"Где стихи и светлы, и нежны..."
Юрий Фёдорович Ильясов (1950-2012) - поэт, член Союза российских писателей.
Автор стихотворных книг "Устремление сердца" и "Идущий следом", лауреат конкурса имени К. Нефедьева в номинации "Поэзия" за 2003 год.
* * *
Пойдём туда, где чисто и светло.
Там женщина - такая недотрога,
Высокие ступени у порога
Там первозданным снегом занесло.
А женщина нас любит, как сестра.
И стол накрыт. Дымятся чашки с чаем.
И мы с тобою в ней души не чаем
За щедрость безграничного добра.
Куда мы шли? Иль стёжка? Иль стезя?
Пойдём - там ничего не обещают,
А просто понимают и прощают,
Хотя простить давно уже нельзя.
И снег летит в оконное стекло.
...Была такая долгая дорога,
Такая боль, что нужно, ради Бога,
Прийти туда, где чисто и светло.
Идущий следом
На поле боя бытия,
Крича, пророчу
Беду в глухие души - я,
Идущий ночью.
Кругами ада я ведом,
Мне путь неведом.
Зачем покинул ты свой дом
И деву в грустном доме том,
Идущий следом?
Тебя такая ждёт печаль,
Что и не снилась,
И немоты твоей печать,
Как Божья милость
Тому, кто духом не окреп.
Поймёшь ты вскоре,
Что у поэта - чёрный хлеб,
Который горек.
...Ты слышал, но не отвечал.
Молчать уместней,
Ведь впереди плечо-причал...
И вот твой голос прозвучал
Чудесной песней.
За голос - болью заплати,
Единый брат мой.
И нет тебе теперь пути
Назад, обратно.
Догнавший кровью и трудом,
А не парадом,
Покинувший родимый дом
И деву в грустном доме том,
Идущий рядом,
Скажи, ты Цезарь или Брут
Любви и Веры?
Смотри - из бездны восстают
Твои химеры,
И нищету людской тщеты
Узри воочию.
Уже не я... отныне ты
Идущий ночью.
Душа моя про боль свою
Всю песню спела.
Остановлюсь и постою
С берёзой белой.
Потом присяду на пенёк
В молчанье слова.
Я тот, из детства паренёк,
Кто был средь мира одинок,
И вижу снова,
Как льётся синяя река
В просвет осины,
Хитроплетенье паука
В небесной сини.
Вот мурава и муравьи,
Где каждый - рыжий.
И роща светится в любви
Листвою-крышей.
И дева, утренней красе
Даруя жалость,
Пришла по полю, по росе,
Ко мне прижалась.
Она ждала так много лет
Счастливой доли...
Скажи, откуда этот свет?
Из песни боли.
...Вставало солнце - горячо
И незакатно,
Сгорали под его лучом
Ночные пятна,
Ночные боль, и стон, и страх
Уходят в небыль.
Светлеет слово на устах,
Светлеет небо,
И щёлкал соловей в зарю,
Как сумасшедший...
Зарю встречая, говорю:
За всё тебя благодарю,
Вперёд ушедший.
Два монолога
Но убивают все любимых...
О. Уайльд
1.
Булыжник под сердцем
и в горле задавленный стон...
Тоска... Маята...
Непосильная ноша... Заноза...
Какое имеешь ты право
врываться в мой сон,
Опять сокрушая меня -
то мольбой, то угрозой?
Какое имеешь ты право
входить наяву
В мой дом и хранить
невозможное это молчанье?
Сниму я с плиты
недовольно бормочущий чайник,
Не чай заварю,
а полынную, злую траву,
Разлуку-траву...
Прикури от плиты напоследок
Нет спичек,
вчера ты последний забрал коробок.
Несчастный поэт,
меж землёю и небом посредник,
Зачем не сберёг для меня
твою душеньку Бог?
Глаза безнадёжны твои
и пустого пустей.
Ты - пепел остывший.
Ну как мне к тебе прислониться?
Не в небе журавль -
я обычная баба - синица,
Но ты забросай
полевыми цветами постель,
Ведь я на излёте в любви,
где таится отрава,
Где бабий мой век
так стремительно стал убывать...
Свернуть бы налево...
Найду ли дорогу направо?..
Какое имеешь ты право
меня убивать?
2.
Хватит праздновать боль!
Не молю. Не грожу. Ухожу.
Помолчим. Вот ключи.
Стал навеки свободен сейчас я.
Мы расстались с тобой -
я тебе на прощанье скажу
Незадолго до счастья - скажу -
незадолго до счастья.
Равнодушно в подушку
сегодня зевает кровать
Божий рай для двоих?
Или, может быть, чёртово пекло?
А недавно манила
в последней любви догорать...
Мало стоит любовь
под лавиною чёрного пепла.
Мало стоит душа,
коль в кармане уже ни шиша
Ни за грош пропадёшь
от любовной горячки и белой.
Или чудилось мне,
что к душе прикасалась душа
На стремительном, жадном
и радостном празднике тела?
Не грусти. Улыбнись.
Вслед за мною, родная, скажи,
Что трудней нам покаяться,
чем умереть без причастья,
Что любимые дети
зачаты от судорог лжи.
Потому мы расстались с тобой.
Незадолго до счастья.
* * *
Телевизор включил,
фронтовую он слушает сводку.
Не цветы он купил
для свиданья с любимой, а водку.
Как зашореный конь -
всё по кругу, по кругу, по кругу,
Он по жизни бредёт
и ведёт за собою подругу.
Понимаешь яснее, что жизнь коротка,
коль к тому же
Дорогая всего лишь на час
убежала от мужа.
Огурец малосольный,
нарезанный тонко на части,
Тоже будет причастен
к нехитрому, общему счастью.
После долгой любви
на влюблённых напала зевота,
Ну а диктор сказал,
что в Чечне застрелили кого-то,
Ну а спутница, водку запивши
рассолом из кружки,
Позвонила домой и сказала:
"Звоню от подружки".
И сказала: "Сейчас выхожу.
Ох, какой же ты грубый!"
Бросив трубку, шагнула к трюмо
и подкрасила губы.
Телевизор вещал,
что бои продолжались у моря
Не с того ли любовник
изведал предчувствие горя?
Отчего же к железному сердцу
цыплёнком прижалось
Непонятное нечто,
похожее вроде на жалость?
Темнота за порогом,
как загнанный зверь за оградой,
Дорогая, прощаясь,
отметила щёку помадой.
На сожжённые души,
в движении грозном не споря,
Мерно катятся волны
от самого синего моря.
* * *
А ты меня не слушала, не слышала,
Ты - лодка без единого весла...
Не я в тебя вошёл, а ты вошла,
Вошла в меня - насквозь прошла - и вышла.
Я всё ж тебя забуду, егоза!
Не веришь и смеёшься, Евдокия?
Распахнутые, глупые такие,
Зелёные-зелёные глаза...
* * *
Я, наверное, братцы,
Заболел-занемог.
Если честно признаться,
Без неё я не мог.
Мир любовью закрыло.
От назойливых дел
Из разлуки на крыльях
Самолёта летел.
Только радостно ахнет,
Только косы - вразброс.
Земляникою пахло
У неё от волос,
Пахло клевером лето.
Влюблена, горяча,
Засыпала с рассветом
Она у плеча.
Иль она мне приснилась?..
Или в чём виноват?..
- Ничего не случилось, -
Прошептал листопад.
Ветер листья уносит.
Понимаю острей
Равнодушную осень
И молчанье полей.
Я живу беспечально
В одиноком дому.
Пусто, зыбко, прощально.
Хорошо одному.