Борис Титов: Две трети уголовных дел в отношении бизнесменов исходят от таких же, как они

— Борис Юрьевич, в последние годы предприниматели жалуются на ухудшение делового климата. Так ли это? — К сожалению, да. Мы постоянно проводим опросы предпринимателей, и динамика показывает, что ситуация ухудшается. В первую очередь это вопрос экономический: насколько сегодня выгодно вести бизнес? Более 60 процентов опрошенных заявили, что они по-прежнему в кризисе. Пять лет уже! Спрос просел, налоги растут, государство богатеет — профицит бюджета порядка трех триллионов, а вот народ — беднеет. Следовательно, предприниматели все меньше и меньше продают свои товары. Меньше продавать — меньше производить, сокращать рабочие места. И товаров люди будут и дальше покупать все меньше. Этот круг и определяет сегодня состояние делового климата. — Вы напомнили об административных барьерах. Но ведь президент и правительство сильно ограничили число и возможность проверок бизнеса? — Есть система регулирования, которая и указывает требования к бизнесу. У нас же предприниматели, как и большинство людей, не знают, когда и где должны заканчиваться проверки, сколько длиться. А ведь часто бывает, что законодательство в одной и той же сфере, которым руководствуются смежные ведомства, имеет нюансы. Иногда они взаимоисключающие, причем в каких-то мелочах! А бизнесмен должен всем этим руководствоваться, иначе штраф или административное закрытие. Конкретно по проверкам: мы провели их аудит по регионам и выстроили специальный рейтинг «проверки как инструмент административного давления». Выяснили, что плановых и внеплановых привычных проверок стало меньше. Но за это же время выросло количество проверок, которые проводятся вообще без участия прокуратуры! Их по-разному называют — административные расследования, мониторинги. А проверяющие ведут себя как алчные гаишники из анекдотов. Вот поэтому предприниматели жалуются на административное давление. Куда податься бизнесмену — Но почему законопослушный бизнесмен не может элементарно «послать» алчного чиновника-проверяющего? — Мы знаем, в каком регионе России, какие ведомства, скажем так, сильно усердствуют. По числу проверок, по штрафам, по их объему. Штрафы, кстати, становятся больше по объемам — десятки миллиардов ежегодно, это существенная часть доходов бюджета. Вообще, конечно, такая ситуация с проверяющими и контрольными органами во многом унаследована от СССР. Для законопослушного бизнеса все сложно: некуда им идти жаловаться, когда есть только противоречащие друг другу ведомственные акты вместо федерального закона. Сейчас государство проводит «административную гильотину», отсекает все лишние требования, которые принципиально не могут быть выполнены. Мы, бизнес-сообщество, ждем, что в документах будут указывать исчерпывающие перечни причин, поводов, санкций. — Омбудсмены постоянно получают жалобы на преследование предпринимателей по экономическим статьям УК. Ведь эта проблема не так давно возникла? Есть ли наиболее опасные в этом смысле регионы? — Думаю, она также унаследована от СССР. Способ привлекать госструктуры для решения собственных хозяйственных задач существовал и тогда. Но бурно все это расцвело в конце 90-х, когда были крупные корпоративные войны, рейдерские захваты. Тогда была и другая опасность — бандитское давление на бизнес. Но в последние годы, с ростом числа и влиятельности чиновников, многие хотят капитализировать должность. Вдобавок у них на руках и этот инструмент — возбуждение уголовного дела. Открыть его можно по любому факту! И даже не надо ничего доказывать, сам факт вредит. Предприятие тут же «проседает»: банки отзывают уже данные кредиты, не дают новых — ведь появились неучтенные риски, идет конфликт. А банки в такой ситуации всегда предпочитают держать паузу. Так же себя начинают вести поставщики, партнеры, потребители... А уж если руководителя еще и в СИЗО поместили, то начинаются проблемы в управлении бизнесом. О развитии можно забыть надолго, если не навсегда. У нас 80 процентов бизнесменов говорят, что полностью или частично потеряли бизнес после возбуждения дела! — Но ведь часто за силовиками стоит не чиновничья алчность, а конкуренты этого предприятия? — К сожалению, в огромном количестве дел, которые сейчас идут, главным или первичным инициатором является такой же бизнес! Что-то не поделили, кто-то кому-то не доплатил при выполнении контракта. И вот вместо похода в арбитражный суд одна из сторон пишет заявление. Или с возмущением пишет мне, допустим, Пяткин: «Почему не возбуждают дело на Пупкина?» Две трети уголовных дел в отношении бизнесменов изначально исходят от таких же, как они. А не от силовиков или чиновников. Предприниматели увлеченно пилят сук, на котором сидят. Но мы все равно помогаем им в судах. Просто не в тех конфликтах, где спор идет между игроками рынка, а там, где бизнес страдает от действий государства. Оно здесь играет очень интимную роль: вместо того чтобы пресекать конфликты подобного рода, помогать их разрешать, отдельные чиновники не то что не помогают, они еще и свою долю имеют! Вот поэтому, когда мы видим конфликт и что