Кирилл Вытоптов поставил спектакль к юбилею Станислава Любшина

.

Кирилл, вы много ставили в Москве, Петербурге и других городах, но в МХТ работаете впервые. Как ощущаете в себя в этих стенах?

Стены тут особые, с этим не поспоришь. Они дышат, они пропитаны тем, что происходит здесь ежедневно: репетициями, выпусками спектаклей. Вот, например, мы недавно поменялись репетиционными залами с Анатолием Александровичем Васильевым, который ставит в МХТ пьесу Кольтеса «Западная пристань». Анатолий Александрович любезно предоставил нам тот зал, в котором длительное время занимался тренингом с артистами. И мы чувствуем, насколько намолено это пространство, насколько оно наполнено его репетиционными токами. Происходит такая передача энергии – мне это очень важно.Что касается наших репетиций, то у нас сложились прекрасные отношения со артистами старшего поколения МХТ. Они очень доброжелательны, всегда заряжены на работу.

Текст инсценировки «Третий звонок, господа!» составлен из нескольких произведений Александра Куприна, в нем также присутствуют цитаты из Шекспира. Почему вы взялись за этот сложный текст? Что вам было интересно в нем?

Начнем с того, что эта работа пришла ко мне случайно, как и все прекрасное в жизни. Это не тот замысел, с которым я проводил долгие зимние ночи. Так сложились обстоятельства, что возникла необходимость включиться в уже придуманный другими людьми проект. Когда ты включаешься, то, естественно, начинаешь пересобирать его заново, поэтому инсценировка, написанная Светланой Савиной и Александром Баргманом, в процессе репетиций претерпела изменения. Сейчас уже сложно вспомнить, что было на старте, и что пришло сейчас. Возникает некое единое пространство спектакля, в котором остается все, что удачно работает. Это история про пожилых артистов, поэтому в ней уместны любые цитаты. Актер ведь весь состоит из цитат, из того, что он играл, что он делал. На самом деле, «Третий звонок, господа!» – это не одна повесть, а сочинение, которое питается очень многими источниками.

Текст инсценировки грустный, но с очень хорошими шутками. Каким будет основное настроение вашего спектакля?

Сейчас на репетициях рождается очень много юмора. Причем разного. Какие-то шутки намеренно грубоватые, практически площадные, какие-то более интеллектуальные. Естественно, мы никуда не денемся и от лирической ноты. И, надеюсь, даже на высоты трагические спектакль взлетит на некоторое время.

Для меня спектакль это всегда баланс эмоций. Преобладающего настроения нет: с одной стороны, речь идет о старости, о том, что закончился профессиональный путь, – в этом, конечно, ничего смешного нет. Но если взглянуть с другой стороны, то заметишь, что именно в этом состоянии таятся огромные резервы комического, абсурдного, гротескного. Такова жизнь.  

Станислав Андреевич Любшин играет в этой истории негласного лидера, бывшего трагика Меркурия Славянова-Райского. Его персонаж чем-то напоминает его самого?

В спектакле речь идет о человеке с большой биографией, которого знает вся страна. В этом они совпадают. А отличает их в том, что персонаж Куприна – хулиган, алкоголик, в чем-то беспринципный человек. Любшин тоже по-своему хулиган, но в процессе репетиций стало понятно, насколько он внутренне целомудрен. Какие-то вещи, я думал, ему будет сделать легко, а они для него оказываются сложными, вызывают в нем вихрь этических сомнений, вопросов. Там, где я говорю: «Плюньте на всех этих людей, махните на них рукой и сыграйте как эгоист», он отвечает: «Я не могу, это мои товарищи, я о них переживаю».

Чему можно научиться у старшего поколения артистов МХТ?

Мне кажется, что у старшего поколения ты учишься процессу слушанья. Нужно прислушиваться к тому, что им удобно, а что нет. Они дают подсказки, которые важно грамотно считать. У меня нет цели сделать бенефисный спектакль, в котором всем будет легко и комфортно. Мне кажется, этот спектакль должен стать для них интересным творческим испытанием. При этом нельзя ломать людей, делать так, чтобы они ощущали себя плохо. Поэтому иногда ты наступаешь своей песне на горло (смеется). Отказываешься от каких-то предложений просто потому, что понимаешь, что они не попадают в природу выбранного артиста.

Вы часто делаете спектакли вместе с женой – художником Наной Абдрашитовой. Вот и эту постановку тоже. Каково это – работать с близким человеком, с членом семьи?

Нана всегда помогает раскрутить изначальную идею, которая приходит мне в голову, сделать замысел более структурно определенным. В этом одно из главных достоинств нашей плотной совместной работы. Нам не нужно перед новым замыслом бесконечно друг на друга настраиваться. Мы в чем-то друг друга знаем, а в чем-то стараемся оставить элемент загадки (смеется).

Плюс я всегда достаточно свободно смотрю на те предложения, которые она вносит как художник. Дело в том, что среда, в которой живет будущий спектакль, должна быть перпендикулярна режиссерскому замыслу. Если это будет параллельное существование, по принципу сходства, то энергии в нем окажется не много. То, что предлагает Нана, часто просто сшибает меня с ног! Я думаю: «Как же так, зачем же?..» Но в результате я научился тому, чтобы не паниковать в первую же минуту, а впустить в себя это предложение. И, как правило, изначальная идея становится глубже и интереснее.

Нана достаточно жесткий человек в том, что касается профессии. Она всегда ищет смыслообразующую ноту в новой работе. Мне, честно говоря, иногда достаточно некоего настроения, дуновения ветерка, чтобы за него зацепиться и куда-то побежать. Нана в этом смысле дочь своего отца (кинорежиссера Вадима Абдрашитова – прим. Е.Б.), который к драматургии относился дисциплинировано. Он всегда выстраивал четкую внешнюю сетку истории, внутри которой уже легко жила поэзия. Вот и Нана мне помогает мои «облачка», как я это называю, заключить в каркас.

Какие темы вам важны в спектакле «Третий звонок, господа!»? О чём должен задуматься зритель?

Одна из тем, которая меня цепляет, – это тема продолжения. Что заставляет человека продолжать? Что не дает ему успокаиваться? В пьесе всё время звучат рефреном слова «надо вовремя уйти», но вместе с тем ты видишь, что уйти вовремя очень сложно. Ты не знаешь, что за внутренний голос тебе должен сказать, что пора уходить. Что-то внутри тебя до последнего верит в то, что ты еще нужен, что тебя ждут, что еще не все потеряно. Такая иррациональная, ни на чём основанная история.

Наверное, мысль, которая заставляет людей что-то делать, это надежда?

Надежда, слепая вера, может быть. А может, страх забвения. Это у кого как. Есть какие-то вещи, которые не дают нам сложить лапки и сказать всем: до свидания, с понедельника я на сцену больше не выхожу, я устал, я ухожу.  

Беседовала Екатерина Белова

Фотографии: Медиацентр МХТ имени А. П. Чехова / Екатерина Цветкова

Генеральный спонсор театра – Банк ВТБ

.