Пост сквозь годы. Про российско-чеченские взаимосвязи
Предыдущий пост сквозь годы
Это заметка из того интересного периода, когда я работал политическим обозревателем и был олицетворением "отдела политики" в агентстве Росимнформбюро, сугубо партийном издании партии "Родина".
Эта партийность, безусловно, накладывала определенные ограничения на мои возможности писать. Но общая направленность издания не противоречила моим мнениям и убеждениям. Выражусь мягко и максимально неопределенно: я не могу одобрить нашествие варваров и дикарей на цивилизацию, ни секунды не верю в ассимиляцию и весьма пессимистически отношусь к перспективам, скажем так, христианского и славянского компонента нашей "многонационалочки", как любят ее называть русские националисты, к сожалению, имеющие серьезные основания для своих воззрений.
Ну вот.
Привожу целиком свою заметку и частично - пост. Так будет правильно
Русские дети для Рамзана Кадырова
Уполномоченный по правам ребенка при президенте России Павел Астахов выступил с весьма нетривиальной инициативой по устройству российских сирот. Он пообещал договориться с Рамзаном Кадыровым, чтобы тот помог раздать детей из детдомов по чеченским семьям.
Произошло это во время объезда уполномоченным детских домов Ленинградской области. Обратившись к журналистам, господин Астахов дословно сказал следующее:
«Привезем сюда чеченских родителей. С Рамзаном Ахмадовичем договорюсь, и увезем петербургских сирот. В Чеченской республике при нуле отказов от детей, число детей-инвалидов в 2,5 раза больше, чем в среднем по России. В два с половиной раза! И это объективно, там много инвалидов. Но все живут в семье, и никто не ноет».
Почему в Чечне так много детей-инвалидов, уполномоченный не объяснил. Впрочем, это не входит в его обязанности. Ну а само его предложение вызвало бурную реакцию в блогосфере, да и в Интернете в целом. Заявление Астахова подверглось такой безудержной критике справа и слева, какой не вызывали усыновление и удочерение наших сирот иностранцами.
Впрочем, никаких официальных решений по этому поводу пока не принято. Астахов только делился своими мыслями о возможных вариантах…
Делился, правда, далеко не в первый раз. Кроме того, уполномоченный по правам ребенка – официальное лицо, слов на ветер не бросает. Да и с Кадыровым у него теплые дружественные отношения.
Не так давно, в мае этого года, Астахов побывал в Грозном и тогда же восхищался увиденным: «Это единственный регион в России, где вообще нет отказных детей. Мне очень нравится, что руководство республики демонстрирует привязанность и приверженность к традиционным семейным ценностям».
Так что очень похоже на то, что последнее заявление – не случайная оговорка, а давно выстраданная мысль. И тут есть что осмыслить и обсудить.
Можно себе представить, в каком состоянии пребывают наши детские дома, что в Ленинградской области, что в любом другом регионе. Ни с какой семьей не сравнить, в том числе и с чеченской – где родители не пьют, где принято почитать старших. Детей там научат заниматься спортом, владеть оружием, воспитают, вырастят…
Кем вырастят – вот интересный вопрос. Если родители будут любить своих приемных детей, то они не позволят стать им «чужими среди своих». Не дадут выделиться на фоне сверстников, по крайней мере, ничем, кроме внешности. Сделают из них полноценных жителей Чеченской республики.
Что это значит? Скорее всего, они будут считать себя вайнахами, чеченский язык будет для них родным, они будут соблюдать все традиции, подчиняться так называемому адату – своду правил поведения настоящего кавказца. Ну и, наконец, в подавляющем большинстве местных семей эти дети неизбежно вырастут мусульманами. Теперь там так принято.
Прежде всего, такое перемещение осиротевших детей было бы чрезвычайно выгодно для главы Чеченской республики. Из этого получился бы очень яркий и эффективный пиар-проект. «Вот вы там, в России, бросили своих детей, не помогаете им, зато мы в Чечне дадим им возможность вырасти в нормальных, человеческих условиях семьи», – как бы мог сказать нам Рамзан Кадыров этой акцией.
И отчего бы ему не воспользоваться такой возможностью? Даже если кто-то недоволен, придраться невозможно. Ведь главное, чтобы детям было хорошо. И если не нашлось достаточно желающих, чтобы подобрать и воспитать несчастных сирот в других субъектах федерации, то пусть им обеспечат светлое будущее в Чечне.
