Анатомия воровства: для мздоимцев не существует понятия «норма» и возможности остановиться
Каждый день наши инфоленты сотрясают новости о коррупционных скандалах. И с тех пор, как то ли Салтыков-Щедрин, то ли Карамзин (доподлинно неизвестно) изрек знаменитое «Воруют!», многие воспринимают воровство чуть ли не как типично российскую черту. Мы решили разобраться, так ли это, выяснить, есть ли у коррупции «национальный колорит» и что стоит за неконтролируемой тягой к обладанию все большими материальными ценностями. И поможет нам в этом психология.
Сегодня о коррупции, которую в царские времена называли лихоимством или мздоимством, говорят чуть ли не как о родовом свойстве русской власти. Порой в этом убеждали нас некоторые мемуаристы, хотя никакими документами подобные измышления не подкреплены. Но сколько же шумных дел вскрылось в последнее время на фоне борьбы с этим явлением! Кстати, а сколько человеку нужно денег? Притом что обходиться можно и малостью, хочется ответить: чем больше, тем лучше. Но насколько больше? Когда сообщают об очередном коррупционном деле, остается лишь изумляться: как нам, простым смертным, осознать сумму в 18, 20, 50 миллиардов, что лежит на личном счету? Но давайте начнем с основного: неужели россияне и правда так склонны к воровству? Мы попросили ответить на этот вопрос кандидата психологических наук, декана факультета экстремальной психологии Московского государственного психолого-педагогического университета Дмитрия Деулина.
— Дмитрий Владимирович, неужели воровство у россиян — такой же «национальный вид спорта», как и питье водки? Хотя, знаете, странно. Обычно свои собственные минусы народ высмеивал через сказания, сказки и притчи, а что-то сказок про воров я и не припомню…
— Ответ на ваш первый вопрос — нет, конечно! Никакая это не национальная черта. Известный французский антрополог Карл Лебон вообще относил русских к наиболее развитой группе народов, которую он характеризовал настойчивостью, энергичностью, способностью владеть собой (волей). Особенно он выделял нравственность, которую считал одним из основных элементов национального характера. А что такое «иметь нравственность»? Это значит подчиняться определенным правилам, следовать им и не отступать. И Лебон связывал величие народа именно с уровнем нравственности.
Что же касается сказок… Пожалуй, вы и правы. Вот следование моральным принципам как особенность «коллективного национального характера» часто подчеркивается в произведениях отечественных классиков. Возьмите пушкинскую «Сказку о царе Салтане», например. Александр Сергеевич в ней вскрывает глубокие философские и моральные идеи противостояния добра и зла. Лейтмотивом произведения выступают основные ценности: семья, добродетель, традиции, уважение к старшим, ритуал прощения. При этом порицаются такие явления, как зависть, корысть, слухи и сплетни.
Вообще русский фольклор содержит огромный психологический ресурс и таким образом отражает черты «русского характера», в котором изживается алчность, мздоимство и мотовство. Главные герои произведений демонстрируют честность, порядочность, стремление к справедливости.
— Российские философы тоже вроде бы ничего о «типическом хапужничестве» не писали…
— Нет. Советский ученый Лев Николаевич Гумилев считал, что этнопсихологический стереотип поведения формируется в условиях исторического и культурного развития человека в определенной этнической общности и создает «психический склад», который можно считать одним из признаков нации. Описывая многочисленные ситуации, автор выделяет в русском сознании умение сострадать, проявлять снисхождение, прощать. А известный русский философ Николай Бердяев вынашивал идеи «соборности» русского человека, которые проявлялись исключительно в братстве, любви, милосердии и равенстве. Да и в произведениях Достоевского, Чехова, Толстого, того же упомянутого вами Салтыкова-Щедрина говорится о широте русской души.
С одной стороны — это безусловная вера, щедрость, великодушие, поиск справедливости, проявление совести, терпимость, а с другой стороны — бунтарство, страдания, максимализм, леность, беспечность и легковерие. Вот такой сложный архетип загадочной русской души создается в отечественной литературе…
Но, возвращаясь к основной теме разговора, скажу так: мне кажется, склонность к воровству вообще не является чертой какого-либо национального характера. Я думаю, это складывается под влиянием социальных факторов, определенных общественных нарративов.
