Homo настоящий

Как писал в своей книге «Драма памяти. Очерки истории российской драматургии. 1950–2010–е» Павел Руднев, театральный критик, искусствовед, помощник художественного руководителя МХТ им. А. П. Чехова и ректора Школы–студии МХАТ, «сегодня, когда для новых поколений зрителей советский быт является уже музейным... необходимо посмотреть на лучшие пьесы из наследия советского театра глазами человека иной исторической эпохи. Что в них пережило время, а что оказалось похороненным, как применить те эмоции и то знание сегодня, в обстоятельствах нового театра. Драматургия, как никакой другой жанр, выявляет характеристики эпохи — через тип конфликта, героя и язык персонажей. Чем был этот удивительный феномен — советский человек — и каким он предстаёт в пьесах, в которых зафиксирована драма памяти?»

Может показаться, что за десять лет существования лаборатории современной драматургии «Полярка» все темы для размышления были выбраны и отыграны, поэтому наш театр решил обратиться к советской классике. Либо из–за последних мировых событий иностранные режиссёры перестали ставить на российских подмостках, поэтому самое время вернуться к корням.

Вовсе нет, парирует неизменный художественный руководитель «Полярки», театральный критик Олег Лоевский.

– На самом деле очень сложно проследить движение мысли — почему возникает та или иная тема, — объясняет Лоевский. — Мне кажется, что эти советские авторы были не совсем советскими. Как и все выдающиеся художники, они были больше и шире того социального строя, в котором жили. Они, прежде всего, исследовали человека. Надо отметить, что советская драматургия за время своего существования дала не так уж и много ярких имён. Если взять Булгакова и Маяковского, то они всё же не советские, они пришли к нам из дореволюционного периода, там сформировались. А действительные представители советской цивилизации — это Вампилов, Володин, Арбузов, Розов, Шатров. При этом Вампилов и Володин сегодня не сходят со сцены. Тут дело не в эпохе. Гений этих авторов — показать нам то, что мы все прекрасно знаем, чтобы мы заново это осознали. Чтобы снова пережили ту боль, которую ощущали, когда впервые узнали, что такое предательство, измена, любовь или потеря близкого. Эти авторы при своей внешней простоте очень сложные и глубокие. А сегодня существует тенденция к упрощению всего: человека, чувств, понимания. Мне кажется, этому должно что–то противостоять. Ведь настоящий человек на самом деле сложен, с ним нужно внимательно и серьёзно общаться. Поэтому важно, чтобы эти авторы сегодня прозвучали со сцены. Современная драматургия никуда не делась, сегодня выходят замечательные пьесы молодых авторов, но иногда нужно звать тех, кто знает больше.

Те, кто знает больше, — Александр Вампилов, Алексей Арбузов и Геннадий Шпаликов. Был и Александр Володин, но его не стали! Об этом чуть позже.

Живого человека искали три постановщика. «Прошлым летом в Чулимске» Александра Вампилова на малой сцене поставил режиссёр нашего театра Тимур Файрузов. Ему досталась последняя пьеса «сибирского Чехова» — так называли современники самого автора. История о крушении идеализма, о дефиците нравственного начала в обществе, о том, как жестокий, агрессивный мир встречает нового Человека. И в этом хаотическом, безумном мире, где царит культ силы, любовная интрига между 18–летней Валентиной и 30–летним следователем Шамановым может иметь только один — сугубо агрессивный, разрушительный — исход. Но Вампилов предпочитал открытые финалы, оставлявшие героя на пороге важных решений. Ведь пока жив человек, точку ставить рано...

Вот и норильский зритель не смог поставить точку в постановке Тимура Файрузова. 23 голоса были отданы за вариант «оставить как есть», 17 человек отправили эскиз на «доработку» и лишь трое предпочли «забыть как страшный сон».

У нашего режиссёра был и особый зритель — Ярослав Жевнеров, молодой коллега, который учится на пятом курсе РАТИ

Самому же Ярославу Жевнерову от нашей лаборатории достался «Мой бедный Марат» отца социалистического сентиментализма Алексея Арбузова. Это произведение называют самой пронзительной пьесой в наследии автора. Она была создана к 20–летию Великой Победы и обозначила новую интонацию размышлений о войне: о молодости, обожжённой потерями периода блокады Ленинграда, о сказочной любви в эпицентре мировой катастрофы, о том, что обыденная мирная жизнь может оказаться сложнее, драматичнее, чем грезилось во время испытаний. А ещё о травмированной памяти, которая порой губит талант и надежду на счастье. Молодой режиссёр признаётся, что, когда ему вручили этот материал, первой реакцией было: «А как это делать?»

Сама пьеса сконструирована непросто, поэтому трудно за предоставленное время сделать внятную короткую историю. У Арбузова всё так чётко разложено, а нам нужно было взять лишь некоторые сцены и при этом не потерять суть. Но, мне кажется, у нас композиция сложилась.

Со слаженностью повествования согласился и зритель. 29 человек после просмотра проголосовали за «оставить как есть», 15 голосов отдали за «доработать» и лишь двое решили «забыть как страшный сон».

Отмена живого человека?

Что же касается третьего эскиза, то изначально на основной сцене должны были поставить «Две стрелы» Александра Володина, признанного классика современной драматургии, театра и кино, чьи произведения, как отметил Олег Лоевский, не сходят со сцены. Именно Володин определил развитие целого направления — театр живого человека.

«Стыдно быть несчастливым», — твердил сам автор, и он точно понимал, что значит такая формула жизни. Созданная в 1980 году, пьеса напророчила эпоху безвременья, жестокой и циничной политической борьбы. При этом российская премьера «Двух стрел» — это работа именно нашего театра. Кстати, в последних репетициях принимал участие и сам Александр Володин. Но второй выход на нашу сцену «живого человека» не удался.

Одиннадцатой «Полярке» пришлось подстроиться под ситуацию. Вместо Володина представили «Девочка Надя, чего тебе надо?» Геннадия Шпаликова. Самый задушевный лирик эпохи шестидесятых, солнечный, бескорыстный, добрый, замечательный человек — так отзывались об авторе его современники. Его произведения сейчас называют энциклопедией оттепельной жизни. В его живых диалогах, ироничных и добрых текстах, лиричных и светлых фильмах появилось «первое поколение, которое перестало бояться».

Режиссёр Юрий Квятковский, которому пришлось быстро перестроиться, хорошо справился, уверен художественный руководитель «Полярки».

– Юрий очень серьёзный современный художник, — отмечает Олег Лоевский. — Талантливый и разносторонний, он много сделал в современной культуре. Это современный человек с другими рефлексиями, присущими современным ребятам. Поэтому я его и позвал, чтобы он поработал с советской драматургией, где смог бы высечь что–то доселе мне неизвестное, а ему непонятное.

И по мнению зрителя, «высечь» современному режиссёру всё же удалось. Результаты голосования сложно назвать равнодушными: 78 человек пожелали «оставить как есть», 69 отправили «доработать» и 18 предпочли «забыть как страшный сон».

Что же касается поиска того самого настоящего человека, то здесь, скорее всего, важен не результат, а сам процесс. Ведь любой поиск меняет нас самих, и возможно, даже в лучшую сторону. А такое, пусть и короткое, по