Этнические, националистические аргументы тут не работают. Русские и прочие народы нашей многонациональной родины не смогли помочь этим детям, своим детям. Тогда остается только одно: поблагодарить тех, кто пришел на выручку. Так сказать, спасибо Рамзану Кадырову за их счастливое детство…
В истории Османской империи было такое явление, как янычары: войско, в которое набирали детей из христианских семей. Затем из них делали свирепых воинов, которые готовы были уничтожить по приказу султана, визиря и пашей кого угодно, в том числе и своих родных и близких – о родстве с которыми они уже не помнили, не знали, не подозревали.
У Андрея Вознесенского есть пронзительное стихотворение на эту тему, а в нем такие строки:
И никто не знает, кто чей сын,
материнский вырезав живот.
Под какой из вражеских личин
раненая родина зовет?
Если я, положим, янычар,
не свои ль сжигаем алтари?
Где чужие — можем различать,
но не понимаешь, где свои.
Да, конечно, этот историко-поэтический экскурс не имеет прямого отношения к сегодняшней теме. И родных и близких у детдомовских сирот нет никаких. И войны никакой нет.
Но почему-то вспоминаются янычары. Сугубо мирные янычары нового типа, однако, в экстремальной ситуации, от которых нам нельзя зарекаться, они встанут на защиту приемных родителей. И ничего с этим уже не поделаешь. Где семья – там и Родина.
Из поста
Совсем не хочется ёрничать.
Стихотворение Андрея Вознесенского полностью. К сожалению, оно своевременное
Пой, Георгий, прошлое болит.
На иконах — конская моча.
В янычары отняли мальца.
Он вернется — родину спалит.
Мы с тобой, Георгий, держим стол.
А в глазах — столетия горят.
Братия насилуют сестер.
И никто не знает, кто чей брат.
И никто не знает, кто чей сын,
материнский вырезав живот.
Под какой из вражеских личин
раненая родина зовет?
Если я, положим, янычар,
не свои ль сжигаем алтари?
Где чужие — можем различать,
но не понимаешь, где свои.
Вырванные груди волоча,
остолбеневая от любви,
мама, отшатнись от палача.
Мама! У него глаза — твои
1968
Это заметка из того интересного периода, когда я работал политическим обозревателем и был олицетворением "отдела политики" в агентстве Росимнформбюро, сугубо партийном издании партии "Родина".
Эта партийность, безусловно, накладывала определенные ограничения на мои возможности писать. Но общая направленность издания не противоречила моим мнениям и убеждениям. Выражусь мягко и максимально неопределенно: я не могу одобрить нашествие варваров и дикарей на цивилизацию, ни секунды не верю в ассимиляцию и весьма пессимистически отношусь к перспективам, скажем так, христианского и славянского компонента нашей "многонационалочки", как любят ее называть русские националисты, к сожалению, имеющие серьезные основания для своих воззрений.
Ну вот.
Привожу целиком свою заметку и частично - пост. Так будет правильно
Русские дети для Рамзана Кадырова
Уполномоченный по правам ребенка при президенте России Павел Астахов выступил с весьма нетривиальной инициативой по устройству российских сирот. Он пообещал договориться с Рамзаном Кадыровым, чтобы тот помог раздать детей из детдомов по чеченским семьям.
Произошло это во время объезда уполномоченным детских домов Ленинградской области. Обратившись к журналистам, господин Астахов дословно сказал следующее:
«Привезем сюда чеченских родителей. С Рамзаном Ахмадовичем договорюсь, и увезем петербургских сирот. В Чеченской республике при нуле отказов от детей, число детей-инвалидов в 2,5 раза больше, чем в среднем по России. В два с половиной раза! И это объективно, там много инвалидов. Но все живут в семье, и никто не ноет».
Почему в Чечне так много детей-инвалидов, уполномоченный не объяснил. Впрочем, это не входит в его обязанности. Ну а само его предложение вызвало бурную реакцию в блогосфере, да и в Интернете в целом. Заявление Астахова подверглось такой безудержной критике справа и слева, какой не вызывали усыновление и удочерение наших сирот иностранцами.
Впрочем, никаких официальных решений по этому поводу пока не принято. Астахов только делился своими мыслями о возможных вариантах…
Делился, правда, далеко не в первый раз. Кроме того, уполномоченный по правам ребенка – официальное лицо, слов на ветер не бросает. Да и с Кадыровым у него теплые дружественные отношения.
