Сын Алибасова рассказал о провалах в памяти отца, о здоровье Алибасова, а также о том, кто примет решение о месте реабилитации продюсера.

Известный советский и российский продюсер Бари Алибасов отравился средством для прочистки труб «Крот», так как упаковка средства похожа на обычную бутылку газировки. Об этом в эксклюзивном интервью Федеральному агентству новостей рассказал сын артиста Бари Бариевич Алибасов. Он видел злополучную бутыль с ядом в квартире артиста.

Сын Алибасова рассказал о провалах в памяти отца, о здоровье Алибасова, а также о том, кто примет решение о месте реабилитации продюсера.

Чечня, Косово и Алибасов

— Расскажите, каково сейчас состояние Бари Каримовича?

— Сегодня в восемь утра я увидел финальную папину гастероскопию, на который было показано, что ничего, что могло бы привести к летальному исходу, у папы в желудке не осталось. На основе этих анализов мы решили провести «спецоперацию» по вывозу папы из НИИ им. Склифосовского. Врачи сказали нам, что все, что касается химических ожогов, они сделали идеально, отлично справились с работой. Единственная проблема, которая осталась — ожог пищевода. Пока не ясно, не перекроет ли ткань пищевод полностью, когда зарастет. Но это будет понятно только через месяц.

— Поэтому вы его и забрали?

— Каких-то жестких причин, почему его надо продолжать содержать в реанимации нет. Но есть одно большое осложнение. Из-за того, что он пролежал в медикаментозном сне под седативными препаратами долго, с окончания медикаментозного сна прошло уже четыре дня, и до сих пор папа вообще не ориентируется во времени. Только сейчас он начинает узнавать некоторых людей вокруг.

— Он помнит то, что с ним произошло?

— Когда я увидел его вчера вечером, и сегодня утром у него было такое состояние: он постоянно «прыгает». Минут десять-пятнадцать он находится в одном месте и одном времени. Ему кажется, что он не в палате, что его привезли в клинику после авиакатастрофы. Или ему кажется, что группа «На-на» поехала во время Второй Чеченской войны в Чечню, то ему кажется, будто они в Косово и он из-за этого попал в больницу. То есть причину попадания в больницу до сих пор не помнит. Стабильнее всего он чувствует себя с женой, Лидией Николаевной Федосеевой-Шукшиной.

«Отправлю в Казахстан»

— Каковы планы по реабилитации Бари Каримовича?

— Мы должны были сегодня его отправить прямо из НИИ им. Склифосовского на реабилитацию в Казахстан. Его высокопоставленные друзья из Казахстана, которые приглашали его в свое время на перенос столицы из Алма-Аты в Астану, предложили полностью организовать ему в Казахстане лечение в горном районе страны, со всеми необходимыми врачами, оплатить вертолет, на частном самолете доставить моего отца туда. Мне это предложение очень понравилось, я согласился.

— Что-то этому препятствует?

Сейчас папа хочет провести какое-то время с Лидией Николаевной какое-то время. Он такой счастливый, и мы договорились дать ему паузу между больницей и достаточно серьезным курсом реабилитации в Казахстане. Сейчас он находится с Лидией Николаевной. Ну и вообще, знаете, немножко страшно принимать за отца решение.

— Почему?

— Представляете, с одной стороны он абсолютно адекватно разговаривает, нормально логически строит фразы, но при этом каждые пятнадцать минут человек приходит из разной эпохи, при этом в разном настроении. И это очень страшно. Поэтому сейчас мне надо в течение трех дней, наблюдая за ним, понять: может ли сейчас отец принимать решения самостоятельно? Если я увижу, что отец может решить этот вопрос, тогда то, куда он поедет, будет решено им самим. Но пока он воспринимает реабилитацию в Казахстане, как какой-то концерт, на который я пытаюсь его сплавить. Им он не помнит, что он находится в больнице, а думает, что находится в какой-то командировке. Если отец придет в сознание, то самостоятельно примет решение о том, как ему лечиться дальше. Если же нет — я отправлю его в Казахстан.

«Глотает уже сам»

— Где ваш отец находится сейчас?

— Мы тихо вывезли его из НИИ им. Склифосовского сегодня утром, попросили в больнице не говорить, что его выписывают. Пока все СМИ караулили его у главного входа, мы подъехали с черного входа, забрали Бари Каримовича, и сейчас он в Подмосковье со своей женой вместе. Ему кажется, что сейчас конец 1980-го — начало 1990-х, у них в отношениях с Лидией Николаевной «конфетно-букетный» период, и они вместе в Сочи. Название пансионата в Подмосковье, где он сейчас находится, мы не разглашаем.

— Что говорят врачи о перспективах реабилитации Бари Алибасова?

— Через месяц надо будет понять, что будет с его пищеводом, будет ли он глотать сам. И больше всего нас беспокоит тот вопрос, насколько критические сейчас у него нарушения в работе головного мозга.

— Может ли он сейчас есть сам?

— Да, безусловно, он не питается через трубочку, глотает сам. Но его диета очень похожа на диету язвенника. Пока у него немного бессвязный голос, иногда заикается, иногда слово забывает на середине. Но его уже можно понимать.

— Как обстоят дела с судом вашей семьи против изготовителя средства очистки для труб «Крот»?

— Юристы оценили сам судебный иск к «Кроту» с маленькими шансами на победу. Но это нужно делать, чтобы придать это дело огласке. В НИИ им. Склифосовского за последний год приехало 208 человек с подобными отравлениями. С отцом лежало в палате 19 человек, из которых 14 лежали там, потому что проглотили какие-то химикаты.

— А вы сами видели бутылку, которой отравился ваш отец?

— Да. На вид она один в один как бутылка «Миринды», только логотип синий, а не зеленый. И она пахнет приятно. Спутать их очень легко. Ищем юриста, который возьмется за это громкое судебное дело. Нам важна не столько компенсация от «Крота», сколько тот факт, что после они как минимум изменят правила тары, и мы спасем жизни более чем 200 человек в год.