«Новые возможности для населения»: глава комитета Госдумы по финрынку Аксаков — об исламском банкинге и цифровом рубле

Российская экономика практически полностью оправилась от санкционных потерь и уже по итогам 2023 года может вырасти примерно на 2,5%. Уровень инфляции при этом составит до 6,5%, а дефицит бюджета — порядка 3,5% ВВП. Такой прогноз в эксклюзивном интервью RT на полях XIV международного экономического форума «Россия — исламский мир: KazanForum» дал председатель комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков. Кроме того, по его словам, уже с 1 июля в стране могут начаться пилотные испытания цифрового рубля и системы исламского банкинга. Наряду с этим депутат рассказал о возможных перспективах замороженных за рубежом российских резервов и оценил вероятность наступления дефолта в США.

— Анатолий Геннадьевич, одна из ключевых тем нынешнего форума — это перспективы развития исламского банкинга в России. Что из себя представляет этот инструмент и в чём его ключевые отличия от привычной нам банковской системы?

— Исламский банкинг основан на принципах шариата, который запрещает получать процентный доход. В этом случае деньги даются в рассрочку, процесс схож с проектным финансированием. То есть банк предоставляет средства на реализацию какого-нибудь проекта, а позже полученные с этого проекта доходы распределяются между участниками инвестирования.

Пока что закон принят в первом чтении, но в июне рассчитываем принять его уже во втором и третьем. Соответственно, с 1 июля мы планируем запустить проект в четырёх пилотных регионах. Это Татарстан, Башкортостан, Дагестан и Чечня.

— Планируется ли в случае успешных испытаний распространить механизм на территории всей страны?

— Эксперимент будет продолжаться в течение двух лет, и мы рассчитываем, что он будет успешным. Дальше его можно будет запускать уже по всей России. При этом в инициативе уже активно собираются участвовать банки, которые имеют подразделения в других регионах, но основной упор будет сделан на тех четырёх субъектах, которые я назвал.

— Можно ли говорить, что подобный инструмент приведёт к появлению альтернативной банковской системы в России?

— Не думаю. Речь, скорее, идёт о дополнении к существующему механизму, которое предоставляет новые возможности для населения. У нас довольно большое количество граждан исповедуют ислам — около 20 млн человек. К нам приезжает и много представителей мусульманских стран, которые тоже смогут воспользоваться этим инструментом. В целом же инициатива будет доступна для всех граждан вне зависимости от вероисповедания. Уверен, что механизм будет востребован.

— Каким может быть ежегодный оборот средств в новой системе?

— К нам обращается очень много лиц, желающих работать на этом рынке. В перспективе это миллионы и наших граждан, и представителей других стран. Более того, у меня уже были контакты с представителями исламского банкинга за рубежом. Они тоже говорили об интересе участвовать в использовании этого инструмента в нашей стране. Оценка по обороту — больше $11 млрд только за счёт внешних вливаний в различные проекты по этому каналу.

— Сейчас многие эксперты обращают внимание на ситуацию вокруг государственных финансов России. С января по апрель дефицит бюджета превысил 3,4 трлн рублей, что оказалось на полтриллиона больше, чем предусмотрено законом на весь 2023 год. С чем связана подобная динамика? Когда и за счёт чего баланс доходов и расходов может улучшиться?

— Правительство, с моей точки зрения, правильно пошло по пути того, чтобы начать распаковывать бюджет сразу в начале года. Ранее мы собирали заявки с регионов, и государство выделяло им деньги постепенно, зачастую где-то с отставанием от того, что необходимо.

Сейчас мы сделали опережающее движение: правительство уже выделило из бюджета на 52% больше средств, чем за прошлый год. Деньги пошли на выполнение государственных обязательств. То есть это была предоплата, а потом в течение года со стороны регионов пойдут выплаты в бюджет за счёт притока налоговых поступлений. В итоге ситуация с госфинансами должна стабилизироваться, и к концу 2023-го дефицит будет на уровне около 3,5% ВВП.

— Можно ли с уверенностью говорить, что правительству хватит бюджетных средств на исполнение социальных обязательств?

— Все обязательства будут выполнены. Никто не собирается урезать социальные расходы. Процесс идёт в рабочем русле. Более того, мы видим, что показатели инфляции сейчас достаточно низкие. Даже в определённые моменты были сигналы о том, что инфляция ниже того уровня, который мы запланировали в проекте бюджета на текущий год.

 — Действительно, по итогам апреля годовая инфляция в стране впервые с февраля 2020-го замедлилась до 2,31%. При этом значение оказалось втрое ниже, чем в среднем по еврозоне. С чем связана такая динамика, и как темпы роста цен могут измениться до конца года?

— Низкий уровень инфляции у нас в основном связан с тем, что год назад рост потребительских цен в стране очень сильно ускорился. Сейчас идёт сравнение с прошлым годом, и этот эффект высокой базы отражается на текущих показателях.

В целом на сегодняшний день инфляция в России находится под контролем. Она управляемая с точки зрения работы Центрального банка. Тем не менее, поскольку эффект базы будет постепенно сходить на нет, думаю, что по итогам 2023-го показатель немного превысит целевую отметку ЦБ в 4% и составит до 6,5%.

Что же касается Европы, то там инфляционные процессы очень быстро нарастают. Причём в некоторых странах фиксируются двузначные темпы роста цен. Отчасти это связано с введёнными санкциями в отношении Москвы. Замещая дешёвые российские энергоресурсы более дорогими поставками из тех же Соединённых Штатов, Евросоюз сам себе создал проблемы с инфляцией.