Известные классики писали о том, что иногда деньги приобретают огромную власть над человеком, становятся идолом, под влиянием которого перестают существовать другие боги. Именно деньги, по образному выражению приверженца политэкономии Карла Маркса, «низвели всех богов человека с высоты и обратили их в товар». Именно такая ситуация создает психологические посылки для формирования культа стяжательства. Именно в этом состоянии человек начинает испытывать духовные дефициты, пытается их компенсировать чем-то более осязаемым, скажем так — предпринимает попытку возместить свое культурно-нравственное банкротство.
Я полагаю, что вообще явление, связанное с культом денег, во многом является привнесенным, ну или продуктом «социально-культурного импорта». Ну не свойственно русской душе подобное монетарное поведение!
— А какие-то исследования этого вопроса проводятся?
— Мне как-то удалось принять участие в научном изучении ценностных ориентаций у лиц, совершающих экономические преступления, а также преступления коррупционной направленности. Так мы обнаружили, что у соответствующей выборки их «криминальный портрет» обусловлен дефектами морали и правосознания. Ими отвергаются такие ценности, как креативность, счастье других, честность, чуткость, терпимость и умение прощать. По всей видимости, алчность, стремление к наживе любой ценой не терпит соседства с честностью, порядочностью, творческим созиданием. Возможно, такая трансформация ценностных ориентаций происходит под влиянием экспансии западных экономических моделей поведения, где господствует культ торгашества.
— В последние годы было несколько разоблачительных резонансных дел, в том числе в Минобороны, и озвучивались такие суммы, которые уму обывателя не поддаются. Есть ли в этом смысле понятие нормы? Я о том, что возникает такое ощущение, будто некоторые люди просто не могут остановиться, воруя, даже когда им хватило бы с избытком. Но краев как будто бы нет…
— Норма… К сожалению, мы можем сейчас наблюдать ослабление влияния социальных норм, что обусловлено некоторой аномией — постепенно складывающейся ситуацией в мире, связанной с демонтажем социальных институтов, глубокими изменениями в смыслополагании, ценностных измерениях, расплавлении морали и так далее. Но я все же хочу ориентировать проблему в социальное пространство.
Еще древнегреческий философ Платон в своих трактатах обращал внимание, что именно общественный уклад определяет тип личности, его интересы, увлечения, черты характера и прочее. В своем диалоге об идеальном государстве мыслитель говорит, что в условиях олигархии человек становится жадным до денег; в помрачении он, «как дикарь, почитает золото и серебро, у него заведены кладовые и домашние хранилища, чтобы все это прятать, свои жилища он окружает оградой, и там, прямо-таки как в собственном логове, он тратится, не считаясь с расходами...».
Психолог Дмитрий Деулин: Мир вошел в зону высокой «турбулентности»
Обратите внимание — это высказывание относилось примерно к 5-4 векам до нашей эры (пусть нас поправят историки), но как это актуально отзывается в наши дни. В более современных научных работах корыстная мотивация преступлений объясняется проявлением отрицательных эмоций и чувств: страхом, ревностью, гневом, ненавистью, завистью и другими.
Немецкий философ Иммануил Кант, рассуждая о роскоши и мотовстве, справедливо полагал, что излишние расходы могут приводить к бедности, а мотовство доводит до болезни и вызывает отвращение. Эти явления он считал пороками и больше проявлением хвастливости, нежели умением пользоваться благами жизни. Стало быть, речь идет о гипертрофированных или извращенных материальных потребностях, которые никогда не удовлетворяются.
— Никогда?!
— Да, и это важно для понимания сути явления. Тогда и станет понятно, что ни о какой норме тут говорить не приходится. Вспомните персонажа из прекрасного советского мультфильма «Золотая антилопа» — жадного раджу. Он является собирательным образом рассматриваемого психотипа личности. По сюжету произведения раджа, находясь под влиянием своей корысти, в итоге погибает.
— Его золотом и засыпало, насколько я помню…
— Да. И мораль проста: будешь жадным — лишишься даже жизни. В иностранной литературе можно встретить прототип такого «раджи» например в известном романе Джона Фаулза «Коллекционер», где главный персонаж переходит от собирания бабочек к коллекционированию женщин после того, как становится счастливым обладателем огромного денежного выигрыша в лотерею.
— Но как-то же это явление объясняется? Почему одни в жизни не возьмут чужого, а другие рискуют, но запускают руки в казну?
— В целом механизм возникновения склонности к воровству, казнокрадству, взяточничеству и другим формам правонарушений объясняется двумя подходами: социологизаторским и биологизаторским. Первый указывает, что социальная ситуация, определенный исторический период с его общественным строем и обуславливает направленность личности. Второй подход пытается установить связь между органическими, наследственными факторами и преступным поведением человека.
