История №3 за 17 декабря 2024
0
56
БЫВШАЯ ДЕВОЧКА
"Бывает так, что на горизонте мелькнут журавли, слабый ветер донесет их жалобный крик, а через минуту, с какой жадностью ни вглядывайся в синюю даль, не увидишь ни точки, не услышишь ни звука, — так точно люди с их лицами и речами мелькают в жизни и утопают в нашем прошлом, не оставляя ничего больше, кроме ничтожных следов памяти."
(Чехов А.П.)
Ну, вот кто этот седой старичок в берете?
Я ведь точно знал его раньше, нет, так сходу уже и не вспомню. Постоять бы, поговорить с ним, наверняка бы узнал, а так…
Иду дальше.
До встречи с другом детства была еще куча времени и я кружил по Львову как старый, грустный мотылек вокруг родной, перегоревшей лампочки.
Кружил и вглядывался в неуловимо-знакомые лица прохожих, стараясь отнять у них лет двадцать пять – тридцать, чтобы окончательно узнать. Да, время немилосердно, уж больше половины жизни прошло с тех пор, как я навсегда покинул город детства и перебрался в Москву, теперь вот прилетаю раз в пятилетку понюхать Львовский воздух.
Вот на трамвайной остановке стоит мужик под женским зонтиком, я его сразу узнал – это (никогда не знал, как зовут), пацан из параллельного класса. Как-то в 81-м мы играли в футбол на первенство школы, так он меня «срубил» сзади по ногам и получил красную карточку, я потом месяц хромал, зато мои победили.
Говорить с ним, конечно же не о чем, иду дальше.
А вот эту старушку в шляпке узнать не так уж и трудно – это мама Ромчика из нашего двора. Однажды она больно тягала меня за волосы и выворачивала карманы, искала свое обручальное колечко, думала, что сынок его спер, вынес во двор, а я у него отобрал… потом выяснилось, что то колечко пропил их батя.
Здороваться с ней тоже не было смысла, говорить не о чем, да и Ромчик в Афгане погиб. Зачем напоминать?
О, а я, кстати, вспомнил того старичка в берете, хух, слава Богу, память еще при мне – это же грузчик из нашего гастронома. Только раньше он был повыше и не седой, а рыжий, с бакенбардами. Елки-зеленые, как же его время так выстирало!
В душу вернулось некоторое равновесие.
Хорошо, что мне незачем вглядываться в лица тех, кому от нуля и до тридцати - эти мне не интересны, ведь родились они не так уж и давно.
Прошелся по площади Рынок, она была как всегда величественно-прекрасна, но заполнена одними туристами.
Вышел к Галицкому базару, смотрю – стоит женщина лет тридцати пяти, но в лице, что-то неуловимо родное.
Остановился я и стал незаметно приглядываться, вспоминать.
Странно, лет ей вроде бы и не много, но наверняка я знал ее раньше.
Попробовал отнять у нее лет двадцать пять – получилась маленькая девчушечка с черными косичками… Может младшая сестренка чья? Представил ее в своей школе – нет, не то.
Во дворе? Да, скорее - во дворе, но чья сестра? Может повзрослевшая соседка? Да черт ее знает.
Тут бывшая девочка тоже меня заметила и вопросительно посмотрела, мне даже показалось, что она узнает меня первой, но нет, не узнала, хотя продолжала с любопытством изучать.
Когда пауза неприлично затянулась, я внутренне плюнул, махнул рукой, сдался и пошел своей дорогой, но девчоночка все никак не шла из головы.
Да ну ее на фиг, может – это детсадовская одногруппница моей сестры, а я зря голову себе ломаю, вспоминаю… А все же обидно, что моя феноменальная память на лица начала давать сбои. В душе поселился раздрай.
Занятый такими мыслями, я незаметно подошел к фонтану у Оперного Театра, где должен был встретиться со старым другом.
Мельком глянул на фасад театра и …чуть жвачку не проглотил – с театра на меня смотрел огромный портрет той самой бывшей девочки с черными волосами – она оказалась всего лишь Ваенгой.
