то же самое!
Авиацию я отпустил, уже темнело. На КП только несколько офицеров, солдат-водителей и связистов, из оружия - пистолеты и несколько автоматов. Все мы уже хорошо знали, что бывает с теми, кого духи захватывали в плен. Лучше уж погибнуть. Духи начали сходиться, ведя сумасшедший обстрел. Вот тут я увидел в новом, неожиданном свете многих своих людей. Кто-то начал со страху палить куда попало, кто-то молился. Особенно меня поразил один парень. Рыжий, здоровый, и я увидел, как человек мгновенно впадает в панику и становится неуправляемым. Он начал орать, просто дико орать, мол, надо что-то делать, нас сейчас всех перебьют! Пришлось этому рыжему буквально дать по башке, чтобы он замолчал и других не заводил.
Я приказал наблюдателю, чтобы немедленно вызывал огонь на себя - у артиллеристов всегда были координаты КП, и я ему сказал: проси, чтобы обработали площади с недолетом и перелетом метров на триста - "на шаг", так это у артиллеристов называется. Тогда мы зависели только от наших ребят, от их работы. Они сделали всё ювелирно. Это нас спасло!
Позже мы все-таки овладели этим районом и базой Луркох, нападения оттуда на нас прекратились.
Фото: Георгий Надеждин/ТАСС
Фото: Малышев Николай, Ходжиев А./ТАСС
Фото: ТАСС
Фото: Борис Кавашкин/ТАСС
.
Третий тост по-кремлевски
Уже в начальные годы было абсолютно очевидно, что эта война для СССР не нужна. Тогда же проявилось и отношение руководства страны к 40-й Армии. Характерным в этом отношении было одно из заседаний Политбюро ЦК КПСС 30 июля 1981 года:
СУСЛОВ. Хотелось бы посоветоваться. Товарищ Тихонов представил записку в ЦК КПСС относительно увековечения памяти воинов, погибших в Афганистане. Причем предлагается выделять каждой семье по тысяче рублей для установления надгробий на могилах. Дело, конечно, не в деньгах, а в том, что если сейчас мы будем увековечивать память, будем об этом писать на надгробиях могил, а на некоторых кладбищах таких могил будет несколько, то с политической точки зрения это не совсем правильно.
АНДРОПОВ. Конечно, хоронить воинов нужно с почестями, но увековечивать их память пока что рановато.
КИРИЛЕНКО. Нецелесообразно устанавливать сейчас надгробные плиты.
ТИХОНОВ. Вообще, конечно, хоронить нужно, другое дело, следует ли делать надписи.
СУСЛОВ. Следовало бы подумать и об ответах родителям, дети которых погибли в Афганистане. Здесь не должно быть вольностей. Ответы должны быть лаконичными и более стандартными...
Какие найти слова, чтобы прокомментировать ЭТО? Нашим погибшим ребятам отказывали даже в последних человеческих почестях.
Я мечтал о том, чтобы в 40-ю Армию приехал хотя бы один из членов Политбюро ЦК КПСС, повстречался с солдатами и офицерами, принял участие в боевых действиях, а потом в Москве поделился впечатлениями со своими коллегами и с генсеком. Тщетно мечтал, конечно...
Зубная боль
Как бы ни было тяжело на войне, но случаются и курьезные случаи. Один из них произошел со мной.
Разболелся у меня зуб. Рядом госпиталь, только что прибывший из Союза. Но я с детства, как многие, старался избегать зубных врачей. Комдиву В.И. Миронову надоело смотреть на мои мучения, и однажды вечером он приказал (именно так): "Садись в машину, поехали лечиться!" Мы, три полковника - я, комдив и комиссар Серебров (они как бы конвой, чтобы я не сбежал), приехали в госпиталь. Нам показали палатку зубного врача (на улице минус 20 градусов), куда мы и вошли. Меня, конечно, затолкали туда первым.
Молоденький старший лейтенант осмотрел меня и говорит: зуб можно вылечить, но мы только приехали, ни аппаратуры, ни лекарств, одним словом, сейчас возможность есть только для удаления. Я согласился, говорю - рви! Он спрашивает, что будем делать: обезболивающий укол или выпьете сто граммов медицинского спирта. Ответ был быстрым и ожидаемым.
Ну, выпили и стали ожидать, когда я дойду до кондиции. Наконец операция началась, и зуб мне удалили. Выпили еще за успешную операцию и отправились к себе. Всю ночь я не находил себе места от боли. С утра опять к нему. Испуганный старлей сразу всё понял - зуб вырвал здоровый! Ну что оставалось делать? Тепло обругал я этого молодого специалиста (хорошо, что не попался начальник госпиталя) и дал вырвать еще один, но теперь больной зуб.
История эта имела колоссальный успех в войсках.
Фото: Игорь Курашов/РГ
Фото: Игорь Курашов/РГ
Фото: Игорь Курашов/РГ
Фото: Игорь Курашов/РГ
Фото: Игорь Курашов/РГ
Фото: Игорь Курашов/РГ
.
..и выводы
До сих пор не утихают споры о том, выиграла или проиграла 40-я Армия войну в Афганистане. А предмета для спора нет, ибо у 40-й Армии не было задачи победить военным путем. Такой задачи не существовало ни в приказах Министра обороны, ни в директивах начальника Генерального штаба, ни тем более в указаниях ЦК КПСС или советского правительства. Именно поэтому и была подобрана соответствующая структура и численность Ограниченного контингента советских войск в Афганистане.
А если бы такая задача (не дай бог) стояла, то будьте уверены: она была бы выполнена, но при этом принесла море крови.
Поставленные же перед ОКСВ задачи были решены полностью. За все годы войны мы не позволили ни одной армии мира не то чтобы нарушить границу Афганистана, но и попытаться вторгнуться на ее территорию. Не допустить этого - вот была главная для 40-й Армии официальная задача, выполняя которую мы перемололи огромное количество боевиков и террористов. А вот стоявшие перед партией политические задачи были провалены. За миф о социалистическом будущем Афганистана отдали жизни около 15 тысяч лучших граждан нашего Отечества.
Когда я пересек афгано-советскую границу, из штаб-квартиры ЦРУ в Исламабаде от Милта Бердена ушла в Ленгли телеграмма всего из двух слов, покрывавших весь лист: "Мы победили".
Встреча на мосту
На мосту через Амударью неожиданно встретил меня мой старший сын Максим (это для меня было сюрпризом). Когда обнялись, я чуть не разревелся от нахлынувших на меня чувств, и мы вместе с ним пошли к месту, где был готов митинг. Дальше прошла короткая встреча, короткие поздравления и короткий прием и... всё! Мой доклад Министру обороны СССР по телефону "ВЧ" был тоже кратким. Все буднично и коротко. Эмоций "через край" не было. После этого у меня на душе совсем стало пусто. Было ощущение, будто бы мы в чем-то провинились...
*Книга Бориса Громова "Три жизни одного человека" выйдет в этом году в издательстве "Планета".