государство в лице чиновника нарушает закон, мы помогаем этим предпринимателям. Тревожная карта — Борис Юрьевич, вы можете назвать регионы, где проблема преследования бизнеса наиболее остра? — Мы ориентируемся на рейтинг давления, о котором я уже говорил. Но считаем, что там, где вообще нет этого административного давления, также нездоровый деловой климат. Получается, что там государство не выполняет свои функции в качестве регулятора. Нет регионов, где вообще бы отсутствовала проверочная деятельность. Но где-то она меньше, где-то больше. И я, как уполномоченный при президенте РФ, считаю, что хороши те регионы, где найден баланс между тем и этим. В этом случае мы видим и нормальный уровень инвестирования в экономику, и, с другой стороны, нет проблем у населения с качеством продукции или услуг. Это означает, что регуляторы хорошо выполняют свои функции. Такой баланс стабильности найден в Москве, Санкт-Петербурге, Татарстане. А есть, например, Саратовская область, где административное давление самое сильное в стране. Чрезмерными уголовными репрессиями для бизнеса грешит юг России. Есть проблемы в Сибири, а самыми спокойными можно назвать ряд самых маленьких регионов. В Чечне вообще давления на бизнес не выявлено, а в Осетии или Дагестане — наоборот. В Дагестане только сейчас (после смены руководства республики и столицы, ряда арестов министров — прим. «ВМ» ) начали вылезать наружу истории, как кланы массово даже не обирали бизнес, а просто отбирали собственность. — Года полтора назад началась борьба с коррупцией в верхах, как вы полагаете, поможет ли это положению бизнеса? — Есть хороший пример. Более 80 процентов бизнесменов жалуются, что их за нарушения наказывают штрафами, даже без всяких предупреждений. Но если мы говорим о чиновнике, то, когда в его отношении возбуждается административное производство, в 80 процентах случаев в итоге все сводится, в худшем, к дисциплинарному внушению. В оставшихся 20 процентах случаев — к штрафам или более серьезным мерам. Существует статья 169 УК РФ («Воспрепятствование законной предпринимательской деятельности» — прим. «ВМ» ), по ней возбуждают едва ли двадцать дел в год, но только в единичных случаях чиновники получили что-то серьезнее штрафа. Чиновники и бизнес — это разные весовые категории, и первые чувствуют себя очень спокойно. Выходя на ринг, они знают, что положат бизнес одним ударом, ну а ему приходится только отползать. — Раз уж вы сравнили с боксом... Как вы думаете, борьба будет вестись до полного уничтожения одного из участников? — Для того чтобы Россия стала удачным местом для инвесторов, должны быть соблюдены три опорных показателя. Безопасность, удобство, выгода. По безопасности: конечно, банд уголовников, как в 90-е, больше нет. Но для западного бизнесмена тюрьма — это что-то существующее в параллельном мире. У нас — часть русской жизни. По удобству: появились службы «одного окна» и что-то подобное, но все нивелируют проверки, ужесточение требований, высокие сборы, налоги, тарифы, процентные ставки. Выгода — налоги, ставки, сборы у нас чрезмерно высоки. Доступ к кредитам затруднен. Бизнесом заниматься у нас невыгодно! И все эти структурные проблемы ни к чему хорошему не приводят. Но все равно позитив есть. Бизнес — это частная инициатива и постоянная энергия что-то делать, что-то создавать. И она будет развиваться, какие бы препятствия перед ней ни стояли! Как бы ни давили, она будет расти. Но у нас так — все, что подрастет до некоторого уровня, срезается. Но если дать этому вырасти, станет не страна, а сад. Мы могли бы потенциал экономики России поднять на огромную высоту! Аппарат уполномоченного проводил исследования макроэкономической ситуации, предложили президенту России «Стратегию роста» и исследовали в ней возможности страны. У России потенциал экономического роста — 7–8 процентов в год по самым скромным подсчетам, а по чуть более нескромным — более 10 процентов! У нас огромное количество недоинвестированных ниш и возможностей развивать те или иные проекты. Где зарыт потенциал роста — Борис Юрьевич, вы слышали о так называемой петле Паршева? — Да, эта популярная теория звучит как «мы — страна, в которой невыгодно производить». Это не так. У нас богатые сырьевые запасы, переработка которых не зависит ни от климата, ни от расстояния. Кроме того, у нас есть огромная часть продукции, которая обычно производится локально. Там, где люди живут, там ее и производят. Хлеб надо печь на месте, а не в Китае! Молоко и молочные продукты, гвозди, доска, элементарная мебель. Или такой пример: в Польше, если вы придете в IKEA, на полках найдете 85 процентов товаров местного производства. У нас здесь комиссия из головного офиса этой корпорации не нашла ни одного товара местного производства! Даже молотки завозим из Китая. И дело не в «петле Паршева», просто невыгодно и опасно. А ведь это — потенциал нашего роста. Мы подготовили по поручению президента России исследование «Устойчивый рост несырьевого сектора», где определили девять приоритетов, в которых есть серьезный потенциал. Российская экономика может расти, важно лишь правильно выстроить экономическую политику