Эксперты назвали последствия сокращения числа медучреждений и их укрупнения

Счетная плата выявила массу проблем как в российской системе здравоохранения в целом, так и в отдельных регионах в частности. Разбираемся вместе с экспертами, как они влияют на доступность медицинской помощи для простых людей. Мария Соколова Правительство ушло в отставку. Новый кабмин должны утвердить до 15 мая. В России может появиться в том числе новый министр здравоохранения. А промежуточные результаты последних лет работы Михаила Мурашко недавно подвела Счётная палата — аудиторы выпустили бюллетень с анализом отечественного здравоохранения за 2021–2022 годы и 9 месяцев 2023 года. Редакция «НИ» изучила бюллетень и выделила несколько проблем современной медицины в России, напрямую влияющих на ее доступность для населения. Как это отражается на людях и их здоровье, «НИ» выяснили в разговоре с президентом «Лиги пациентов», членом Экспертного совета при Правительстве Российской Федерации Александром Саверским. Последствия объединения и укрупнения больниц и поликлиник Первое, что бросается в глаза — это сокращение количества государственных медучреждений. Если в 2021 году в России насчитывалось 5611 медучреждений, то ближе к концу 2023 года их осталось 5523. За это время Россия лишилась 88 медицинских учреждений. А объекты с муниципальным подчинением и вовсе почти полностью ликвидированы — на всю страну их осталось только шесть. Но вот, что интересно: физически количество зданий, где лечат людей, практически не изменилось, а средняя площадь медучреждений в расчёте на одного жителя России даже немного увеличилась. То есть речь идёт о ликвидации больниц, поликлиник и фельдшерско-акушерских пунктов (ФАП) лишь на бумаге. Что же происходит на самом деле? В России уже давно идёт процесс слияния и укрупнения медучреждений. Например, раньше были больница и поликлиника по отдельности, а теперь поликлиника юридически стала частью больницы. Авторы идеи объединения считают, что оно позволит эффективнее лечить людей. Раньше врач первичного звена — терапевт или врач общей практики — при передаче пациента специалисту или на госпитализацию терял его из виду и не был в курсе необходимости дальнейшего лечения. — В результате усилия врачей стационара по спасению жизни человека часто девальвируются в амбулаторных условиях — поясняют эксперты НИУ ВШЭ. К тому же укрупнение должно помочь эффективнее использовать больничные койки, чтобы не простаивали (за 2000–2016 годы оборот коек вырос в 1,5 раза), и повысить доступность узких специалистов — больше не приходится давать направление в другое медучреждение с собственным руководством и бюрократией. На практике всё выходит иначе — поясняет Александр Саверский. — В результате исчезают из поликлиник специалисты с первого уровня. Если раньше у вас там были неврологи, лоры, кардиологи, то сейчас фактически ничего этого нет. Это все оказывается на втором уровне. Соответственно, помощь по месту жительства становится недоступна. Эксперт добавляет, что результатом невыполнения государством своих функций стала популяризация частных клиник. Люди вынуждены искать альтернативу государственному здравоохранению. Отчёт Счётной палаты эту тенденцию подтверждает: доля частных центров от всех медучреждений выросла до 38%. — То есть по факту у нас первичной медико-санитарной помощи, как это было раньше, нет. Она недоступна. Специализированные терапевты есть, а все остальное — проблема. Провинциальная ловушка. Почему людей из регионов не направляют лечиться в федеральные центры Но если нет возможности получить квалифицированную помощь в городской больнице по месту прописки, то есть надежда на прохождение лечения в федеральном медицинском центре. Там и финансирование часто лучше, и специалистов туда привлекают более сильных. Существуют специальные приказы Минздрава, которые регулируют направление людей на лечение в федеральные медцентры: в одном случае лечение оплачивается исключительно за счёт ОМС, в другом — за счёт ОМС и федерального бюджета. Более того, больницы имеют план по количеству пациентов, проходящих лечение в стационаре, которые должны быть направлены на лечение в федеральные центры. Но аудиторы Счётной палаты установили: получить направление на лечение в федеральное учреждение бывает непросто. Особенно в нескольких регионах. В Смоленской области план по отправке пациентов выполняется лишь на 1,7%, в Новосибирской области — на 1,8%, во