Депутат Госдумы Останина подхватила «возрастной активизм» коллег: «Это не твое тело, а государственное»
Страна только начала отходить от риторического цунами, вызванного скандальными инициативами Валентины Матвиенко — об усложнении разводов и строительстве хрустальных замков в обезлюдевших деревнях, — как в информационное поле влетела новая бомба. И подорвала она остатки иллюзий о том, что в правящей тусовке сохранились еще люди, которые мыслят адекватно.
Председатель Комитета Госдумы по защите семьи, вопросов отцовства, материнства и детства Нина Останина (фракция КПРФ) дала интервью «Парламентской газете», в котором изложила концепцию, способную привести в ужас любого человека, ещё помнящего, что такое личные границы и право распоряжаться собственным телом.
Останина бьёт тревогу. И тревога её, на первый взгляд, понятна: падение рождаемости, рост числа неполных семей, демографический кризис. Но методы, которые она предлагает для борьбы с этими явлениями, и риторика, которую она использует, находятся где-то на стыке средневековой инквизиции и дешёвого психологического триллера.
«Чьё тело?» — «Наше, государственное!»
Главный перл, который Останина выдала в этом интервью, даже не требует особого комментария — достаточно его просто процитировать. Потому что он сам себя разоблачает.
«Пренебрежение к мужчинам, их обобщенная негативная оценка (небогатые, неверные, не такие) приводят к тому, что женщины решают рожать и воспитывать детей самостоятельно, руководствуясь принципом «мое тело — мое дело». Это напоминает мне западные идеологии, которые уже пытались внедрить у нас в 90-е», — сказала депутат.
Давайте остановимся и переварим эту «мудрость» уставшей от публичной политики женщины серебряного возраста.
Принцип «моё тело — моё дело» назван западной идеологией, которую внедряли в лихие девяностые. То есть для госпожи Останиной фундаментальное право человека распоряжаться собой — это чужеродный вирус, занесённый из-за кордона.
А что тогда своё? Наше, исконно российское? Правильно. Когда твоим телом распоряжается государство. Или, если быть точнее, — депутат Останина.
Женщина решает стать матерью-одиночкой? Нельзя. Женщина решает, что она не готова к отношениям с мужчиной, потому что вокруг — инфантильность, алкоголизм и отсутствие жилья? Это она виновата, это она пренебрегает. Женщина осмеливается сказать «моё тело»? Это не просто ошибка, это «опасная тенденция».
Останина, по сути, требует вернуть нас в эпоху, когда женщина была придатком к мужчине, а мужчина — придатком к системе. И весь её пафос о «традиционной семье с отцом» разбивается об один простой вопрос: а чьё тогда дело тело человека, если не его собственное?
Вы, Нина Александровна, будете решать, как поступать с телом чужого взрослого человека? Вы возьмёте на себя ответственность за то, чтобы принудительно сводить одиноких женщин с «достойными мужчинами»? Вы лично поручитесь за каждого такого мужчину, которого «приставите» к женщине, чтобы она родила «правильно» — в браке и под контролем?
Обиженные мужчины и неблагодарные женщины
Вторая часть интервью Останиной посвящена гендерным обидам на патриотической основе. Тут депутат разгоняется до таких оборотов, что становится неловко.
«Особенно остро это проявляется в контексте специальной военной операции. Наши мужчины там сражаются. Они вернутся, и им будет нужна поддержка, женское тепло и понимание. Вместо этого мы видим тенденцию к использованию «биоматериала» и полный отказ от знакомств с мужчинами. Это, безусловно, опасный путь», — добавила Останина.
«Использование биоматериала». Вы это серьёзно? Вы хотите сказать, что современные женщины воспринимают мужчин как расходный материал? А не наоборот ли? Не те ли это самые женщины, чьих мужей, отцов и сыновей государство отправляет в зону боевых действий, порой без должного обеспечения и внятной ротации? Не эти ли женщины годами ждут весточки, собирают гуманитарку и воспитывают детей в одиночку, пока «защитники» — далеко не все из них герои, увы — где-то там?
Но нет. Останина видит проблему в том, что женщины «отказываются от знакомств». То есть в разгар войны, когда страна теряет мужчин, когда семьи рушатся от горя, когда женщины остаются вдовами с детьми на руках, — главная беда, по мнению депутата, в том, что какие-то девушки не хотят встречаться с парнями.