— В 2022-м недружественные страны заморозили почти половину наших золотовалютных резервов. Между тем на Западе не утихают споры, как распорядиться фактически украденными у России деньгами. Насколько это возможно?

— Около $300 млрд наших резервов заморожено. Примерно на такую же сумму заморожены активы иностранных инвесторов в нашей стране. То есть они не могут сейчас вывести эти деньги из России, даже если бы захотели. Это была наша ответная мера.

Никаких юридических оснований забрать наши активы на Западе найти не могут, и у них это вряд ли получится — фактически они покушаются на частную собственность. Подобный шаг даст сигнал и другим странам, которые держат активы на Западе, что с ними могут поступить так же.

— Одной из самых обсуждаемых тем в мире за последние недели стала растущая угроза дефолта в США. Насколько такой сценарий действительно вероятен, и как это может отразиться на глобальной экономике?

— Формально США уже находятся в состоянии дефолта. Реально они не получают столько доходов, сколько им нужно для собственного существования и развития. Эта проблема решается за счёт печатного станка и той парадигмы, которую они создали после Второй мировой войны, когда весь мир фактически финансирует американскую экономику.

Рано или поздно реальный дефолт состоится. Как только мир почувствует, что вкладываться в эту пропасть рискованно, то постепенно всё больше стран начнут сворачивать процесс.

Понятно, что это произойдёт не сегодня. Думаю, сейчас демократы договорятся с республиканцами, и стороны в конечном итоге пойдут друг другу на определённые уступки.

Подобные переговоры — это нормальный политический процесс, но в США он имеет форму катящегося с горы огромного снежного кома, который постоянно увеличивается. Однажды наступит такой момент, когда уже невозможно будет договариваться, и весь мир это поймёт. Тогда страны перестанут наполнять этот шар, и он попросту взорвётся.

— Возвращаясь к ситуации в экономике России, начиная с апреля на валютном рынке страны вновь усилились колебания курсов доллара и евро. Чем вы можете это объяснить и как оцениваете дальнейшие перспективы?

— С экономической точки зрения доллар и евро для нас уже не имеют такого значения, как это было два года назад. Раньше мы их активно использовали для оплаты товаров или финансирования различных проектов, но теперь ситуация изменилась. Спрос на них падает, поэтому, думаю, переживать здесь особо не стоит. Курсы, скорее всего, останутся вблизи текущих уровней.

При этом мы видим, что в России уверенно растёт спрос на юани, а у наших китайских партнёров — спрос на рубли. Соответственно, здесь ситуация более стабильная с точки зрения и курсообразования, и вообще финансовых взаимоотношений.

— В 2022 году на фоне беспрецедентных санкций объём ВВП России сократился всего на 2,1%, хотя изначально многие эксперты прогнозировали более мощный обвал. Теперь же ряд ведомств и международных организаций поочерёдно улучшают прогнозы относительно перспектив экономики страны. Каких оценок придерживаетесь вы?

— Наиболее острая фаза экономического спада в России пришлась на первую половину 2022 года, когда у нас резко сократился уровень взаимодействия с той же Европой и США. На сегодняшний день мы уже в значительной степени отыграли те санкционные потери, поэтому думаю, что в текущем году рост ВВП будет плюс-минус 2,5% и в следующем году останется примерно таким же.

Конечно, с учётом стоящих перед нашей экономикой задач хотелось бы иметь более высокие темпы роста — 5% или даже 10%. Вполне возможно, что в перспективе так и будет. У нас есть большая программа структурной перестройки экономики, которую правительство запустило ещё до санкций. Если власти не отступят от этого пути, то мы сможем иметь очень серьёзные темпы роста.

— Ещё в апреле в России планировалось начать тестирование реальных платежей с цифровым рублём, однако испытания пока так и не были проведены. С чем связана задержка, и когда цифровой рубль может быть внедрён в России?

— Мы действительно планировали принять закон о цифровом рубле до 1 апреля, но сделать это не получилось. Были очень жаркие дискуссии, но это нормально, ведь в обсуждении участвуют сразу и правительство, и Центробанк, и депутаты Госдумы, и участники финансового рынка.

Сейчас мы близки к принятию закона о цифровом рубле. Несколько подкорректируем и закон о цифровых финансовых активах, а также примем закон, касающийся майнинга, ну и установим ответственность за незаконное использование тех же криптовалют. Весь этот пакет законов требовал серьёзного обсуждения, поскольку принимать их нужно в комплексе, что позволит системно решить задачу использования цифровых валют.

Скорее всего, в июне мы этот пакет законов примем, и, соответственно, с 1 июля начнём испытания с электронной валютой. Понятно, что цифровой рубль будет входить в нашу действительность не сразу, а постепенно, по мере наработки опыта. Но уверен, что в будущем очень многие потоки пойдут с использованием цифрового рубля.

— Что это даст экономике и населению?

— Цифровые рубли, как и, например, цифровые юани, позволят нам лучше обходить санкции. Сейчас США своей мощной банковской системой могут влиять на различные финансовые и торговые операции. Между тем цифровые потоки идут автономно, и Штаты на них никак повлиять на смогут.

Для населения операции должны стать удобнее и, самое главное, безопаснее. Деньги будут находиться на электронных кошельках граждан и фактически храниться в Центральном банке — самом надёжном институте финансовой системы.