Кружение в пространстве и времени: в Камергерском открыли «Школу для дураков»
На Малой сцене МХТ имени А.П. Чехова прошла премьера спектакля «Школа для дураков», поставленного режиссером Денисом Азаровым по одноименному роману Саши Соколова.
Автор написал дебютный — и самый известный — роман «Школа для дураков», который чаще называют повестью, в самом начале 1970-х, когда ему еще не стукнуло и тридцати: в профессии литератора это возраст молодости. Работа спорилась и увлекала, расслабляться не хотелось, и Александр Соколов — тогда еще не взявший псевдоним Саша Соколов — оставил корреспондентскую службу в газете «Литературная Россия» и определился егерем в охотничье хозяйство Калининской области. Позже признавался, что поступил правильно: работа «не грузила рассудок, давала возможность мыслить о чем-то сугубо своем» и при этом дарила «ценные впечатления». Роман воспитания «Школа для дураков» был впервые опубликован в США в конце 1976 года, с российским же читателем официально встретился в 1989 году. Произведение сразу соотнесли с прошлым, а именно с модернизмом. Его действительно трудно не сопоставить с готическим модернистским романом Фолкнера «Шум и ярость», хотя сам автор считал, что наибольшее влияние оказала на него проза Джеймса Джойса. Сегодня любой студент-гуманитарий скажет: «Школа для дураков», как и поэма «Москва — Петушки» Венедикта Ерофеева и «Пушкинский дом» Андрея Битова, — первые и главные произведения русского литературного постмодерна.
Протагонист «Школы для дураков» имени собственного не имеет — он «ученик такой-то» — путешествует по волнам своей памяти, текст романа — поток его сознания, кружение в пространстве и времени. Первая часть «Шума и ярости» написана от лица Бенджамина Компсона — умственно неполноценного 33-летнего мужчины. Герой-рассказчик «Школы для дураков» — «мальчик, утонченный и странный», учится в специальном учебном заведении для умственно отсталых или, как сказали бы сегодня, для детей с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья). Кто он: подросток с раздвоением личности или олигофрен, безумец, аутист, шизофреник? Он — «особенный» — ведет непрекращающийся диалог с самим собой.
Соколов посвятил роман своему слабоумному соседу, мальчику Вите Пляскину (пляски-проклятия святого Витта). Был такой сосед и у меня — хрупкий, хрустальный мальчик, живший в своей особой психологической реальности. И каждая встреча в лифте или около подъезда становилась испытанием — горестная жалость в моих глазах отзывалась его болью — в нем не теплилось, а горело щемящее сочувствие к миру — он ждал от нас, сильных и здоровых, понимания, любви и доброты, то есть противостояния его душевному сиротству. Если удавалось соответствовать, ребенок расцветал. Сейчас его уже нет — они, такие гиперчувствительные и ломкие, редко отличаются долголетием.
Роман Саши Соколова — крепкий орешек для театра, но к нему нередко обращаются режиссеры, интересующиеся нелинейным восприятием мира в больном (больном ли?) воображении. На каждом повороте текста караулит то, что априори недоступно сцене. Он, текст, — сюрреалистичен и абсурден, в нем отсутствуют стройная фабула, которую можно внятно изложить вербально, и ясных, вразумительных биографий персонажей. И как необычен язык романа — причудливый, многословный, метафорический, утонченный, витиеватый, аллегорический, подчас переходящий в душераздирающий крик.
Саша Соколов считает, что для сценического прочтения его произведений главное — «найти режиссера с чуть отстраненным видением, с уклоном в сюр». Денис Азаров, он же автор инсценировки, — именно такой режиссер, умеющий выстраивать на подмостках мир абсурдный, загадочный, противоречивый. Из абсолютно несценичной прозы он создал обаятельный, свежий, поэтический спектакль. Скажем честно, ему не хватает внутренней моторности (действия) и глубины интерпретации. Но и Азаров прав: «В спектакле мечты и фантазии сопротивляются гнету обыденности — герои существуют в метафорическом мире и «пытаются как-то расшевелить реальность, раздвинуть ее границы. У каждого зрителя сложится свой сюжет...». Как прав и в том, что не пытается выстроить логическую фабулу — это противоречило бы самому литературному материалу. Важная режиссерская заслуга — умение увлечь исполнителей (конечно, и зрителей) авторским словом, которое ансамбль из восьми актеров сумел наполнить искренней нежностью и воздушной душевностью.
