Никол Пашинян назвал Турцию главным спонсором войны

Премьер-министр Армении Никол Пашинян дал интервью генеральному директору МИА «Россия сегодня» Дмитрию Киселеву. Текст приводим ниже. — Господин премьер-министр, здравствуйте. Большое спасибо за согласие ответить на наши вопросы в это трудное для Армении и всего мира время. Как вы оцениваете результаты боевых действий с 27 сентября? Каковы потери сторон, и много ли пленных? — Ситуация очень сложная. Есть потери с обеих сторон. Армия самообороны Нагорного Карабаха держит оборону, организует оборону, и ситуацию я могу оценивать как довольно-таки сложную. — То есть оценить потери сторон и количество пленных пока не удается? — Очевидно, что это действительно очень жестокая война. Многие эксперты говорят, что это беспрецедентная по своим масштабам война в XXI веке, потому что тут задействованы все виды вооружений: танки, беспилотники, самолёты и вертолёты, бронетехника, артиллерия, ракетная артиллерия и так далее. И очень много солдат и войск вовлечены в эти военные действия. То есть очень масштабные и жестокие бои идут, и на данный момент армия самообороны Нагорного Карабаха держит оборону. И фактически мы можем сказать, что планы Турции и Азербайджана блицкригом взять под контроль Нагорный Карабах провалились. — Господин премьер-министр, мы часто слышим об иностранных наемниках и террористах, которые воюют на стороне Азербайджана. Есть ли у вас доказательства этого, и воюют ли иностранцы на стороне Армении? — Об этом уже весь мир говорит. Это очень важный нюанс, и важен он еще и потому, что поможет понять, кто и по каким соображениям начал эти военные действия. Конечно, есть конкретные доказательства, что боевики-террористы из Сирии участвуют в боях против Нагорного Карабаха. Эти видеодоказательства уже опубликованы в соцсетях и СМИ. И сейчас очевидно, что Турция — главный спонсор этой войны. Турция нанимала и перебросила этих боевиков-террористов в зону конфликта Нагорного Карабаха. И по решению, и под патронажем Турции было принято решение начать войну, атаку против Нагорного Карабаха. Важно понять, почему? Потому что было очевидно, что армия Азербайджана в одиночку не способна воевать против армии самообороны Нагорного Карабаха. И поэтому Турция решила привлечь террористов, турецкие войска — они вовлечены не только в руководство военными действиями, но ещё и непосредственно спецподразделения турецкой армии (на земле — ред). По некоторой информации, в военные действия еще вовлечены и спецподразделение армии Пакистана. И я думаю, что в том, что касается как минимум участия боевиков со стороны Турции — это уже доказано во всём мире, потому что очень многие международные СМИ уже пишут об этом. Очень интересная информация пришла в течение последних дней из России, с Северного Кавказа, когда в Чечне и Дагестане были уничтожены боевики, и была информация, что эти боевики приехали в Россию из-за рубежа, приехали из Сирии. И я вижу тут непосредственную связь в этом процессе: боевики из Сирии были переведены Турцией в зону конфликта в Нагорном Карабахе, чтобы начать войну против Нагорного Карабаха, а сейчас они уже появляются на Северном Кавказе. Это очень примечательный факт, который показывает, что данная ситуация уже не просто о конфликте в Нагорном Карабахе, а вышла за его пределы в его локальном смысле. Это уже региональный полномасштабный конфликт, который затрагивает конкретные интересы региональных стран. Я думаю, что особенно в России должны быть очень внимательны к этому факту. Что касается армянской стороны: конечно же, никаких иностранцев, которые воевали бы на стороне Нагорного Карабаха, нет. Могут быть некоторые армяне, которые приехали из диаспоры поддержать соотечественников. Но, конечно же, их нельзя считать наемниками. — В московских соглашениях от 10 октября упоминаются базовые принципы урегулирования, расшифруйте, пожалуйста, эти принципы, как Вы их понимаете? — Эти принципы общеизвестны: это право на самоопределение народов, это неиспользование силы или угрозы использования силы, территориальная целостность. Вопрос в том, как эти принципы интерпретируются сторонами. Потому что в ходе переговорного процесса оказалось, что разные стороны по-разному интерпретируют эти принципы. И сейчас мы имеем ситуацию, когда один из этих очень важных принципов уже нарушен. Я уже говорил о нем — это неиспользование силы или угрозы силы для решения нагорно-карабахской проблемы. — Господин премьер-министр, если говорить о компромиссах, то на какие компромиссы вы были бы все же готовы? И есть ли черта, за которую вы не отступите ни при каких обстоятельствах? — Да, конечно, есть такая черта, и эта черта — право на самоопределение народа Нагорного Карабаха. И всегда во все времена Армения была готова на такой компромисс. И самая известная инициатива — Казанская инициатива, когда Армения была готова на конкретный компромисс. Но Азербайджан отказался подписывать эти соглашения, потому что Азербайджан не хотел и не хочет принять право на самоопределение армян Нагорного Карабаха. И право на самоопределение Нагорного Карабаха — это для нас черта, конечно, это для нас черта, красная черта, за которую мы не можем перешагнуть.

