Один из батальона Славы

Один мой знакомый прислал письмо: «Слышал я, что в твоем городе живет бывший начальник штаба знаменитого батальона Славы …». Слов нет, как я был благодарен ему за подобную весточку.

Существовал такой батальон в Великую Отечественную войну. Это о нем писала «Правда» в номере за 8 апреля 1970 года. Но напрасно было искать в той корреспонденции фамилию начальника штаба. Кстати, тогда офицеры, занимающие эту должность в стрелковых батальонах, именовались – «старшими адъютантами». Нет, в той корреспонденции старший адъютант не упоминался. Но если он живет в нашем городе (г. Черкесск, Ставропольский край), его можно найти ….

И вот я сижу у старшего инспектора по кадрам Карачаево-Черкесского облремстройтреста Николая Мартемьяновича Губернаторова. Чуть выше среднего роста, худощавый, с мягкими чертами лица. Волнистые волосы почти незаметно тронуты сединой.

- Батальон Славы? – переспрашивает Николай Мартемьянович, - Да, служил в нем, такое не забывается. Отшагал не одну сотню огненных верст. При форсировании Вислы был ранен и вернулся из госпиталя к своим только в октябре 1944 года. Вскоре часть отвели в тыл на переформирование. Стояли мы в Польше, в деревне Ходлик, что недалеко от Вислы. Нам сразу была поставлена задача – готовить батальон к очень ответственной операции.

Губернаторов говорит неторопливо, старается вспомнить как можно больше подробностей, чтобы убедительнее обрисовать обстановку тех дней. Батальону предстояло прорвать оборону противника в районе населенного пункта Яновец. И вот часть в ночь на 14 января 1945 года вышла на исходные позиции.

- Мы заняли небольшое место в окопах, - говорит Губернаторов, - Задача – прорвать оборону немцев глубиной в 700 метров и овладеть двумя траншеями. После, наши части закрепят этот успех и разовьют наступление. Понимаете, если мы не выполним задачу, значит не выполнят ее и стоящие за нами соединения. Товарищи очень на нас надеются …

Пятнадцатое января выдалось хотя и безветренным, однако пасмурным и холодным. Но в батальоне царило приподнятое настроение. Состоялось заседание партийного бюро. Секретарь бюро Дымов вкратце рассказал о предстоящем бое. Партбюро обязало коммунистов донести слова боевого приказа до каждого бойца и самим быть примером в схватке, горячим словом, личными действиями увлекать за собой солдат. Коммунисты разошлись по своим подразделениям, беседовали с товарищами по оружию, и каждый из них еще больше проникся чувством глубокой ответственности за порученное дело.

Перед рассветом подала голос артиллерия. Полтора часа пушки, «катюши» вспахивали боевые порядки фашистов. Стена дыма, огня и земли вздыбилась над позициями врага.

- И вот раздается команда: «Приготовиться к атаке!» - рассказывает Губернаторов. – Офицеры, солдаты снимают шинели. Таким было единодушное решение – идти в бой в одних гимнастерках, при всех воинских наградах. Пять часов утра 16 января 1945 года. Команда: «В атаку!». Батальон, будто подкинутый мощной пружиной, мгновенно вылетает на бруствер окопов. Вперед! И нет такой силы, которая могла бы освободить бойцов. Наши артиллеристы славно поработали! Огневые точки врага подавлены, правда, кое-где гитлеровцы еще пытаются сопротивляться, но очаги сопротивления быстро ликвидируются. Батальон стремительно движется вперед.

Я словно сейчас вижу этот бой, когда рядом со мной, локоть к локтю шли мои фронтовые друзья – командир первой роты Мамонов, командир минометной роты Шадрин, подчиненные которого находились в рядах наступающих и огнем поддерживали пехоту, командир взвода младший лейтенант Гурьев, рядовые Лойко, Сиротенко …

Боевой порыв был настолько сильным, что мы с ходу, через сорок минут после начала атаки, вышли уже не на вторую линию вражеских траншей, а на третью. Задача была выполнена. В тот момент командир полка запросил по рации:

- Где находитесь?

Так как командир батальона майор Емельянов был еще на старом командном пункте, переговоры пришлось вести мне.

- На третьей линии траншей немцев, - отвечаю.

- Не может быть!

- Точно.

- А как ведут себя фрицы?

- Чуть-чуть постреливают.

- «Чуть-чуть» не в счет. Так где все-таки вы находитесь? Опять переспрашивает Быков.

Повторяю

- Сейчас будете докладывать «хозяину».

Это значило, что у рации командующий армией генерал Колпакчи.

- Доложите где находитесь?

Опять доложил. Не верят!

Смотрим, мчится к нам сам командир полка Быков с радистом. Он, как и мы все, без шинели. Свалился в окоп, не стал принимать рапорт:

- А ведь точно в третьих траншеях! Молодцы! – И кинул радисту: Давай «хозяина», - Быстро связался с командиром, доложил, выслушал его и потом сказал нам: - Командарм благодарит, приедет сам вручать ордена Красного знамени командирам рот, а сейчас в прорыв, сделанный вами, вводится танковый корпус.

Вскоре приехал генерал. Но в строю был только один командир роты – Шадрин. Остальные все – в медсанбате, а может быть, к тому времени уже и дальше … Командарм поздравил с победой, вручил Шадрину орден Красного Знамени. Через несколько часов наш батальон отвели в тыл. И тут нас ждала необычная весть. Приехал к нам заместитель командира полка по политчасти подполковник И. Ахматов и сообщил, что все солдаты и сержанты батальона награждаются орденами Славы. Трудно передать словами ту радость, которую переживал каждый из нас.

Николай Мартемьянович замолкает, словно вновь переживает те незабываемые минуты. Хочется добавить, что за этот бой командир батальона майор Емельянов, командир взвода младший лейтенант Гурьев, командир полка полковник Быков и другие товарищи были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Награды получили и остальные офицеры. Губернаторов был награжден орденом Отечественной войны второй степени.

- Как дальше сложилась ваша боевая судьба?

- Вместе с батальоном дошел до Эльбы, где третьего мая сорок пятого года мы встретились с войсками союзников. Потом я остался служить в армии. Был демобилизован по состоянию здоровья в 1966 году в звании полковника. С тех пор и работаю в этом тресте.

Стоит добавить, что Николай Мартемьянович прошел по дорогам войны вместе со своей будущей женой Антониной Петровной, фельдшером полка.

В. Филипенко Соб. Корр. «Ставропольской правды»