«Дама с собачкой» как акт импрессионизма
В Московском Губернском театре в год юбилея Антона Павловича Чехова (165 лет) показали премьеру спектакля «Дама с собачкой». Это третья постановка по произведениям бессмертного классика: «Вишнёвый сад» и «Дядя Ваня» уже с успехом идут на сцене МГТ. Режиссёром «Дамы с собачкой» выступила талантливая Алла Решетникова. История о том, как курортный роман двух с виду благополучных людей нарушил весь ход их жизни, превратилась в интерпретации г-жи Решетниковой, как написано в программке, в «драму в стиле импрессионизма».
Я посмотрел, кто в последнее время ставил «Даму с собачкой» в «неклассической» манере «на театре». Вот на Малой сцене МХТ им. Чехова в прошлом году Алексей Мизгирёв, больше известный как кинорежиссёр, сочинил собственную версию чеховской истории и даже назвал всё это несколько вызывающе – «Дамасобачка». У него герои приходят на сеанс к человеку, владеющему гипнозом. Ну и начинается… Нормальный ход! Я это к чему? Как сказал Горький, вроде как рецензируя «Даму с собачкой», «после Чехова никто не может писать так просто о таких простых вещах, как он это умеет». И вот, интерпретируя эту гениальную простоту, важно не уйти в банальность, ну или в какой-нибудь запредельный сюр (импрессионизм сойдёт).
– Вообще я искала какой-то милый, нежный, любовный «романтик», – поделилась своими размышлениями Алла Решетникова. – В ряду всего прочего возникла «Дама с собачкой». Не совсем свежим глазом я стала вещь перечитывать и поняла, что это совсем не та история, которую искала. От слова «совсем». Но, перечитывая раз за разом, поняла, что не хочу никакой романтической истории. Я хочу именно эту, «Даму с собачкой». Ведь здесь не только про встречу двух людей, скорее про встречу с самим собой, с тем настоящим, которое пробует жить по своему сценарию. А не по тому, который был навязан извне: родителями, воспитанием, обществом, какими-то правилами…
И вот, нарушая многие ПДД, телега спектакля тронулась в путь. Первыми обращают на себя внимание LED-экраны, установленные на заднике Малой сцены и рядом, по бокам. Не скажу, что это нечто уникальное, в каждом порядочном театре они в наличии. Вот, правда, эксплуатируют дорогую технику не всегда по делу, иногда чтобы просто раскрасить пустоту на самих подмостках. Но в «Даме с собачкой» всё гармонично, и просто любуешься: то набережной Ялты и Чёрным морем, то извилистыми улицами с серенькими домишками города С., где живёт Анна Сергеевна (Наталья Шклярук), то снова крымскими пейзажами, написанными как раз в стиле импрессионизма. Рядом, на узком экране, минут десять светилась забавная мордочка белого шпица (в самом спектакле он представлен в виде вещицы, напоминающей соболий воротник).
Затем наяву пошли всякие уморительные штуки. Няню смешно и трогательно играл мужик с бородой (Андрей Исаенков). Действительно – обхохочешься. Перед LED-экраном с изображением чего-то морского, размахивая руками, как бы плыл по морю гражданин в длинных полосатых плавках. Потом, закрывшись простынкой, снимал плавки, выжимал. Смешно, реально. Все в зале хохочут. По зимней столице разгуливает почти настоящий бурый медведь, с которым вступает в схватку Дмитрий Дмитриевич Гуров (Антон Соколов), много тоскующий и много пьющий. В чеховском оригинале Гуров, кстати, в пьянстве не замечен, более того, в тексте нет ни одного эпизода, где бы Дмитрий Дмитриевич вообще прикасался к рюмке, я специально проверил. Но это так, к слову. Шутка…
Да, вот так вот можно было шутить бесконечно. Нагромождение забавных и потешных эпизодов, ярких находок, петелек и крючочков. Ведь хохотать мы способны над чем угодно: над жизнью, над классикой, даже над смертью, ведь многие любят чёрный юмор про похороны и кладбище, например. Но в какой-то момент актёры Губернского внезапно перестают валять дурака, «давать цирк» и играть в клоунов. Стоп, машина!
Человеческая драма двух существ, образованных, с достойным уровнем IQ, как бы сейчас сказали, доходит до высокой, но такой, не очень громкой, трагедийной ноты. Дмитрий Гуров, который раньше называл всех женщин «низшей расой», двух дней не мог прожить без интимной интрижки, вдруг начинает, вспоминая уехавшую Анну Сергеевну, методично есть арбузные корки, аккуратно срезая сладкую мякоть в мусор. Арбуз в чеховском рассказе был, да. Гуров, отрезав ломоть, ел его не спеша. Решетникова (а может, и сам Антон Соколов) придумали этот интересный ход, и, в сущности, он оказался переломным во всём этом переходе из гротеска в «драму человеческих сердец». Кстати, арбуз на сцене был настоящим, хоть и маленьким (в Москве зимой продают только такие, из Таиланда), его запах тонким дуновением кондиционера распространялся по всему залу. Такой, знаете ли, запах настоящей, а не шуточной страсти…
Особо хочется выделить Наталью Шклярук. В кино она почти не играет, сосредоточена на театре. Может, это и к лучшему. Актриса очень точна в передаче эмоций, расходует себя по максимуму, не экономит, полностью погружена в образ. Детали, реплики, движения, улыбки, страх, сомнения et cetera в её исполнении великолепны. Вот что Наталья сама сказала о своей работе:
– Мне кажется, моя Анна Сергеевна рождается во мне заново с каждым спектаклем. С ней происходят поворотные события, после которых невозможно жить по старому шаблону, по старым привычкам. Поэтому каждый раз, когда я доигрываю эту роль, я ощущаю себя каким-то пеплом. В какой-то момент от меня ничего не остаётся. Я просто пепел, из которого в следующий раз вырастает что-то новое. Ты умираешь и снова возрождаешься. Становишься новым человеком, который должен научиться жить.