Я трусом никогда не был. И не буду. У меня растут сыновья!

Военврач сутками стоял у операционного стола. Он сам ходил на поля сражений за ранеными, возглавлял эвакуационные команды, вывозил раненых бойцов и чеченских стариков с ребятишками. С автоматом шел на помощь раненым.

Шестого марта 96-го он был в районе боевых действий, и лично тащил на себе раненых. А он, на минуточку, уже подполковник. Не его это дело. Он три раза попадал в засаду бандитов, когда шел на БТРе, переполненном ранеными.

Два раза удалось отбить атаки боевиков, а на третьей засаде БТР был подбит. Машина горела. Захарчук вытаскивал раненых из горящего БТРа. Потом стал прикрывать отход братишек. Но выстрел снайпера стал смертельным.

Его дом

Он сказал любимой женщине: «Если случится мне погибнуть, то знай, я трусом никогда не был. И не буду. У меня растут сыновья. Нет у отца права быть трусом».

Сыновья не говорят об отце. Они молчат. Но каждый носит в душе боль и грусть. Он был в семье другом для своих детей, он считал, что доброта спасет мир, не любил причинять боль никому.

Самое видное место в квартире – портрет погибшего отца-Героя. Он ласково и строго смотрит на них, не закрывая глаз. А сыновья помнят последние минуту расставания. Никто и в мыслях не держал, что они не встретятся больше.

Миша, когда был еще подростком, спрашивал у матери: «В каком уголке Рая папа?» Сын не сомневался и сегодня он верит, что отец в раю. Разве может так быть, что этот большой человек с добрыми и ясными глазами…

И Звезда Героя сияет в ночи. Он положил жизнь офицера за Отчизну. Пройдя ад войны, такие всегда пребывают в раю. Подполковник Захарчук…Он не воевать ехал в Чечню. Его задача была спасение жизни.

Юность

В юности на срочной службе был ефрейтором. То есть лучшим солдатом. Отлично успевал в стрельбах, на спортивных соревнованиях отличался высокими показателями. Его грамоты все еще хранятся в домашнем архиве.

Уже после службы поступил учиться в мединститут. И учился в гражданском ВУЗе четыре года. Но он принимает решение стать офицером. И Петр переводится на военный факультет Куйбышевского мединститута.

Юный лейтенант-медик уезжает на Дальний Восток. Суровый край стал родным. Здесь и сыновья родились. Он любил жизнь, умел получать удовольствия от прожитого. Учился всегда и всему.

Прыгал с парашютом, уходил в тайгу на несколько недель во время отпуска, сплавлялся по стремительным сибирским рекам. Ходил с друзьями на охоту, рыбачил на зорьке. Все было в жизни Петра прекрасно.

Суровая природа учила его принимать нестандартные решения, как будто готовила его к чему-то большому и опасному. Его уважали сослуживцы. А тут и сыновья стали один за другим подрастать. Теперь он уходил в тайгу с ними.

Как любой мужчина гордился ребятами. Теперь уже они стали офицерами. Продолжают его офицерское дело…

Когда еще сыновья были маленькие он забрасывал их подарками. А жена ссорилась с ним, говорила, что это неправильное воспитание. Он смеялся – нельзя испортить лаской и добротой. А может помнил свое голодное детство.

Или спешил исполнить свой отцовский долг перед ребятами. Его земной путь был таким коротким.

Судьба

Служба и семья. Как разделить? Или соединить? Все офицеры слышали в свой адрес обидчивые слова жены о том, что уходит в ночь, оставляя семью в одиночестве. А бесконечные командировки?

Он сказал любимой женщине: «Ты частица моей души. Я жалею вас так же, как себя». И берег ее, как мог. Из командировки звонил только с лаской и радостью – никогда не говорил о войне.

Спрашивал о детях, о работе, о погоде. Даже спрашивал, какой размер ботинок она купила младшему сыну. О войне ничего не говорил. И она поддерживала его игру – ничего не говорила, как не спит по ночам, как плачет в подушку.

А страшные сводки уже ложились на стол командования. И он шел в бой со смертью, вытаскивая каждый день из мертвой хватки войны, раненых молодых парней. Народ еще верил, что политики остановят бойню. Но Петр Захарчук…

Он был пацифистом, как многие врачи мира, но в рассуждения пацифистские не вступал. Офицерские погоны лежали на его плечах. Он делал свое врачебное дело каждый день с утра до вечера. И спал урывками.

Шел поток раненых. Его стали называть ангелом-хранителем. Сутками стоял ангел-хранитель у операционного стола. И надеялся только на Бога, потихоньку крестясь, чтобы никто не видел.

Та командировка закончилась для него удачно. Он вернулся домой живой.

Он тяжело принимал публикации в СМИ, где откровенно цинично унижали армию.

И он уехал опять на войну. Там все было предельно ясно и честно. Он сам шел впереди военных медиков на поле сражения собирать раненых. И молодые медики шли с ним, уверовав, что его пуля не берет.

Его долг – спасение раненых. А трусы на войне погибают первыми. Это еще из истории он помнил. Каждый день он был русским офицером – подтянутым, побритым, аккуратным и пунктуальным.

Его поведение на войне – осознанное и хладнокровное – черта характера.

Рассказы об ангеле-хранителе

Они вывозили раненых из Грозного. И попали в засаду. Были тяжелые раненые. По рации им запретили ехать в госпиталь – надо переждать. Есть опасность засады. Но Захарчук видел, что раненые на пределе и рискнул.

Подполковник приказал водителю гнать во всю мощь. И по броне застучали пули. Отстреливались два офицера…И вдруг Захарчук в пылу боя спросил второго офицера: «Ты не знаешь, тут другие грибы водятся кроме стреляющих мухоморов? У меня лукошка нет».

Так он отвлекал раненых от боли и страха. Он знал, как чувство страха может погубить все. Ему верили. А на войне все равны – и генерал и рядовой. Пуля, она не видит кто перед ней.

Последний бой

Шестого март 96-го стали со всех сторон поступать просьбы от бойцов. Было очень много раненых в разных частях города. И Захарчук не выдержал – надо собирать раненых. БТР шел груженым под завязку.

Две засады проскочили, а третью…Боевая машина горела. Раненых вытащили и отправили в тыл с другими машинами, а Петр Захарчук, врач, в чью обязанность входила работа по спасению раненых, остался на прикрытии.

Братишек надо было спасать от огненной свинцовой пурги. Он ранен, но выйти из боя уже не может. Просто некуда. Подполковник Захарчук Петр Михайлович получил смертельную рану.

Уже лежало в кармане закрытое командировочное удостоверение. Его ждали жена и сыновья, а подполковник лежал бездыханным. А рядом бились братишки, защищая погибшего подполковника.