«Человек ничего не сделал, не подумал, но попал под депортацию и в графу «враг». Историк о неизвестных цифрах депортированных белорусов
80 лет назад, 13 апреля 1940 года, по территории нынешней Беларуси прокатилась очередная волна депортации в Сибирь и Казахстан жен, детей и родителей офицеров польской армии.
Это была вторая массовая депортация поляков и белорусов после разделения в 1939 году территории Польши между Германией и СССР. Осенью 1939-го к СССР присоединили Западную Беларусь и Западную Украину - и началась ожесточенная борьба с антисоветскими элементами.
5 марта 1940 года Бюро ЦК ВКП(б) во внесудебном порядке выносит решение - расстрелять 14 700 бывших польских офицеров и чиновников, а также 11 тысяч представителей разных шпионских организаций, находившихся в тюрьмах Западной Украины и Беларуси.
Это так называемый Катынский список - более 20 тысяч польских офицеров, причем не всегда поляков по национальности: примерно 25% списка составляли белорусы (65% - поляки, 5,5% - евреи, 2,5% - русские, 1% - украинцы).
- Тысячи офицеров уже вывезли в лагеря, цифры в отчетах разнятся, но известно, что в Катынском списке - от 22 до 26 тысяч, - рассказывает кандидат исторических наук Игорь Кузнецов. - Параллельно шла зачистка их близких и родных. Первая депортация прошла 10 февраля 1940 года: с территории Западной Беларуси выслали 9755 семей - это около 52 тысяч человек.
В основном это были осадники (польские переселенцы) и члены их семей. В апрельскую депортацию попали члены семей офицеров польской армии, полицейских и польской администрации. 8055 семей, всего, по официальным данным, не менее 26 700 человек.
«До половины всех депортированных из Западной Беларуси в итоге погибли»
- Директиву НКВД СССР «О выселении семей офицеров войска польского, полицейских и других лиц, содержащихся в лагерях и тюрьмах» приняли 5 марта 1940 года.
Началась разгрузка лагерей - заключенных отправляли по этапам на расстрел, параллельно членов их семей депортировали в Сибирь и Казахстан. Эта параллельность была особенно бесчеловечным актом.
«НКВД СССР предлагает к 15 апреля 1940 года провести выселение в районы Казахской ССР сроком на 10 лет всех членов семей, содержащихся в лагерях для военнопленных и тюрьмах западных областей Украины и Беларуси» - написано в документе.
Получается, приказ 1937 года по репрессированию жен и детей изменников Родины был даже мягче: по нему высылали не на 10, а, как правило, от 5 до 10 лет.
- Казалось бы, офицеров и полицейских расстреляли. Зачем было вывозить тысячами их семьи - стариков, жен, детей?
- Члены семей офицеров польской армии и полицейских воспринимались советской властью как потенциальные враги. Считали, если они узнают, что расстреляли глав их семей - начнут мстить советской власти. И их заранее автоматически вписывали во враги народа.
Человек еще ничего не сказал, не подумал, но 100% уже попадал под депортацию и в графу «враг». Раньше думали, что их депортировали в Казахстан. И лишь недавно я выяснил, что не только в Казахстан, но и в Томскую область, Алтайский и Красноярский край...
«Белорусский катынский список»- это не менее 3870 фамилий офицеров. Но до сих пор ни одна фамилия не названа, где эти люди - неизвестно.
Я установил некоторые фамилии из этого списка: Петр Глущ был расстрелян в Минске, его семью депортировали в Казахстан, Михаил Фильтак и Петр Крупинич числятся пропавшими без вести, их семьи депортировали...
- Людей депортировали, но куда?
- Эшелон (50 - 60 вагонов) - это небольшие теплушки, в них помещалось 2 - 3 тысячи человек. С собой разрешали взять всего 50 кг вещей и на 2 - 3 дня продуктов - а этап до Казахстана занимал до двух недель. В пути, когда еда заканчивалась, депортированным давали сухари или баланду. Некоторым на станциях удавалось выменивать личные вещи на еду.
В апреле по маршруту Западная Беларусь - Казахстан депортировали порядка 27 тысяч человек. 50% - старики и дети, 30% - женщины, примерно 20% - мужчины. Ехали впроголодь, 8 - 11% умирали в дороге от голода и болезней.
От начала войны и до 1947 - 1948 годов умерло еще до 50% депортированных. От голода, холода, болезней, непомерного труда. До половины всех депортированных из Западной Беларуси в итоге погибли, только около 25% вернулись на родину. Фактически уровень смертности оказался соизмерим со смертностью в лагерях.
