Денег нет, держитесь. Росстат нарисовал мрачную картину: Не хватает даже бюджетникам

Росстат зафиксировал антирекорд зарплатных долгов – 35% за месяц и 70-кратный скачок бюджетных невыплат. На конец апреля 2026 года суммарная просроченная задолженность по зарплате достигла 2879,9 млн рублей. Это не просто цифра – это 19 тысяч работников, чьи семьи не получили деньги вовремя. Всего за месяц долги выросли на 750,3 млн рублей (+35,2%). За год – почти вдвое, на 94,3%. Показатель сопоставим с декабрём 2019 года – максимумом за последние 6,5 года.

Самое тревожное даже не сам рост задолженности, а её структура. До начала пандемийного кризиса долги составляли около 2,9 млрд рублей. Сегодня мы вернулись к этой отметке, причём в условиях, когда экономика формально мобилизована. Из общей суммы невыплат 2092,3 млн рублей – из-за отсутствия собственных средств у компаний. Частный бизнес, поставленный на колени ключевой ставкой, экономической стагнацией и разрывом цепочек поставок, просто не может рассчитаться с людьми.

Однако второй блок долгов куда более показателен для понимания системной ситуации в стране: 787,6 млн рублей – это задолженность из-за несвоевременного получения денег из бюджетов всех уровней. И здесь цифры обретают почти гротескные формы.

За месяц этот компонент долгов вырос в 62 раза. По сравнению с апрелем прошлого года – в 3647 раз. Это не опечатка. Особенно показательны цифры по местным бюджетам. 699,1 млн рублей долгов перед работниками – за месяц рост в 70 раз, к апрелю 2025-го – в 3237 раз. Федеральный бюджет добавил 9,7 млн задолженности – рост за месяц всего в 3,6 раза, на этом фоне почти незаметный.

Что стоит за этими цифрами? Простая и страшная правда: государство перестаёт вовремя перечислять деньги своим же бюджетникам в регионах. И это проблема уже не частного бизнеса, не "злого работодателя". Проблема – в трещинах самой бюджетной системы.

Только за 2024-2025 годы дефицит федерального бюджета превысил 9,1 трлн рублей (3,47 трлн в 2024-м и 5,645 трлн – в 2025-м). Бюджетники: врачи, учителя, работники муниципальных учреждений – они становятся заложниками дыр в казне, которые латают в ручном режиме, перекидывая из пустого в порожнее. Деньги вроде бы выделены по бумагам, но до людей они просто не доходят. А их дети хотят есть каждый день, а не когда "бюджетное финансирование разморозят".

Это не экономика, считает доктор экономических наук Валентин Катасонов.

Это манипулирование общественным сознанием – совершенно другая сфера. Мне как экономисту здесь даже говорить не о чем – это всё равно что экономиста пригласили в психушку и просят его объяснить, что в ней происходит. Мне очень сложно объяснять эти вещи,

– констатирует эксперт.

Деньги есть на всё: на новые ракетные комплексы, на саммиты, на бесконечные "цифровые платформы" и национальные проекты. Но как только речь заходит о том, чтобы заплатить человеку, который ходит на работу, выясняется, что денег нет.

Общий объём просроченной задолженности по зарплате достиг максимальных значений с декабря 2019 года. Вот только тогда – в 2019 году – был ещё доковидный, относительно стабильный период. Как так вышло, что при милитаризации всех сфер управления ручеёк бюджетных денег пересыхает именно там, где ждут обычные люди?

Доля работников с долгами формально мала – 19 тысяч человек, менее 1%. Но за этой "статистической погрешностью" стоит каждый конкретный случай, каждая семья, которая не может получить честно заработанное. А где подобные "погрешности" накапливаются, там однажды возникает социальный взрыв. История это знает.

Судя по решениям, которые мы наблюдаем в экономическом блоке нашей власти, сейчас пока мяч на стороне тех, кто выступает за охлаждение экономики, констатирует директор Череповецкого литейно-механического завода (ЧЛМЗ) Владимир Боглаев.

То есть это сознательное решение, оно принято. А если мы решение приняли охлаждать, то в этой ситуации только снижение уровня жизни населения и инвестиционной активности. На мой взгляд, ситуация не очень хорошая, которая приведёт к дальнейшему падению налогооблагаемой базы и снижению доходной части бюджета,

– считает он.

Быть может, те самые 2,9 млрд по всей стране – это мелочь на фоне военных расходов? Возможно. Но в том-то и дело, что отношение государства к "мелочам" всегда было лучшим индикатором его реальной устойчивости.

Экономика страны уже который год, откровенно говоря, не радует. Инфляция за десять лет накопилась почти полуторная (147% с 2016 по 2025 год), покупательная способность населения падает, реальные доходы стагнируют. Общий консолидированный дефицит (включая региональные бюджеты и внебюджетные фонды) в 2025 году и вовсе приблизился к астрономическим 8,3 трлн рублей. И эти 2,88 млрд зарплатных долгов – просто одно из видимых проявлений куда более глубокого недуга.

Пока в правительстве спорят о траекториях экономического роста и ключевой ставке, в регионах люди не получают зарплату. Местные власти, финансирование из центров которых оказалось урезано и заморожено, вынуждены либо брать коммерческие кредиты под заоблачные проценты, либо занимать у будущих периодов, либо просто… не платить. И выбирают последнее, потому что это самое простое в моменте и самое страшное – в долгосрочной перспективе.

Необходимы радикальные реформы экономики. Но радикальные реформы экономики невозможны, потому что для этого необходима иная политическая настройка, иная политическая власть, поскольку действующая не заинтересована в такой радикальной реформе,

– комментирует экономист Валентин Катасонов.

Ситуация, сложившаяся с задолженностью из-за несвоевременного получения денег из бюджетов (рост за год в тысячи раз по некоторым позициям), – это звонок, который нельзя игнорировать. Это не просто "проблемка" статистическая. Это клинический симптом бюджетной системы, которая даёт сбой в самом критическом месте – в доведении средств до конечного получателя.

Росстат выполнил свою функцию – зафиксировал факт. Долги растут, бюджетное финансирование запаздывает, кризис перекидывается с частного сектора на государственный. На очереди – реакция власти. Если она не последует, если рост долгов продолжится и дальше, а дисциплина бюджетных платежей не будет восстановлена, мы можем столкнуться с социальными последствиями, которые окажутся куда страшнее любых экономических рецессий.

Идёт снижение жизни населения и, безусловно, снижение инвестиционной активности в промышленном производстве, которое приведёт в перспективе к деградации инфраструктуры и производственной базы, к падению производства и производства добавленной стоимости, а также к снижению налогооблагаемной базы,

– прогнозирует директор ЧЛМЗ Владимир Боглаев.

Если должником перед гражданином выступает государство – это уже не просто ухудшение экономического положения граждан. Это начало подрыва легитимности власти на местах. Это начало негодования сельских учителей и врачей районных больниц. А уж когда народ начинает требовать от государства выплатить заработанное, система, которая ещё вчера казалась монолитной, начинает шататься с пугающей амплитудой. А в период избирательной кампании федерального уровня это недопустимо.