Владимирской и Ивановской областях — на 3%, в Ленинградской области — на 3,6%, в Коми и Башкирии — на 5%. Может быть там люди не болеют, или работают всемогущие врачи? Александр Саверский утверждает, что первичны иные причины. — В федеральные центры не направляют, потому что это затратно, это деньги. Регион, направляя пациента в федеральное учреждение, должен за это заплатить. Поэтому, когда пациент просится в федеральный центр, ему говорят: «не-не-не, вот мы тебя сами полечим, у нас все для этого есть». Также, по мнению эксперта, сказывается невозможность оказывать в регионе дальнейшее лечение, назначенное в федеральном центре. Проще сделать так, чтобы о сложном случае дальше местной больницы никто не знал. — Пациенты возвращаются из этих ФГУ с назначенным лечением, с реально современными препаратами, например, против онкологических или орфанных заболеваний. Они приезжают из этих ФГУ с какими-то названиями препаратов, которых в регионе даже не знают, а стоят они сумасшедших денег. И региону приходится прикладывать серьезные усилия, чтобы это дезавуировать. А более дешёвая и менее современная терапия может быть не такой эффективной и безопасной — напоминает эксперт. С нормативной базой тоже не всё в порядке. Например, не существует чёткого описания того, кто и каким образом должен определить наличие показаний для отправки пациента в федеральный центр, и как оно должно быть зафиксировано. В регионе могут дать направление, но федеральный центр его может не принять. Бесполезное оборудование. Ржавеющие томографы и очереди на МРТ Дорогие препараты в дефиците, но, судя по новостям, больницы сейчас активно комплектуются высокотехнологичным и дорогостоящим оборудованием. Например, в больнице села Питерка Саратовской области в рамках нацпроекта «Здравоохранение» недавно установили новый рентген-аппарат, а в больницу башкирского села Ермекеево поступил кольпоскоп. Новое оборудование — это, безусловно, хорошо. Но Счётная палата заметила, что в 21 регионе высокотехнологичное оборудование простаивает. Причём половина из простаивающего оборудования — это рентгеновские томографы. Наличие оборудования ещё не гарантирует проведение исследований на них. «Так, в 2021 году среднероссийский показатель по исследованиям, проводимым с использованием магнитно-резонансного томографа, составляет 10 исследований в сутки, при этом в Псковской области не проведено ни одного исследования, а в Вологодской области проведено 22 исследования. В 2022 году при среднероссийском показателе в 11 исследований в Чукотском автономном округе проведено только 2 исследования» — говорится в исследовании. Александр Саверский считает, что низкая эффективность использования оборудования — это результат целого комплекса факторов. Оно ломается, не хватает персонала, способного с ним обращаться. Но главная причина кроется глубже. — У нас в здравоохранении нет планирования. Буквально госплана. Мы должны, во-первых, выяснить потребности населения, во-вторых, эти потребности соотнести с нашими ресурсами и возможностями. Также, по мнению Саверского, проблем добавляет попытка выстроить сразу две системы здравоохранения — бюджетную и платную, которые конкурируют друг с другом. — Здравоохранение — это не конкурентная среда, это не рынок шмотья. Это вопрос безопасности страны в прямом смысле. Врачи должны подчиняться единой системе и выполнять то, что нужно для пациентов без всяких рыночных игр. Поэтому томографы покупают, в частности, чтобы деньги смывать, например, на это. А что с техникой потом будет, никого совершенно не интересует. Эксперт приводит пример: раньше, когда только начали закупать аппараты МРТ, врачи тщательно исследовали все болевые точки, а теперь проводят исследование конкретной узкой зоны, конкретной части, например, головного мозга. Пациенты, естественно, не знают таких нюансов. Чем больше областей исследуют — тем дороже. В СССР систему общедоступного здравоохранения построил Николай Семашко, она стала основой для бюджетной медицины Швеции, Ирландии, Великобритании, Дании, Италии и других стран, а теперь все переводят на коммерческие рельсы, что и приводит к перекосам. В отчётах чиновников доступность медицины может повышаться, но в итоге чтобы люди могли получить какую-то помощь, по Нижегородской области иногда курсируют «поезда здоровья», а в Барнауле организуют медосмотры в торговых центрах — существующая система не справляется с обеспечением здоровья людей.