Время в спектакле словно замерло. Нет никаких преград между подлинным и воображаемым; между прошлым, настоящим и будущим; временной реверс не менее реален, чем поступательный ход дней: умершие возвращаются к живым; материальные предметы (велосипед, чемоданы, санки) оказываются одушевленными, а зримое (река, цветы, закаты) — неведомым. «Мне представляется, у нас с ним, со временем, какая-то неразбериха, путаница... Наши календари слишком условны, и цифры, которые там написаны, ничего не означают и ничем не обеспечены. Почему, например, принято думать, будто за первым января следует второе, а не сразу двадцать восьмое. Да и могут ли вообще дни следовать друг за другом, это какая-то поэтическая ерунда — череда дней. Никакой череды нет, дни приходят когда какому вздумается, а бывает, что и несколько сразу», — утверждает главный герой «Школы для дураков».
Режиссер сумел выстроить отношения с актерами. Главную роль играет Артем Быстров — блестящая работа! Он не играет ни мальчика с безумными галлюцинациями, ни болезнь раздвоения личности. Протагонист — молодой мужчина в самом расцвете сил, каким был автор в годы написания романа. Он — легок, свободен, ироничен. Его рефлексии — не лишенные сентиментальности воспоминания о главных событиях жизни: учеба в школе, вольница на подмосковной даче, пребывание в лечебнице, привязанность к педагогу по географии, влюбленность в учительницу биологии, непростые отношения с отцом-прокурором, дружба с девочкой, мальчишеские шалости. Картины прошедшего не содержат лукавства, подчас напоминают некую мистификацию и вызывают не сострадание, а понимание. Он словно скользит по своему прошлому, нигде не срываясь на риторику литературного театра.
Спектакль состоит из мерцающих живых сцен-флешбэков, между ними — знакомый голос школьного звонка, занавес закрывается и вновь распахивается — игра в театр продолжается. Эпизоды умело соединены постановщиком. Вот — разговор на кладбище у могилы бабушки (но не мертвой – это определение может ее огорчить, да и ушедшие существуют рядом с живыми). На могилке сидит упитанный Ангел с фотографией Марины Цветаевой в руках — колоритный образ создает Кирилл Трубецкой. Учителя географии Норвегова — близкого человека для «ученика такого-то» — играет Алексей Гнилицкий, его чудаковатый гигант ходит на высоких ходулях и в воспоминаниях меняет апостольское имя Павел на данное при рождении — Савл.
Двух милых сердцу ученика женщин — Маму и Учительницу — режиссер соединил в одном актерском лице трогательной актрисы Вероники Васант. Верную соратницу — Девочку с простой собакой — выразительно сыграла Дарья Трухина. Самый запоминающийся фрагмент — повторяющаяся сцена соревнования по бросанию мокрых тряпок. В этой игре участвуют то ли одноклассники героя, то ли его alter ego (Владимир Кузнецов, Мухтар-Али Мурзин, Артем Панчик).
Сценография художника Алексея Трегубова — стильная, простая, изобретательная. За пестрым занавесом с названием учебного заведения — школьная доска вдоль всей сцены, испещренная формулами и цифрами. Временами она превращается в экран, на который проецируются наивные детские рисунки — те, что приносят родителям из детского сада их отпрыски.
В финале звучит притча о плотнике, распявшем себя на кресте, который сам же его и смастерил. Рассказывая историю, доктор Заузе (Кирилл Трубецкой) поливает обнаженного главного героя, пациента клиники, водой из шланга. Из-под колосников падают блестящие серебристые ленты, соединяя небо и землю, и покрывают тело упавшего героя. «Время имеет обратный счет, то есть движется не в ту сторону, в какую, как мы полагаем, оно должно двигаться, а в обратную, назад, поэтому все, что было — это все еще только будет, мол, истинное будущее — это прошлое, а то, что мы называем будущим — то уже прошло и никогда не повторится...»
Фотографии: Александр Торгушников/предоставлены Медиацентром МХТ имени А.П. Чехова