Исповедь русского пехотинца. О боевом братстве. За что воевали в Чечне

Одно время был у меня в соседях по лестничной клетке бывший военный, через три года в другой город уехал, к сыну от первого брака. Ветеран боевых действий. Участвовал, как минимум, в первой чеченской компании.Особо от от других мужиков нашего двора он, ну по крайней мере внешне, не отличался. Мужик как мужик, лет сорок, сорок пять на вид. Разве что взгляд такой - будто прохавал жизнь с самого низа, да голова седая. По отношению к другим всегда вежливый. Лишь когда речь о политике или Боге заходила, "плеваться" начинал.

Жена у него, вторая, тоже вполне обычная женщина, не скандальная, с виду.

У местных мужиков была привычка, по вечерам собираться во дворе за разговорами да игрой в домино с шахматами. Ну он, как оказалось, тоже любитель костяшками погреметь. Единственное, алкоголь с ними вообще не пил. Говорил, сорваться боится.

Один раз, таки, сорвался. Аккурат перед тем как уехать. Правда не с дворовыми мужиками. С кем, не знаю. Может с сослуживцами бывшими встретился. Может один.

Когда я возвращался домой от друга, увидел его, упершегося в стену руками. Понял, что наклюкался так, что до квартиры сам может не дойти.

— Привет дядь Саш, пошли домой, — сказал тогда, закидывая его руку на плечо.

— А-а... Витек... — улыбнулся, оборачиваясь. — Я... того... это... сам...

Понятное дело, что сам он не смог. Дотащил его до квартиры, позвонил в дверь. Никто не открывает. Тишина.

— Не откроет... Ушла... Три дня... Назад... Катька... Сильно поссорились... сбежала... — забормотал дядя Саша, опустив руку в карман и звякнув связкой ключей.

Естественно, открывать пришлось мне, ибо с замочной скважиной он воевал минуты полторы, пока не сдался и не вручил ключи мне. Когда усадил дядю Сашу на диван, он неожиданно попросил остаться минут на десять, а то ему что-то плохо, как бы скорую не пришлось вызывать.

Я немного растерялся. Впрочем, не бросать же соседа в таком состоянии, коль просит. Сел в кресло. Дядь Саша на диване. Вперился в меня взглядом, что мне аж не по себе стало, и будто прорвало его в тот вечер. Я, правда, мало что понял. По началу думал, что он начнет про жену и житейские проблемы. Но, нет.

Не знаю, что на него нашло, и зачем он вываливал сейчас все это обычному семнадцатилетнему пацану. Я не перебивал. Было немного страшновато. Наверно, у каждого, хоть раз в жизни, бывают такие моменты, когда надо выговориться, вынуть из глубин души, из темного своего склепа подсознания скелеты прошлого и боль памяти. Вот и у него...

Наверно, в такие моменты не важно на кого придется главный удар воспоминаний. Главное выплеснуть то, что копится. Иначе оно может прорваться само и натворить много бед. Алкоголь - лишь катализатор. Дальше, что помню, примерно, с его слов...

"Тяжко это, вспоминать, поминать. Там у нас было боевое братство. Не мнимое. Истинное. И никто из нас не хотел уезжать из Чечни, как некоторые тут стали расписывать в последнее время по ТВ. Даже раненые хотели остаться, готовые снова и снова идти в бой. Мы все, каждый, тогда, горели местью. За товарищей. Знаешь что такое неутоленная жажда мести за павшего брата. Не по крови, по оружию. Нет? Лучше и не знать. Мы вместе мерзли в окопах, вместе шли в бой, из которого не всем суждено было вернуться...

И знаешь, что еще? Все войны во все времена, не спецназ, не десант выигрывал. А мы, махра, простая пехота! Не потому, что те воют хуже. Нет. Просто мы основной боевой ресурс всех времен и народов... И жнец, и спец, и на дуде игрец...

Уже после первого боя мы готовы были землю рыть за своих товарищей. И никто не смог бы сломать тогда нашу волю. Думаешь нам не страшно там было? Страшно. Но, со страхом справиться можно. Видел как сейчас про нас, воевавших там, говорят? Мол, за что воевали? Вот чеченцы за свою землю, а мы? Да чеченцам там головы задурили дай боже. Стравили нас на потеху некоторым... А "Чистилище" видел? Тьфу. Там тоже этот, как его, Невзоров, протеже олигарха, поставил все так, мол, ни за что мы воевали, мол, правды за нами нет.

Киваешь, значит, видел. Так вот, Витя. Там в фильме много лжи и полуправды. И танкист, который молчит на вопрос - за что воюет. И никто пацанов танками там... Э-эх, не было такого... И срочники там такие затюканные в фильме сидят жмутся, что делать не знают... Не жались мы, Вить! Там жаться некогда. Дорогое удовольствие.

Когда теряешь боевого товарища, у большинства рождается то самое желание. Мстить во что бы то ни стало. За Серегу, за Петьку, за Россию. И воевали мы там не за политиков, чтоб им пусто было. За свою землю. Наша это земля, понимаешь! Наши казаки Грозный строили! Русская то крепость была, Грозная называлась. Так что было у нас полное моральное право там биться против боевиков и наймитов.

А сейчас всем пытаются внушить, что за нами нет правды и не было никогда. Да еще и про нас, ветеранов, стараются забыть. Кому мы нужны? Только родным да близким. Стыдно политикам вспоминать ту войну. Так вот она, правда - это наша земля. И многие пацаны тогда готовы были положить за эту землю, за эту правду, свои головы. И ложили! И положат, если надо, не приведи, господь... Отдали б Чечню тогда, я б сейчас с тобой б не разговаривал. Не было б России. Понимаешь? А... не понимаешь, пока. Может потом поймешь"...

На слове "поймешь" дядя Саша внезапно замолк, будто напоролся грудью на невидимую преграду. Глаза его уставились на одиноко висящую лампочку. Я сидел, боясь пошевелиться. Просто не знал, чего дальше ждать. Заметив мой страх он сказал, протяжно так, выдыхая.

— Иди, Вить... домой... и это... забудь... иди... Прости... нашло что-то...

Не знаю почему, но вышел я из квартиры дяди Саши на негнущихся ногах. Пытаясь сообразить, что на мою голову только что вывалили. Страха больше не было. Наоборот, внутри появилось странное чувство, больше похожее на благодарность. Ведь именно благодаря таким, как дядь Саша, у нас есть мирное небо над головой.