- Были те, кто отказывался от депортаций: «не хочу - и не поеду»?
- На сбор обычно давалось два часа. Понятия «я остаюсь» не было. Кому-то везло - собирались до утра. В докладной записке наркома внутренних дел БССР Цанавы на имя первого секретаря ЦК КП(б) Пономаренко о депортации населения написано: «Операция в основном проходит удовлетворительно... Настроение местного населения в связи с проводимым в основном положительное».
По официальным отчетам, ни побегов, ни митингов, ни сопротивления или восстаний против депортации не зафиксировано.
Но когда в 20-х числах апреля людей выгружали в Казахстане и Сибири - оказывалось, что по ночам там морозы до -25 градусов. Привозили в сараи, приходилось даже копать землянки, адаптироваться на местности.
Однажды произошел уникальный случай. Жена «врага народа» Шалковского Надежда отправила на имя Сталина прошение: «Мой муж, Петр Филимонович Шалковский, арестован 28 ноября 1939 года в Вилейке, оставив на моем попечении 7 детей от 2 до 17 лет. А 19 февраля я родила сына, который наречен именем Сергей. Ныне средств к существованию мы почти не имеем... Прошу дорогого нашего отца, товарища Сталина, возвратить моему мужу Петру свободу. Если невиновен...»
В итоге дело против Шалковского прекратили 23 апреля, а его жену и детей за 10 дней до этого, 13 апреля, депортировали в Казахстан.
«Спецпереселенцы устроили бунт, требуя вернуть их в Беларусь»
- Почему люди на родине покорно соглашались на переезд?
- Здесь у них еще теплилась надежда, что там будет лучше или хотя бы не хуже. А в ссылке начиналась совсем другая жизнь - голодная, холодная, безысходная.
В НКВД сохранились такие отчеты:«4.09.40 г. группа из 20 высланных из БССР женщин с детьми пришли в зерносовхоз с требованием работы и хлеба».
Повезло, не расстреляли - просто разбросали по другим спецпоселкам.
Переселенцы протестовали, устраивали забастовки, распространяли листовки антисоветского содержания, не стесняясь во враждебных высказываниях против советской власти, даже обсуждали, что «надо быть готовыми на случай войны СССР выступить против него...». Все это нашло отражение в агентурных сводках НКВД.
Например, НКВД по Новосибирской области сообщал, что 16 августа 1940 года спецпереселенцы устроили бунт, оставили поселок и с детьми и вещами отправились к берегу реки Чулым, требуя возврата в западные области Украины или Беларуси или хотя бы в более теплый климатический пояс страны. Бунт подавили без оружия. Но не всегда было так...
В докладе НКВД по Омской области 28.07.41 г. написано, что «1400 ссыльных переселенцев, прибывших в Омск в апреле 1940 года, в течение трех дней противостояли попыткам органов НКВД отправить их к местам поселения в глубине Омской области. Сопротивление было сломлено после применения силы и оружия».
До 1953 года было смертельно опасно говорить о переселенцах, о том, что кто-то из родных депортирован, отвечать на письма, чтобы не отправиться следом в «места не столь отдаленные».
Были истории, когда часть семьи высылали, а часть оставляли на родине. Одну старушку оторвали от дочерей, выслали в Сибирь. По плану количество набрано - остальных оставляли. И кто-то спасался...
Иногда и сами энкавэдэшники хотели помочь, не все же были садистами. Иногда родные решали, кому ехать, кому остаться, умоляя об этом сотрудников НКВД. Это был тяжелый выбор, но люди знали ради чего - ради попытки спасти от гибели молодых.
За годы советской власти в отдаленные районы СССР выселили около 600 тысяч уроженцев Беларуси, 200 тысяч из них - в 1940 - 1941 годы...
В Беларусь переселенцы долго боялись возвращаться - это ведь был тот же СССР. Вернуться из ссылки в БССР неблагополучному элементу, по сути - врагу народа, было опасно.
Возвращаться начали в 60 - 70-е, но большинство осмелело только в период перестройки - когда перестали бояться, что на тебя обратит внимание КГБ.
- Наверняка были и случаи побегов из ссылки?
- Убежать из спецпоселка - теоретически - можно было, но дальше либо погибнешь в степи, либо замерзнешь в тайге.
А даже если и добирался до Беларуси - представляете, как быстро его сдавали свои же односельчане?
В деревню пришел - и все же знают. В тех условиям это было верным безумием. И тогда ссылка в той же Сибири казалась уже неплохим местом по сравнению с реальным сроком и заключением в лагерях.