Осетр, белуга, теперь и вобла. Кто ответит за перелов на Волге и Каспии

Волга стремительно теряет свои рыбные запасы. Прошло 20 лет с запрета на вылов осетровых, а лучше ситуация не стала. Искусственные технологии помогают мало. Для восстановления популяции русского осетра на Волге потребуется 50 лет, белуги — 30 лет, севрюги — 12 лет, говорит прокуратура. Кто виноват? Елена Петрова, Татьяна Свиридова Запас осетровых на Волге и Каспии стремительно исчезает. По данным природоохранной прокуратуры, полный запрет на вылов осетра, белуги и стерляди, который действует уже четверть века, не привел ни к чему. «За последние 30 лет произошло катастрофическое снижение запасов осетровых рыб, численность которых снизилась в десять раз, а отдельные виды вовсе находятся на грани полного исчезновения», — рассказал заместитель Волжского межрегионального природоохранного прокурора Дмитрий Трусов на конференции в Казани. Откуда теперь берутся осетровые в Волге Воспроизводство осетров и белуг на естественных нерестилищах в низовьях Волги фактически остановилось, говорят экологи. В 80-х годах прошлого века в местах нереста насчитывалось 1,2 млн особей, в основном осетра и севрюги, которые откладывали почти миллиард личинок. В 2024 году было произведено 50 млн личинок, в основном стерляди. Личинок белуги здесь не наблюдалось вообще с 2009 года. Осетров на нерест пришло несколько сотен экземпляров. Только благодаря искусственному выведению эта рыба еще вообще существует, говорит гидролог, член-корреспондент РАН Виктор Данилов-Данильян: «Только благодаря рыбоводным заводам, где она выращивается до соответствующего нормативного уровня развития и затем выпускается наружу. Только поэтому. Не было бы этих рыбоводных заводов, не было бы ни одной рыбины вообще», — считает ученый. Тем не менее этого оказывается недостаточно. 30 лет нельзя ловить осетра, 25 лет — белугу и севрюгу. Половозрелость у осетровых наступает через 12 лет. Казалось бы, как минимум с 2012 года по осетрам и после 2017-го по другим осетровым ученые должны были зафиксировать рост числа особей, а они говорят, что стало только хуже. В чем причина? Экология, погода или жадность? Экологи уже больше 60 лет винят государство в том, что оно нарушило экологический баланс самой известной русской реки и теперь мы пожинаем плоды. И действительно, реки Волги как таковой нет. Есть Волжско-Камский гидротехнический каскад, состоящий из водохранилищ, перетекающих друг в друга вплоть до Каспия через сложную систему гидроузлов. Из-за этого нерестилища оказались недоступными для рыб. «Первая причина — проблема нерестилищ, поскольку рыбоходы, предусмотренные в нужных плотинах, в двух нижних, во всяком случае, они практически не работают. Их давно надо было бы заменить, реконструировать, перепроектировать. Ну не понимаю я, почему это не делается, не могу этого сказать», — разводит руками Виктор Данилов-Данильян. С тем, что наследие СССР нужно не только поддерживать, но и развивать и снижать зависимость от маловодности волжского бассейна, согласен инженер Института водных проблем Сергей Беднарук. Он более 30 лет занимается проблемами Волги и рассказал «НИ», что на самом деле гидроузлов не хватает. В отличие от гидролога Данилова-Данильяна, он считает, что, если поднять уровень воды в Чебоксарском и Куйбышевском водохранилищах, можно продлить нерест рыбы на 2-4 дня. «Нужно сделать независимое обеспечение Волго-Ахтубинской поймы, где находятся основные нерестилища осетровых, независимым. Мы сбрасываем огромное количество лишней воды — 25 тысяч кубометров в секунду, и все для того, чтобы на пойму дошло порядка 2,5 тысячи кубометров. Чтобы экономно расходовать воду и продлить нерест, нужно делать подпорный гидроузел ниже Волгоградского водохранилища. Для рыбы большая проблема — это падение уровня Каспия. Но для этого нужно строить гидроузлы, каналы, а это мы совсем похоронили», — говорит Сергей Беднарук. И загрязнение