— Например...? Неужели все «опять по Фрейду»?
— Не без этого. И Фрейд, и Ференци, и другие западные ученые считали, что на определенном этапе психосексуального развития ребенка происходит так называемая задержка, что определяет формирование «анального типа личности», который находит проявление в следующих чертах характера: склонность к разрушению, тревожность, импульсивность, скупость, жадность, бережливость, усидчивость, педантичность, упрямство. Немецкий психоаналитик Карл Абрахам говорил о периоде «анально-эротической эпохи», когда, кроме полового влечения, могущественную роль играют деньги. Но здесь уже к органической причине прибавляется внешняя — общественная. Многим ученым такие трактовки не по душе, но что-то в этом есть...
— Вы говорите необычайно интересные вещи. Но если это так, то возможно ли вообще победить коррупцию? У нас с ней борются, понятно, что дело это не быстрое. Но в целом возможное?
— Отвечу коротко. Решение проблемы совершенствования общественных и экономических отношений может способствовать искоренению такого рода преступности, хотя это очень сложный вопрос, имеющий междисциплинарную связь психологии, криминологии, социологии и многих других гуманитарных наук. Да, увы, многие не могут достойно пройти испытание богатством и досугом. Но это было во все времена и во всех странах. И мне кажется, все дело не столько в конкретных санкциях за преступления коррупционной направленности, сколько в мерах социально-психологической и педагогической профилактики таких явлений.
ДОСЬЕ
Дмитрий Владимирович Деулин — декан факультета «Экстремальная психология» Московского государственного психолого-педагогического университета (МГППУ), кандидат психологических наук, доцент. В сферу его научных интересов входят экстремальная психология; юридическая психология; прикладная психофизиология.
А КАК У НИХ
Китай
В КНР действуют несколько ключевых органов, занимающихся борьбой с коррупцией: Центральная комиссия по проверке дисциплины (CCDI), Национальная наблюдательная комиссия, Государственный контрольный комитет (ГКК) и др. В 2018 году был создан Государственный контрольный комитет с мегаправоохранительными полномочиями. Коррупция — одно из преступлений, за которые в УК Китая предусмотрена смертная казнь (наряду с госизменой, терроризмом и наркоторговлей). Строгость наказания зависит от размера взятки.
Пекин активно работает с международными институтами для противодействия коррупционерам, которые выводят незаконно нажитое за границу. В первой половине 2023 года КНР вернула из-за рубежа 582 беглеца, а также незаконно присвоенные ими активы на 1,9 миллиарда юаней (около 290 миллионов долларов). В 2026 году Си Цзиньпин заявил, что 2026-2030 годы станут ключевым периодом для активизации антикоррупционных мер с применением инновационных подходов и усиленного надзора. С 2000 года в Китае за коррупцию 120 тысяч чиновников получили по 10-20 лет заключения, расстреляно более 10 тысяч.
США
В Америке вопросами коррупции занимаются несколько ведомств: Департамент юстиции США (DOJ), Федеральное бюро расследований (FBI), Комиссия по ценным бумагами биржам (SEC) и др. Особого внимания заслуживает система USAspending.gov — официальный открытый источник данных о госрасходах. Существует система защиты информаторов. Тем не менее ежегодно возбуждается порядка 650 уголовных дел по коррупции на федеральном уровне, причем уровень обвинительных приговоров составляет примерно 74 процента. Средний срок заключения за коррупционные преступления — 48 месяцев. Общая сумма взысканий по делам превысила 2,8 миллиарда долларов.
Иран
Иран также присоединился к конвенции ООН по борьбе с коррупцией. В Иране введено понятие «государственный служащий». Сегодня взяткой там признается передача госслужащему денег или материальных ценностей. Нематериальные ценности, услуги взяткой не считаются. К коррупции относится злоупотребление должностными полномочиями с целью незаконного обогащения. В Иране обвиняемый в коррупции может быть приговорен к смертной казни.
Индия
Коррупция в Индии очень распространена, по некоторым данным, индийцы тратят около 6 триллионов рупий (примерно 88 миллиардов долларов) на неофициальные выплаты Правительственным чиновникам — то есть на взятки. По опросам населения, самыми коррумпированными признаны политические партии. Второе место занимает полиция, третье разделили законодательные органы и должностные лица. Наименее коррумпированными оказались неправительственные организации и военные структуры. В 2014 году был принят закон о борьбе с коррупцией «Локпал билль», предусматривающий наказание до 10 лет лишения свободы.