Дворовое детство, эвакуация, защита «Юноны и Авось»: неизвестные страницы биографии Марка Захарова
Сегодня утром, 28 сентября, в одной из клиник на юго-западе Москвы скончался советский и российский режиссер Марк Захаров. Ему было 85 лет. Сейчас журналисты вспоминают неизвестные детали биографии Марка Анатольевича. Сам Захаров любил рассказывать про свое детство, которое прошло в коммунальной квартире в районе столичной Красной Пресни.
«Я помню ее всю в зелени, первозданную, доисторическую, с голубятнями. Баррикадную улицу со знаменитыми банями на углу. И зоопарк, конечно. Для меня это очень дорогое пространство, которое сохранилось в основном в моей голове. Сейчас я достаточно редко бываю в тех местах. Но когда проезжаю, сердце сжимается от всевозможных предательских эмоций. У меня сохранились самые светлые воспоминания, от которых не могу, да и не хочу избавляться. Наша большая коммунальная квартира на Красной Пресне была населена очень добрыми людьми, которые беспрестанно ссорились и вместе с тем были очень внимательны друг к другу», — признавался Захаров в интервью «Вечерней Москве».
22 июня 1941 года, когда началась Великая Отечественная война, Марк Захаров и его сверстники не могли оценить серьезность произошедшего.
«В полдень я гулял в нашем дворе. Мы прослушали речь Молотова. Присутствовал (об этом сейчас стыдно вспоминать) какой-то детский подъем: мол, вот начинается нечто новое. Это возбужденное настроение потом Калатозов отразил очень точно в своем фильме „Летят журавли“: людей призывают в армию, а они уверены, что уходят ненадолго. Хотя взрослые нашей радости не разделяли, но и нас не разочаровывали — пусть маленькие себе радуются», — отметил Захаров.
Понимание беды пришло уже потом, во время эвакуации. Юный Марк Анатольевич с мамой и бабушкой уезжали в район Чистополя.
«В общей суматохе уплывали на пароходе из Речного порта. Москва была затемнена. Люди на пароходы грузились плотно, собак приходилось оставлять на берегу. И вот когда мы отплыли, а собаки забегали по берегу и завыли, — стало по-настоящему страшно. И это было первым сигналом беды», — вспоминает прославленный режиссер.
Однако позже его ждало возвращение в Москву и блестящая карьера. Когда Захаров стал главным режиссером Театра имени Ленинского комсомола, ему пришлось защищать знаменитый спектакль «Юнона и Авось» на заседании бюро МГК КПСС.
«Следуя инструкциям Экимяна (директора Театра имени Ленинского комсомола — "Экспресс газета"), я вначале слегка попятился, сказав, что в театре не все получается как хочется, но в дальнейшем стоял перед членами бюро как скала. Дело закончилось практически орденом. Формулировка "Строго указать" рассматривалась тогда как награда», — рассказал Марк Захаров.