волжской воды никто не отрицает, говорит инженер. Но есть и альтернативное понимание роли водохранилищ в волжской экосистеме. Куйбышевское и Чебоксарское моря играют роль отстойников для загрязняющих веществ, включая тяжелые металлы, которые не пошли на нижнюю Волгу и в Каспий. «Если бы не было водохранилищ, сейчас бы речи о рыбе не было», — считает инженер Беднарук. В чем и ученый, и инженер согласны друг с другом, так это в том, что главной угрозой рыбам остается перелов. Несмотря на все запреты и увещевания, а также из-за выделения больших квот Росрыболовством, по их мнению, рыбы в Волге скоро не останется совсем. Никакой. А теперь и вобла… Как считает собеседник «НИ», настоящее разграбление Волги началось в 90-е годы и продолжается до сих пор. Сергей Беднарук был на недавней конференции в Казани и задал участникам простой вопрос: вот вы ловили 100 тысяч тонн рыбы, а теперь ловите 20 тысяч тонн, может, много ловите? Первопричина стремительно исчезающих рыбных запасов — не вода, считает эксперт, а перелов. В начале 2000 годов на Волге осуществлялся проект, который финансировала Европейская комиссия, рассказал нам специалист. Исследование показало, что в 2002-м законный вылов осетра составил ¼ от вылова в 1970 году, а браконьеры выловили в 15 раз больше. «Я простой советский инженер и беру ¼, добавляю 15/4 и получаю, что в 2002 году выловили в четыре раза больше, чем был законный улов в 1970 году. Дальше я открываю резолюцию сессии академии наук СССР 1933 года, где приведена статистика по уловам с 1929 по 1932 год. И выясняется, что там ловили от 40 до 60 тысяч тонн рыбы в год всего, а наша природоохранная прокуратура пишет, что только воблы выловили 100 тысяч тонн. А можно было столько ловить? Да нет, конечно!» — говорит Беднарук. Но ни прокуратура, ни Росрыболовство, выделяющее квоты на вылов, ни Каспийский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства, готовящий информацию для ведомства, вопросы про квоты не любят. Осетры под запретам для вылова, для воблы на Волге с прошлого года действует разрешение с 20 по 30 апреля. Ни частники, ни рыболовецкие артели запрета не боятся. Журналист Николай Жуков в конце марта прошлого года побывал на берегу в низовьях и увидел шеренгу рыбаков, палатки и машины стоят вплотную друг к другу. «Одного не пойму: у них там, наверху, зуд какой-то? Была бы рыбалка с середины апреля до середины мая — столько же рыбаков бы и приехало, только не все сразу. И рыбы выловили бы не больше. Зачем было нас всех в эти десять дней утрамбовывать?» — рассказали журналисту местные рыбаки. Три воблы тянут на административку, но это никого не останавливает. Артели и Казахстан К промысловикам — рыболовецким артелям, колхозам и кооперативам отношение государства снисходительное. Квоты выделяют, за нарушения журят. На бюрократическом языке это называется «профилактические мероприятия». В одной Астраханской области в прошлом году были выделены квоты на вылов 400 тонн рыбы. «Однажды мы видели, как такая бригада работает, — рассказывает местный рыбак. — Бригада зашла, затянула на буксирчике невод. Мы остановились посмотреть и как раз попали на момент, когда они его вытаскивали. Во-первых, там был просто нереальный объем рыбы — точно не одна тонна, явно больше квоты. Во-вторых, там было много осетра. Видя, что мы наблюдаем, они его стали в сторону отбрасывать и прятать. Таких бригад там было три — одна за одной стояли». Сергей Беднарук уверен, что и браконьерство продолжает процветать: — И икра есть черная, и осетрина есть. Официально никто не ловит, а неофициально вылавливают, и никаких уголовных дел нет. Я слышал, что мы импортируем волжскую рыбу, например, из Казахстана. Прокуратура на все это разводит руками, браконьеры лютуют, Росрыболовство продолжает раздавать квоты. И остается простой вопрос: если осетров выводят только искусственно и тратят на это немаленькие деньги, зачем разрешать столько ловить?