Павел Басинский: Настоящие писатели сегодня псевдонимы не берут

Псевдонимы ушли в Сеть, превратившись в “никнеймы”, или “ники”, а история русских литературных псевдонимов огромна и увлекательна

Я заметил, что в последнее время наши писатели почти перестали использовать псевдонимы. Псевдонимы ушли в Сеть, превратившись в “никнеймы”, или сокращенно – “ники”. Почему-то свою “свободу слова” активные пользовали Сети, авторы бесконечных комментов, от которых меня, по правде говоря, по большей части тошнит (хотя встречаются и дельные), скрывают за вымышленными даже не именами, а кличками. А поскольку эти авторы писателями не являются и художественной изобретательностью не страдают, то и “ники” эти в основном какие-то безвкусные.
Настоящие писатели сегодня псевдонимы не берут. Это считается как бы неприличным. Они гордо подписывают издательские договоры своими именами и эти же имена гордо ставят на обложки своих книг.
Хотя порой, может быть, стоило бы задуматься о том, чтобы поменять свою фамилию на какой-то псевдоним. Например, зачем в литературе существует такое количество ИВАНОВЫХ? Фамилия прекрасная, нет слов, но зачем нам столько ИВАНОВЫХ в литературе? Даже очень известных у нас как минимум четверо: поэт-символист Вячеслав Иванов, прозаик Всеволод Иванов, автор романов о Сибири Анатолий Иванов и страшно популярный сегодня Алексей Иванов. Могу еще десяток назвать. Ну, право слово, запутаешься в этих литературных Ивановых. “Это не тот Иванов, а другой Иванов”.
А вот, например, сын донского казака Лев Александрович Иванов в свое время взял псевдонимом станичное прозвище отца Аннинский. И кто сегодня знает, что выдающийся, недавно ушедший от нас критик Лев Аннинский – на самом деле Иванов?
Я понимаю, что смена подлинной фамилии на псевдоним – это вопрос непростой, порой болезненный. Вроде как предательство памяти предков получается. Но, может, не стоит подходить к этому с такой уж “звериной серьезностью”. Литература – это все-таки искусство, а это всегда в какой-то степени игра. “Литература – дело веселое”, – как говорит мой учитель в критике Евгений Юрьевич Сидоров. Сам себе, впрочем, псевдоним не взявший.
Давайте кое-что вспомним.
Псевдоним в переводе с греческого – “ложное имя”. Разновидностей псевдонимов существует множество, и я не буду утомлять читателя их классификацией. Важнее другое.
Когда наш великий библиограф Иван Филиппович Масанов собрал “Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей”, то в его активе было примерно 40 000 карточек. Надеюсь, вы понимаете, что ученые весьма редко меняли свои имена – зачем? Общественные деятели (читай: политики) – гораздо чаще. Скажем, почти вся верхушка первых руководителей Советского государства – это сплошь псевдонимы: Ленин, Сталин, Каменев, Зиновьев и т. д. Но это и понятно: они – бывшие нелегалы. Но основную часть “Словаря” Масанова составляют писатели.
Среди них большинство тех, о ком мы давно забыли. Под разными псевдонимами в дореволюционных газетах и журналах печаталась бездна абсолютно бездарных авторов, и чтобы “копеечку” заработать, и чтобы хоть как-то о себе заявить. Но разве только бездарных?
Сколько псевдонимов было у Пушкина? Не счесть! И Арз. (Арзамасец – по названию литературного кружка), и Св…ч.к (Сверчок – по кличке в кружке), и Француз, и Иегуда Хламида, и – гениально! – Феофилакт Косичкин. Да и Иван Петрович Белкин – по сути, псевдоним, потому что, печатая “Повести Белкина”, Пушкин своего имени не соизволил поставить. То есть повести эти Иван Белкин и написал.
А какой изощренный псевдоним был у Ивана Андреевича Крылова! Нави Волырк. Это называется анаграмма, или перевертыш. Читайте справа налево. Чистой воды хулиганство! Поэтому и басни его, живые, смешные, читаются до сих пор.
У молодого Чехова, когда он писал юмористические рассказы, было свыше 50 (!) псевдонимов. Антошу Чехонте и Человека без селезенки все помнят. Но вот вам еще: Гайка N 6, Лаэрт, Улисс, Пурселепатанов, Тарантулов, Шампанский, Кисляев, Петухов и т. д. Молодой Чехов не верил, что литература станет его основным занятием, а врачу строчить в журналы вроде как негоже. В итоге стал мировым чемпионом по псевдонимам.
А знаете ли вы, что молодой Алексей Пешков взял себе псевдоним “Горький” не потому что хотел сказать, какая горькая у него жизнь? Она была несладкой, но для писателя его масштаба сказать такое было бы слишком выспренно. “Горький” – это кличка его отца Максима, которого так прозвали за его едкий юмор. Вот и получился в будущем великий писатель Максим Горький.
Совсем другая история с Андреем Белым. Странно, согласитесь, было бы поэту-символисту, автору его первой книги “Северная симфония”, публиковаться под именем Бориса Бугаева. Хотя его отец – декан Московского университета Н.В. Бугаев, был почтенным человеком, к нему сам Лев Толстой в гости хаживал.
Игорь Лотарев? Звучит никак. Игорь Северянин – красиво!
Николай Корнейчуков? Для бухгалтера сгодится. Корней Чуковский – это звучит… смачно!
Но были и другие случаи. Когда псевдоним стал следствием скорее скромности писателя. Великий Николай Некрасов выпустил первый поэтический сборник “Мечты и звуки” под начальными буквами имени и фамилии – Н. Н. Видно, очень опасался, что сборник этот провалится. Он и провалился. Тогда он почти весь тираж уничтожил и стал писать совсем по-другому. Так и Лев Толстой выпустил дебютную повесть “Детство” как некий Л. Н. (то есть Лев Николаевич). Но его дебют стал его триумфом.
История русских литературных псевдонимов огромна и увлекательна. Жаль, что она, похоже, закончилась. Все вдруг стали такие серье-е-зные!

Источник: «ГодЛитературы.РФ»
Текст: Павел Басинский, «ГодЛитературы.РФ»