и расставить приоритеты. В Китае, наверное, дешевле шить одежду. А вот делать те же электродрели лучше умеют у нас. У китайской продукции нет стиля, дизайна, они не могут качественно делать многие вещи. А мы можем! И высокое качество товаров должно быть особенностью российских марок. У нас есть выживающие компании, например, производитель самых современных детских колясок. Но они еле-еле конкурируют с каким-то польским производителем! А дело в том, что там польское государство поддерживает проект, в том числе особым налоговым режимом. А у нас чиновники постоянно ухудшают доступ российского производителя к спросу! Так, по нашим данным, те же поляки борются за наши госзаказы в некоторых регионах, через российские структуры, конечно. — Ежегодный доклад бизнес-омбудсмена президенту страны, другие ваши доклады — это действенные инструменты? — Хотелось бы, конечно, большей эффективности. Президент расписывает поручения по докладу правительству, правительство часто поступает с нашими докладами по-разному. Иногда эффективно использует, иногда не очень. Но, надеюсь, в этом году все будет по-другому, так как мы пошли по несколько иному пути. Вместе с Минэкономразвития в рамках их «Программы по улучшению делового климата» и на базе Аналитического центра при правительстве мы уже смотрим по нашему докладу, кто и с какими предложениями не согласен. Определяемся с порядком решения, готовим протокол разногласий с теми, кто не согласен. Сердце гражданского общества — Какие действенные инструменты для защиты предпринимательского сообщества есть у омбудсмена? — Прежде всего мы действуем на базе 78-го Федерального закона «Об уполномоченных». И по нему у нас есть целый ряд полномочий, который нас отличает от общественных организаций. Когда мы ставим вопрос перед органами власти, нам обязаны дать ответ. Мы имеем право участия в проверках вне зависимости от того, хотят ли нас там видеть представители контрольных органов или нет. Мы осуществляем контроль чистоты проверок. Имеем право участвовать в судах, вплоть до Конституционного. Но при всех государственных полномочиях мы бы ничего не могли сделать, не будь общественной поддержки! Она огромна! Те же обращения в аппарат — их огромное количество, а ведь надо все проверить на наличие описываемых нарушений. У нас работает большое количество общественных юристов, адвокатов, естественно, бесплатно. Другое адвокатское сообщество помогает нам защищать предпринимателей в судах. Мы не можем себе позволить многое, а вот поддерживающие нас общественники создают нужное влияние в тех местах, где мы видим абсолютно точно нарушение закона. Сайты, интернет, социальные сети, суды — они нас поддерживают. Государственные полномочия вместе с общественной поддержкой — это действенное сочетание. — Многие чиновники уверяют, что наши производители за годы санкций научились делать все, от сыра до самолетов. Так ли это? — На малый и средний бизнес санкции практически не повлияли. Ведь что это такое? Отсутствие доступа к иностранному финансированию. А у нашего малого и среднего бизнеса огромные проблемы из-за тех санкций, которые на нас накладывает Центробанк РФ! Из-за искусственного поддержания высокой процентной ставки невозможно брать деньги в кредит (на развитие бизнеса — прим. «ВМ» ). Вдобавок есть сложная система банковских залогов. Нужно менять систему обеспечения, снижать ставки, вводить госгарантии, чтобы ЦБ мог финансировать под залог ценных бумаг предприятия. А наш ЦБ работает как организация, для которой самое главное — избегать рисков и приносить прибыль, а вовсе не развивать экономику страны! А запрет на ввоз сыра, яблок и прочего только поддерживает эти отрасли в стране. Но российские сыры так и останутся не самыми лучшими, пока внешние рынки закрыты: нельзя стать лучшим, не соревнуясь с конкурентами, — это закон рынка. Протекционизм был всегда, но он хорош только как временная мера. Как у китайцев, которые оговорили себе много всего при вступлении в ВТО. А потом, пользуясь временными таможенными барьерами, создали внутренний авторынок, а затем стали ведущими экспортерами в мире. Начали конкурировать с США и Европой на их же рынках. Все можно и нужно делать разумно. России нужна разумная, взвешенная, системная, профессиональная государственная политика, которая должна сочетать открытость рынков с временными мерами поддержки своей промышленности. СПРАВКА Борис Титов родился в Москве в 1960 году. В школу пошел в Новой Зеландии, где работал представителем Минвнешторга СССР его отец. С десяти лет проживает в Москве. Окончил английскую спецшколу, экономический факультет МГИМО. Работал во внешнеторговом объединении Союзнефтеэкспорт. С 1989 года работал в совместных предприятиях, затем стал владельцем бизнеса по торговле нефтехимией и СПГ. С 2006 года Титов владеет торговой маркой «Абрау-Дюрсо» (Крым), рядом других компаний. Был кандидатом в президенты РФ в 2018 году. Действительный государственный советник РФ 3-го класса, кавалер ордена Почета, двух медалей, офицер Почетного легиона Франции. Читайте также: Экономист Денис Ракша: В столице увеличивается пространство для досуга и бизнеса