«Кровавый генерал»: в каких преступлениях обвиняли Алексея Ермолова

«Усмиритель Кавказа», генерал Алексей Ермолов, в течение 10 лет занимавший должность проконсула этого неспокойного региона, оставил о себе неоднозначную славу. Часть историков полагает, что его действия, продиктованные имперской политикой, помогли России наладить отношения с горскими народами, а другие обвиняют его в преступных деяниях и разжигании межнациональной розни и религиозного фанатизма.

Грозный Ярмул

Появившись на Кавказе в 1816 году, герой Отечественной войны генерал Ермолов занял пост главного управляющего гражданской частью и пограничными делами в Кавказской и Астраханской губерниях, а также в Грузии.

Стремясь, навести порядок на вверенной ему территории, которую в отличие от своих предшественников он воспринимал не как «проклятое Богом место», а стратегически важный геополитический плацдарм, Алексей Петрович порой действовал весьма жёстко.

По мнению историка Юрия Клычникова, основатель крепостей Нальчик и Грозная, Ермолов в корне изменил политику Российской империи на Кавказе, которая до него сводилась к задабриванию чинами и высоким жалованием глав местных кланов.

Полагая, что заставить непокорные народы интегрироваться в российское общество можно только посредством грубой силы, генерал, получивший прозвище «грозный Ярмул», не гнушался совершать карательные рейды, в результате которых гибли не только преступники, но и ни в чём не повинные люди.

Целью неизбирательных репрессий Ермолова было уничтожение традиционного уклада жизни на Кавказе и повсеместное насаждение русских порядков.

Настраивая против себя горцев, он упразднил шариатские суды, заменив их Временным судом по гражданским делам, а также собственноручно записал текст особой молитвы для мусульман, в которой вся хвала адресовалась русскому императору. Надо заметить, что слова данного намаза не прижились.

Сила в силе

Мария Позднякова в статье «Грозный Ярмул: как генерал Ермолов обустраивал Кавказ» отмечает, что военачальник не считал возможным установление добрососедских отношений между русскими и горцами при помощи дипломатии.

По этому поводу в записках Ермолова есть строки: «…слёзы жителей наших на Линии, где редкое семейство не обошло убийство или разорение от хищничества… Снисхождение в глазах азиатов — знак слабости, и я прямо из человеколюбия бываю строг неумолимо. Одна казнь сохранит сотни русских от гибели и тысячи мусульман от измены».

Генерал от инфантерии полагал, что исторически сложившаяся свободолюбивая психология горцев и их племенная разобщённость не позволят мирным способом установить прочный мир между Россией и Кавказом.

Именно поэтому его руководством на новом месте службы стал девиз: «Ни один набег не должен остаться безнаказанным».

В связи с этим показательным является случай связанный с захватом чеченцами в 1817 году начальника штаба корпуса, полковника Шевцова, за которого был потребован фантастический выкуп в размере 18 телег серебра.

Узнав о происшествии, Ермолов не стал, как его предшественники вступать в переговоры с горцами, пытаясь снизить сумму вознаграждения и оттянуть сроки его внесения. Вместо этого он приказал казакам захватить 18 знатных старейшин чеченских кланов, и после удачно выполненного задания, сообщил кавказцам, что если в течение 30 дней Шевцов не будет выпущен из плена, все заложники будут казнены. К большому изумлению российских властей план Ермолова сработал, и чиновник был обменян на старейшин.

Спецоперации

В «Военной энциклопедии Сытина» в разделе, посвящённом Ермолову, зафиксировано, что он руководил операцией по «усмирению» Горного Дагестана и Чечни. Именно после этих событий его именем, ставшим нарицательным, горянки пугали непослушных детей, а горцы проклинали всё на свете.

Безжалостные военно-захватнические операции Алексея Петровича были нацелены на безоговорочную капитуляцию кавказцев. Для облегчения своей задачи генерал, по мнению историка Семёна Экштута, «сознательно сеял семена розни» между многообразными кавказскими народами, чтобы натравив, их друг против друга, ослабить обоих.

Исследователь Дмитрий Олейников в работе «Большая война» пишет, что войска Ермолова не церемонились с непокорным населением: их аулы сжигались, скот истреблялся, сады вырубались. Те, кто, поддавшись страху, соглашались перейти на сторону генерала, должны были присягнуть на верность российскому императору и выплачивать в казну государства дань.

Не желавшие сдаваться кавказцы, которые состояли в боевых отрядах, подлежали уничтожению, как впрочем, и те, в чьих домах они скрывались. Согласно его директиве, если чеченская семья отказывалась выдавать уличённого в противоправной деятельности против русских или казаков родственника, то задержанию должен был подвергнуться весь род. Если жители аула вставали на защиту подобной семьи, укрывали её или способствовали бегству, то селение подлежало полному истреблению.

Такой участи был удостоен аул Дады-юрт, жители которого отказались выдавать императорским властям участников кавказского сопротивления, а также отвергли ультиматум покинуть свои дома. В результате разыгралась трагедия, в ходе которой погибла четвёртая часть русских военных, принимавших участие в операции, а аул вместе с подавляющим числом населения был стёрт с лица земли.

Своими действиями Ермолов подтверждал, что слова, сказанные им старейшинам чеченских аулов не пустой звук, а реальное предупреждение: «Лучше от Терека до Сунжи оставлю выжженную пустыню, чем потерплю в тылу русских войск убийства и грабежи».

Отношение к Ермолову

Алексея Ермолова называли на Кавказе «кровавым генералом». Его воспринимали как врага, карателя и палача, повинного в геноциде многих местных народов.

Обозреватель Дмитрий Карцев, считает, что политика русского военачальника по интеграции лояльной к властям горской элиты в российское дворянство, вместо ожидаемого результата по сближению, способствовала дискредитации старой знати и созданию пустоты в управлении.

Историк Дмитрий Олейников, утверждает, что безжалостность Ермолова спровоцировала рост радикального исламизма, всплеск фанатизма горцев в борьбе с «неверными» и возникновение религиозного направления мюридизм с последующим образованием Имамата во главе с Шамилем.