Это не просто оторванность от реальности. Это цинизм, граничащий с жестокостью.
А кто создал этих «слабых» мужчин?
Останина бьёт тревогу, что «современные девушки перестают видеть в мужчинах мужчин». А не задавалась ли она вопросом, кто этих мужчин такими сделал?
Коллега Останиной по комитету Виталий Милонов (которого, кстати, тоже стоит упомянуть как персонажа, чьи заявления давно требуют медицинского освидетельствования) в том же материале неожиданно проявил проблеск адекватности: он сказал, что в инфантилизме мужчин виноваты сами мужчины. Но и тут не дожал.
Потому что корень зла — не в электросамокатах и не в скейтбордах. Корень — в системном уничтожении мужской состоятельности, которое государство проводит последние двадцать лет.
Что сделало государство, чтобы у молодого мужчины появилась внутренняя опора, о которой говорит Останина?
— Ему активно внушают, что высшее образование — это для избранных, а его удел — ПТУ, склад, платформа, такси. Карьерные лифты перекрыты. Социальные лифты сломаны.
— Он не может купить жильё для семьи. Ипотека — кабала на 20-30 лет. Аренда съедает половину зарплаты. Он живёт с родителями до 30-40 лет. О какой «внутренней опоре» может идти речь, когда ты — вечный жилец в комнате своего детства?
— Его зарплата, даже если он работает на двух работах, едва позволяет сводить концы с концами. Доступное жильё? Его нет. Достойная работа? Её нет. Как содержать семью?
Вот вам пример: даже с вышим образованием, высочайшей квалификацией мужчине не гаранирована достойная оплата труда. Разработчик Ил-96 (ПАО «Ил») опубликовал вакансию для инженера-конструктора c высшим техническим образованием по программе «Самолёто-, вертолётостроение» или «Приборостроение». Платить такому специалисту обещают от 80 тыс. рублей в месяц. До вычета налогов, разумеется.
Среди обязанностей — работа с конструкторской документацией, разработка электронных моделей и чертежей и сопровождение производства. Мы посмотрели вакансии в том же Ульяновске и узнали, что даже водителю в доставке цветов готовы платить на 100 тыс. рублей в месяц больше.
— И при этом ему ещё объясняют, что он должен быть «добытчиком», «защитником», «главой семьи». А инструментов для этого не дают.
И после этого Останина удивляется, что женщины «не видят в мужчинах мужчин»? Да они видят в них загнанных, уставших, раздавленных системой людей. И многие женщины, насмотревшись на своих матерей, которые всю жизнь тащили на себе пьющих или безработных мужей, говорят: «Нет, спасибо. Я лучше одна».
И вот тут Останина объявляет: «Нельзя!» Нельзя рожать одной. Нельзя делать ЭКО без мужа. Нельзя распоряжаться своим телом.
Удобная забывчивость: про сына и про себя
Останина, рассуждая о том, как правильно воспитывать детей, почему-то забывает о собственной семье. А ведь это крайне важный контекст, который редакция не может обойти стороной.
Сын Нины Останиной отбывал срок за убийство. Давайте повторим: человек, который сегодня учит страну, как воспитывать «достойных мужчин» и «правильные семьи», чей собственный сын оказался за решёткой по тяжкой статье, — этот человек берёт на себя смелость судить одиноких матерей и их детей.
По данным следствия, в квартире на улице Исаковского между Даниилом Останиным и москвичом Михаилом Мильштейном произошла ссора. Конфликт возник на почве личных неприязненных отношений, вызванных большими денежными долгами. Мильштейн был должен Останину крупную сумму: ранее тот давал ему деньги на развитие общего бизнеса, но Мильштейн тратил их на наркотики.
Во время ссоры Даниил Останин схватил кухонный нож и нанёс Мильштейну 42 ножевых ранения. Убедившись в смерти потерпевшего, он скрылся с места происшествия и уехал из Москвы. На следующий день его задержали в поезде дальнего следования по маршруту Москва — Барнаул на территории Республики Чувашия. В багаже у Останина были перепачканные кровью футболка и брюки.