— Простите, я уточню, о каком конкретно компромиссе вы говорите? — Я сказал, что Армения была готова к компромиссам. И вы спрашивали, есть ли красная черта, через которую мы не перешагнем. И я сказал, да — это право на самоопределение народа Нагорного Карабаха. — Просто о черте мы сказали, а о каком-то конкретном компромиссе? Вы не хотели бы приводить примеры такого компромисса, я правильно понял? — Вы знаете, сейчас в московском заявлении были оговорены конкретные шаги, как восстановить конкретный переговорный процесс. И под этим соглашением уже описаны конкретные шаги, и мы готовы пойти на такие шаги, чтобы решить нагорно-карабахский вопрос. И мы готовы на такие компромиссы, мы готовы на пропорциональные компромиссы, на которые готов Азербайджан. — Спасибо, господин премьер-министр. Мы действительно говорили, что эта война отличается необычайной жестокостью, эта жестокость уже вошла в историю, и оба лидера вошли в историю как участники жесточайшей войны. А каким Вы бы хотели в истории все же остаться после этого? — Это вопрос не каких-то личных амбиций. Я хотел бы, чтобы в итоге этого конфликта нагорно-карабахский конфликт был окончательно разрешен. На базе компромисса. Чтобы мы нашли такое решение, которое было бы приемлемо для всех сторон – Армении, Нагорного Карабаха и Азербайджана. И это было бы окончательное решение. — Господин премьер-министр, я задал все запланированные вопросы. Может, Вы хотели бы добавить что-то еще от себя? — Конечно. Отвечая на ваш первый вопрос, я сказал, что очень важно обратить внимание на цели, которые есть у Турции в данном процессе. Я уверен, что Турция после известных событий начала 20 века (хочет) вернуться на Южный Кавказ, чтобы продолжить политику геноцида армян на Южном Кавказе. Это очень важно понять, что для Турции это прагматическая цель. Не эмоциональная цель, но прагматическая цель, потому что армяне Южного Кавказа — последний барьер для Турции, для экспансии на север, для экспансии на восток и для экспансии на юго-восток, потому что я уверен, что это продолжение имперской политики Турции. И все, что происходит сейчас на Южном Кавказе нужно рассмотреть в контексте той политики, которую Турция проводит в Средиземном море, в Ливии, в Сирии, Ираке, в отношении Греции, Кипра. То, что сейчас происходит, я уже сказал, этот процесс уже вышел за рамки локального Нагорно-Карабахского конфликта, сейчас происходит передел. Турция хочет провести передел Южного Кавказа, точнее, взять под контроль весь Южный Кавказ и сделать его плацдармом для дальнейшей экспансии по направлению Севера, Востока и по направлению Юго-Востока. Я думаю, что в этой ситуации уже конкретно затрагиваются интересы национальной безопасности многих стран и, в том числе, в первую очередь, Российской Федерации. Я не случайно напомнил о той информации, которая приходит из Чечни и Дагестана. Откуда эти боевики появились — в Чечне и Дагестане, сирийские боевики? Для меня очевидно, что они появились из зоны Нагорно-Карабахского конфликта. И вопрос в том, случайность ли это или запланированная акция с целью дестабилизировать Северный Кавказ, чтобы отвлечь российское внимание от событий, которые сейчас происходят на Южном Кавказе – в зоне Нагорно-Карабахского конфликта. Это очень важный нюанс, который должны оценить в России.