В душу опять вернулось равновесие…
"Бывает так, что на горизонте мелькнут журавли, слабый ветер донесет их жалобный крик, а через минуту, с какой жадностью ни вглядывайся в синюю даль, не увидишь ни точки, не услышишь ни звука, — так точно люди с их лицами и речами мелькают в жизни и утопают в нашем прошлом, не оставляя ничего больше, кроме ничтожных следов памяти."
(Чехов А.П.)
Ну, вот кто этот седой старичок в берете?
Я ведь точно знал его раньше, нет, так сходу уже и не вспомню. Постоять бы, поговорить с ним, наверняка бы узнал, а так…
Иду дальше.
До встречи с другом детства была еще куча времени и я кружил по Львову как старый, грустный мотылек вокруг родной, перегоревшей лампочки.
Кружил и вглядывался в неуловимо-знакомые лица прохожих, стараясь отнять у них лет двадцать пять – тридцать, чтобы окончательно узнать. Да, время немилосердно, уж больше половины жизни прошло с тех пор, как я навсегда покинул город детства и перебрался в Москву, теперь вот прилетаю раз в пятилетку понюхать Львовский воздух.
Вот на трамвайной остановке стоит мужик под женским зонтиком, я его сразу узнал – это (никогда не знал, как зовут), пацан из параллельного класса. Как-то в 81-м мы играли в футбол на первенство школы, так он меня «срубил» сзади по ногам и получил красную карточку, я потом месяц хромал, зато мои победили.
Говорить с ним, конечно же не о чем, иду дальше.
А вот эту старушку в шляпке узнать не так уж и трудно – это мама Ромчика из нашего двора. Однажды она больно тягала меня за волосы и выворачивала карманы, искала свое обручальное колечко, думала, что сынок его спер, вынес во двор, а я у него отобрал… потом выяснилось, что то колечко пропил их батя.
Здороваться с ней тоже не было смысла, говорить не о чем, да и Ромчик в Афгане погиб. Зачем напоминать?
О, а я, кстати, вспомнил того старичка в берете, хух, слава Богу, память еще при мне – это же грузчик из нашего гастронома. Только раньше он был повыше и не седой, а рыжий, с бакенбардами. Елки-зеленые, как же его время так выстирало!
В душу вернулось некоторое равновесие.
Хорошо, что мне незачем вглядываться в лица тех, кому от нуля и до тридцати - эти мне не интересны, ведь родились они не так уж и давно.
Прошелся по площади Рынок, она была как всегда величественно-прекрасна, но заполнена одними туристами.
Вышел к Галицкому базару, смотрю – стоит женщина лет тридцати пяти, но в лице, что-то неуловимо родное.
Остановился я и стал незаметно приглядываться, вспоминать.
Странно, лет ей вроде бы и не много, но наверняка я знал ее раньше.
Попробовал отнять у нее лет двадцать пять – получилась маленькая девчушечка с черными косичками… Может младшая сестренка чья? Представил ее в своей школе – нет, не то.
Во дворе? Да, скорее - во дворе, но чья сестра? Может повзрослевшая соседка? Да черт ее знает.
Тут бывшая девочка тоже меня заметила и вопросительно посмотрела, мне даже показалось, что она узнает меня первой, но нет, не узнала, хотя продолжала с любопытством изучать.
Когда пауза неприлично затянулась, я внутренне плюнул, махнул рукой, сдался и пошел своей дорогой, но девчоночка все никак не шла из головы.
Да ну ее на фиг, может – это детсадовская одногруппница моей сестры, а я зря голову себе ломаю, вспоминаю… А все же обидно, что моя феноменальная память на лица начала давать сбои. В душе поселился раздрай.
Занятый такими мыслями, я незаметно подошел к фонтану у Оперного Театра, где должен был встретиться со старым другом.
Мельком глянул на фасад театра и …чуть жвачку не проглотил – с театра на меня смотрел огромный портрет той самой бывшей девочки с черными волосами – она оказалась всего лишь Ваенгой.
В душу опять вернулось равновесие…