Кроме того, по сведениям СМИ, в отношении Даниила Останина расследовалось ещё одно уголовное дело — о причинении имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием (статья 165 УК РФ). Его связывали с кузбасским разрезом «Черемшанский», где Останин был совладельцем. Местные СМИ утверждали, что он тратил деньги предприятия на личные нужды лидеров КПРФ. Также упоминалось о возможном участии в незаконной продаже двух чужих квартир.
Это не «попытка очернить». Это факт биографии, который ставит под сомнение право Останиной быть моральным арбитром нации. Если в её «традиционной семье» (а семья у неё, надо полагать, была полная) вырос человек, совершивший убийство, — то какие претензии к матерям-одиночкам? Где гарантия, что ваша модель лучше? И если вокруг такие мужчины, как Даниил Останин, то может быть, можно понять женщин, предпочитающих рожать от пробирки и воспитывать детей одной?
Но нет. Останина, как это часто бывает с политиками её поколения и её взглядов, считает, что законы пишутся для других. Для «этих» женщин, которые неправильно живут, неправильно рожают и неправильно распоряжаются своими телами. А её собственная семья — это святое, туда не лезьте.
Эпидемия «старческого активизма» в Госдуме
Вопрос, который неизбежно возникает при чтении интервью Останиной, а также последних заявлений Матвиенко, Родниной и Терешковой: что происходит с женщинами-политиками преклонного возраста?
Это не возрастная дискриминация, это констатация факта. Когда 89-летняя Валентина Терешкова предлагает поднять пенсионный возраст до 70 лет, не дожив до которого умирает большинство российских мужчин, — это не мудрость. Это либо цинизм, либо полная потеря связи с реальностью.
Когда Ирина Роднина, чья депутатская зарплата в разы превышает доходы её избирателей, заявляет, что пенсия — это «пособие по старости», и не пробовала бы жить на неё — это не забота о народе. Это презрение к нему.
Когда Валентина Матвиенко предлагает усложнить разводы и возмущается, почему росияне не хотят осваивать безлюдные месте — строить просторные дома там, где нет газа, дорог и работы — это не стратегическое планирование. Это галлюцинации на почве власти.
И вот теперь Нина Останина, чей сын сидел за убийство, говорит одиноким женщинам, что они не имеют права на ЭКО.
Что это? Гендерный кризис внутри элиты? Синдром «бабки у подъезда», только с правом принимать законы? Или просто запоздалое осознание того, что их собственная жизнь не удалась — и теперь пусть никто не живёт лучше?
Что в сухом остатке?
Уважаемая редакция вынуждена задуматься вот над чем: Госдума и Совет Федерации всё больше превращаются в клуб ветеранов, чьи представления о жизни застыли где-то в 1970-х годах, а амбиции раздуты до небес.
Люди, которые никогда не столкнутся с проблемами простых граждан, берут на себя смелость решать, кому рожать, кому разводиться, кому строить дома в безлюдной деревне, а кому — жить на «пособие по старости».
Но есть один простой вопрос, который эти уважаемые женщины-политики так и не смогли ответить.
Если «моё тело — не моё дело», то чьё же? Ваше, Нина Александровна? Вы будете нести ответственность за каждую женщину, которую вы заставите рожать нежеланного ребёнка от нелюбимого мужчины? Вы будете платить алименты? Вы будете лечить последствия домашнего насилия? Вы будете растить этих детей в своём комитете?
Нет. Не будете.
Потому что вся эта риторика — не о семье, не о детях и не о спасении нации. Это о власти. О контроле. О желании залезть в самую интимную сферу человека и сказать: «Теперь здесь решаю я».
И пока такие люди, как Останина, Матвиенко, Роднина и Терешкова, будут определять политику в области семьи, демографии и пенсий, учить двадцатилетних, как им жить и строить биографию страна будет только глубже погружаться в кризис. Потому что нельзя решить проблемы, которых ты не понимаешь. Нельзя помочь людям, которых ты презираешь. И нельзя строить будущее, сидя в башне из слоновой кости и раздавая указания, как жить тем, кто в грязи.
Отстаньте от частной жизни людей. Начните с себя. Посмотрите на свои семьи, на своих детей, на свои поступки. И если уж вам так неймётся регулировать — регулируйте свои собственные постели, свои собственные браки и свои собственные ошибки.
А к чужим телам — не лезьте.
Потому что они — не ваши.