Владимир Машков призвал российскую молодежь жить в собственной сигнальной системе
В Крыму завершился фестиваль фестивалей "Таврида.АРТ", прошедший под девизом "Нас не отменишь". В последний день перед творческой молодёжью выступил Владимир Машков. В рамках встречи актер и худрук "Театра имени Табакова" рассказал, что нужно делать, если "хочется свалить", и даже охарактеризовал актерские таланты Арнольда Шварценеггера.
Свою лекцию на тему "Жить и работать в России: Культура неотмены" Владимир Машков решил провести неформально и попросил молодых слушателей просто задавать вопросы. И первым стал "Как пробиться провинциальным актерам, когда московские театры отдают предпочтение столичным выпускникам театральных вузов?". Отвечая, именитый актер решил рассказать свою историю.
"Я учился в Новосибирском театральном училище. Меня взяли по недобору мальчиков. Перед комиссией я предстал: длинные волосы как у Михаила Боярского усы и рандолевая фикса на зубе. С фиксой я разговаривал так, чтобы ее видно было. Читал я отрывок из Евгения Онегина: "Мой дядя самых честных правил…" – проговорил актер, характерно кривя и приподнимая верхнюю губу. – Комиссия ушла под стол, но меня взяли. Позже, когда я приехал в Москву, меня погнали оттуда, но я был напитан максимализмом. Мне хотелось всего и сразу. У меня был билет в один конец. Я спал в метро на Кольцевой линии, спал на вокзалах".
Ночевать на вокзалах Машков не стал советовать, но предупредил, что жизнь артиста – "это марафон с падениями, но нужно вставать и продолжать бежать всю жизнь":
"Отказы, неудачи могут вас сломить – не рекомендую. Есть в русском языке слово “воля”. Воля как сила характера, моя воля как желание и воля как свобода. Вот этот триптих вашей души обязан существовать. Не сдавайтесь! В испытаниях растет человек. Артист вообще должен копить свои неприятности, чемодан неприятностей. Вы на нем едете, он растет, растет, берегите его. Это увеличит ваши возможности. Станиславский так говорил о правильной цепи существования артиста: "Нужно увлечься, почувствовать, захотеть". Мы иногда просто начинаем чего-то хотеть, не увлекаясь этим. Нужно двигаться к цели, постоянно достигаемой, но никогда не достижимой".
Проверил молодую аудиторию Владимир Машков и на знание школьной программы, спросив, в курсе ли кто-то, что такое сигнальные системы – термин, который предложил в 1932 году Иван Сергеевич Павлов. Знатоков лектор пересчитал на пальцах, расстроился и напомнил, что у всех живых существ есть первая сигнальная система – это ощущения, восприятие:
"Устрица открыла раковинку, что-то рядом пробежало, она – бумс! – закрыла. Вторая сигнальная система появилась и существует только у человека – сигнал сигналов, или слово. Слово, которое привело к развитию общения людей".
"Нам очень повезло: мы родились в уникальной сигнальной системе. Русский язык – богатейший, самый чувственный из языков. На некоторые языки перевести точно Чехова нельзя. В английском языке, например, нет слова "тоска", – сказал Владимир Машков (артист ошибается, в английском языке есть слово "тоска" – longing. – Прим.ред.). – Слова – это образ! Окунь – око, глазастенький. Врач – вра, в рай – так уговаривает. Когда вы воспроизводите американца, нужно забыть про свою сигнальную систему".
После этого лектор задал вопрос, может ли кто-то назвать западного артиста, который смог точно сыграть русского человека. Из зала послышалось: "Шварценеггер".
"Кто? Шварценеггер? – почти вскрикнул возмущенный Машков и потребовал, чтобы сказавший это встал. – Да никогда в жизни этот камень с глазами, не имеющий никакого отношения к актерству, не сможет не только воспроизвести, но и понять значение русских слов! Нет ни одного, включая величайших Де Ниро, Аль Пачино, Дастина Хоффмана, кто мог бы сыграть русского человека, потому что вторая сигнальная система очень сильно отражается на первой. Мы ведем себя по-другому, мы двигаемся по-другому, у нас другой напор".
Под финал встречи зашла речь о том, стоит ли покидать свою малую родину и Россию в целом. Размышляя об этом, Машков сначала вспомнил, как работал в Голливуде.
"Уехать из величайшей страны туда, где вас никогда не почувствуют, – это провал, – сказал актер. – Я работал за границей. Меня туда пригласили. Случилось это, когда вышла картина “Вор”, которая была невероятно тепло встречена оскаровской академией. Хотя одного голоса не хватило, чтобы фильм получил приз. “Оскар” тогда ушел картине “Мужской стриптиз”. И тем не менее “Вор” вошел в сокровищницу "Оскара", как фильм о сути существования русских людей, опасных, непонятных, очень чувствующих и любящих. Меня пригласили. Помните, как в анекдоте. Де Ниро звонит актеру из российского провинциального маленького театра и приглашает в свой фильм. Тот спрашивает: “Когда надо приехать?” – “25 декабря” – “Нет, не могу – у меня елки!” У меня елок не было, поэтому я согласился. Поехал, зная одно слово – йес. Учил в самолете текст на английском, написанный русскими буквами".
Финальным аккордом встречи стал пламенный призыв худрука "Театра Табакова":
"Если вы хотите свалить отсюда – сваливайте! Но если вы хотите жить в своей лингвистической системе, то живите. Существуйте в нашей сложной системе, любите ее, будьте пригодны для величайшей страны мира".