Море книг, музыка, свобода слова — и пустые полки, насилие, война в Чечне. Какими видят 90-е годы читатели «Бумаги»

— В 91-м мой сын в возрасте 2 лет и 3 месяцев, сидя на горшке, произнес свои первые слова: «Очеедь стоит на улице мяса купить». Это была чистая правда. В очередях за мясом по талонам мы стояли, занимая место с вечера, чтобы успеть что-то купить в первые часы после открытия магазина.

Пустые полки, талоны, безденежье, криминал — всё это было неважно. Всё это затмевалось тем воздухом свободы, которым не могли надышаться после гнили позднего совка. Свободная пресса и ТВ, книги, кино и музыка создавали это ощущение. Говорю о себе и своем близком круге. Знаю тех, кто и тогда воспринимал всё иначе.

— Люди, которые пишут про надежду и свободу, вероятно, в розовых очках жили. А война на Кавказе — это, что ли, зашибись какой дух свободы? А разгром съезда народных депутатов?

— 90-е — это время творческой свободы; возможности работать с удовольствием, с радостью. Для меня как учителя это было лучшее время: никакой фальши, никаких «потемкинских деревень», поиск новых путей. А помимо работы — возможность говорить то, что думаешь, читать то, что хочешь. Возможность быть собой, не молчать и не врать. И было чувство открытого пути, перспективы.

— Я помню, как мы с дискотеки шли домой, от каждой проезжавшей машины прятались в кусты. И уйти надо было пораньше, не в самом конце дискотеки, иначе какой-нибудь урод скажет, ты идешь со мной, и кинет в машину.

Еще много чего было ужасного: и насилие и пьянки отца, безденежье, мама всегда грустная, что пожрать приготовить. Единственное хорошее — это музыка, рок, рэп, кассеты карандашом перематывали))

— Киндеры с крутыми игрушками, фишки, переводные наклейки, Sega, деревня у бабули:)

— Бандиты, наркотики, свобода, стыд за Ельцина и музыка из каждого ларька!

— Книги. Резко увеличилось книжное разнообразие и можно было легко купить авторов, о которых в 80-х можно было только мечтать.

— 90-е — это самое классное время в моей жизни… Свобода, молодость, возможность быть самим собой… Приход западных брендов, отличных (а не говнокитаезных) автомобилей. Реализация в профессиональной сфере. Коллеги из Европы. Первые концерты западных звёзд. Все прое…но, к сожалению, «вставателями с колен», «любителями пломбира».

— Бедность на грани с нищетой. Обшарпанность всего. Массовые невыплаты зарплат. Забастовки шахтеров. Черно-белый телевизор. Программа «Куклы» по НТВ. Порнографические вкладыши из жвачки, когда нужно намочить поверхность вкладыша и девушка на нем окажется как будто бы голой.

Курение и туалет в лифте. Первые яркие признаки не-бедности. Газета СПИД-Инфо. Рокеры против попсы. Очень много разговоров про секс в атмосфере. Шприцы на детских площадках. Можно было купаться в реке и рядом с домом еще был лес. А еще — массовый интерес к эзотерике. НЛО, аура, загадки истории, Атлантида — вот это всё.

— Бесконечные кандидаты в депутаты, много самых разных интересных программ и сериалов — и взрослых, и детских.

— Моего дедушку в 90-е менты-бандиты объявили в розыск за то, что тот отказался отдавать им свой бизнес. Моей бабушке угрожали и возили ее на кладбище, показывая, где закопают моего дедушку. В общем, веселое время было. С дедушкой всё хорошо кстати).

— Пелевин из библиотеки (!) чувашского поселка. Бабушкины вареники, размером с хороший пирожок. Моем с другом машины на улице. Рэперы и металлисты дерутся на улицах. Где-то на периферии мелькают панки. На ужин бульон из кубика и черный хлеб, натертый чесноком. Все вокруг дышат клеем.

— 91-й год. Грудной ребёнок, продуктов нет, сахар не купить, даже по талонам. На полках в магазинах только полиэтиленовые пакеты и маринованные зеленые помидоры.

Из одной синей курицы, раздобытой по талонам, готовила: бульон, плов, ножки-крылышки на праздник, остатки с костей из бульона шли на начинку для блинчиков. Но была уверенность, что никуда не денемся выживем! Была уверенность в счастливом будущем без опостылевшего «совка», про который сейчас слагают завиральные легенды. Это был потрясающий вкус свободы и новизны.

— Бесконечные творческие проекты, первые поездки за бугор, море книг, спектаклей новой формы, выставок, концертов. Несмотря на обнищание, город воспринимался как единое творческое пространство… Сквозные дворы, портвейн номер 13, первые видеопоказы ужасов и артхауза, берег у Васильевского острова еще был в доступе, город почти еще без машин, ощущение безграничной свободы и надежды на будущее.

Помню бурные споры на тему Баха, Кастанеды, Гессе, Манна, Кьеркегора… И скудное питание было, спасались всем миром, отстаивая очереди за хлебом.

— Тяжелое время, голодное время, но тогда дышалось свободно! Ощущение поднятой головы и расправленных плеч. Кажется, впервые в жизни была гордость за Россию и даже не надежда, а уверенность, что все эти временные трудности мы непременно переживем, и еще чуть-чуть — и станем нормальной цивилизованной страной. Не вышло…

— Вел от руки несколько лет дневник, записывая происходящее, общественные дискуссии, бытовые сценки, цены и др. Сейчас записи из 90-х выглядят как письма из другого общества. Главное, что было ощущение открывшихся возможностей и новизны. Из темного леса вышли к свету, но неясно, куда именно.