Не так давно, в мае этого года, Астахов побывал в Грозном и тогда же восхищался увиденным: «Это единственный регион в России, где вообще нет отказных детей. Мне очень нравится, что руководство республики демонстрирует привязанность и приверженность к традиционным семейным ценностям».
Так что очень похоже на то, что последнее заявление – не случайная оговорка, а давно выстраданная мысль. И тут есть что осмыслить и обсудить.
Можно себе представить, в каком состоянии пребывают наши детские дома, что в Ленинградской области, что в любом другом регионе. Ни с какой семьей не сравнить, в том числе и с чеченской – где родители не пьют, где принято почитать старших. Детей там научат заниматься спортом, владеть оружием, воспитают, вырастят…
Кем вырастят – вот интересный вопрос. Если родители будут любить своих приемных детей, то они не позволят стать им «чужими среди своих». Не дадут выделиться на фоне сверстников, по крайней мере, ничем, кроме внешности. Сделают из них полноценных жителей Чеченской республики.
Что это значит? Скорее всего, они будут считать себя вайнахами, чеченский язык будет для них родным, они будут соблюдать все традиции, подчиняться так называемому адату – своду правил поведения настоящего кавказца. Ну и, наконец, в подавляющем большинстве местных семей эти дети неизбежно вырастут мусульманами. Теперь там так принято.
Прежде всего, такое перемещение осиротевших детей было бы чрезвычайно выгодно для главы Чеченской республики. Из этого получился бы очень яркий и эффективный пиар-проект. «Вот вы там, в России, бросили своих детей, не помогаете им, зато мы в Чечне дадим им возможность вырасти в нормальных, человеческих условиях семьи», – как бы мог сказать нам Рамзан Кадыров этой акцией.
И отчего бы ему не воспользоваться такой возможностью? Даже если кто-то недоволен, придраться невозможно. Ведь главное, чтобы детям было хорошо. И если не нашлось достаточно желающих, чтобы подобрать и воспитать несчастных сирот в других субъектах федерации, то пусть им обеспечат светлое будущее в Чечне.
Этнические, националистические аргументы тут не работают. Русские и прочие народы нашей многонациональной родины не смогли помочь этим детям, своим детям. Тогда остается только одно: поблагодарить тех, кто пришел на выручку. Так сказать, спасибо Рамзану Кадырову за их счастливое детство…
В истории Османской империи было такое явление, как янычары: войско, в которое набирали детей из христианских семей. Затем из них делали свирепых воинов, которые готовы были уничтожить по приказу султана, визиря и пашей кого угодно, в том числе и своих родных и близких – о родстве с которыми они уже не помнили, не знали, не подозревали.
У Андрея Вознесенского есть пронзительное стихотворение на эту тему, а в нем такие строки:
И никто не знает, кто чей сын,
материнский вырезав живот.
Под какой из вражеских личин
раненая родина зовет?
Если я, положим, янычар,
не свои ль сжигаем алтари?
Где чужие — можем различать,
но не понимаешь, где свои.
Да, конечно, этот историко-поэтический экскурс не имеет прямого отношения к сегодняшней теме. И родных и близких у детдомовских сирот нет никаких. И войны никакой нет.
Но почему-то вспоминаются янычары. Сугубо мирные янычары нового типа, однако, в экстремальной ситуации, от которых нам нельзя зарекаться, они встанут на защиту приемных родителей. И ничего с этим уже не поделаешь. Где семья – там и Родина.
Из поста
Совсем не хочется ёрничать.
Стихотворение Андрея Вознесенского полностью. К сожалению, оно своевременное
Пой, Георгий, прошлое болит.
На иконах — конская моча.
В янычары отняли мальца.
Он вернется — родину спалит.
Мы с тобой, Георгий, держим стол.
А в глазах — столетия горят.
Братия насилуют сестер.
И никто не знает, кто чей брат.
И никто не знает, кто чей сын,
материнский вырезав живот.
Под какой из вражеских личин
раненая родина зовет?
Если я, положим, янычар,
не свои ль сжигаем алтари?
Где чужие — можем различать,
но не понимаешь, где свои.
Вырванные груди волоча,
остолбеневая от любви,
мама, отшатнись от палача.
Мама! У него глаза — твои
1968