Новый взгляд на легендарный ансамбль «Песняры» в сериале «За полчаса до весны»
«Песняры» с антисоветским уклоном
Новочебоксарцы еще помнят, как в начале 70-х в ДК «Химик» выступали «Песняры», и весь концерт не проходило ощущение восторга: от музыки, голосов, осознания, что слышишь ансамбль вживую. Он стремительно набирал популярность, и под эти песни строился город-спутник, возводилась Чебоксарская ГЭС: они звучали тогда из всех радиоприемников.
Режиссеры — Степан Коршунов, Кирилл Папакуль, Оксана Барковская,
серий — 9,
места съемок: Москва, Минск, Калининград
25 февраля этого года уже в Чебоксарах на сцену ДК имени Якова Ухсая вышел Белорусский государственный ансамбль (БГА) «Песняры», а в зале — все те же строители-комсомольцы, подпевавшие «Вологду», «Беловежскую пущу», «Косил Ясь конюшину». Этот концерт вернул их во времена молодости. У коллектива есть и новые песни, но зрители всегда ждут знакомые мелодии.
Так уж случилось, что у ансамбля, гремевшего в 60-80-е годы на весь Советский Союз, два законных правопреемника: БГА «Песняры» и «Белорусские песняры». Первый создал с нуля ушедший из коллектива Владимир Мулявин, когда во главе ансамбля приказом Минкультуры Белоруссии был поставлен флейтист, саксофонист Владислав Мисевич. Старый состав под его руководством взял себе новое имя. Знаменитые песни — золотой фонд советской эстрады — к себе в репертуар забрали оба коллектива.
Почему случился раскол, в какой-то степени можно понять из сериала «За полчаса до весны», который сегодня завершается на Первом канале. До этих событий конца 80-90-х годов повествование не доходит, но о том, что происходило внутри ансамбля на протяжении его самого звездного десятилетия, рассказывается в деталях. Судя по фильму, даже странно, что музыканты не оставили Мулявина еще раньше. Объясню, почему.
Борьба художника с системой
«Песняры» — кумиры поколения моих родителей, тех, кто родился в 40-50-е. Я, конечно, знаю многие их песни, но детально с биографией ВИА и Владимира Мулявина знакома не была, потому начала смотреть сериал с предвкушением и интересом, в надежде, что получу ответ на вопросы: в чем феномен этого ансамбля, благодаря чему музыканты стали любимы всем Советским Союзом? Сериал заканчивается, ответа нет…
От него хотелось встречи с советским детством, праздника, весны, а получилось «за полчаса до». Нам бесконечно показывают, как «Песняры» боролись с системой. Не Высоцкий, Тальков, Галич — «Песняры»! Вот уж никогда бы не подумала! Мне казалось, они четко знали правила игры. Да, им хотелось западных ритмов, но выступали с белорусским фольклором в яркой эстрадной аранжировке, писали патриотичные песни, как «Белоруссия», но это выходило у них так тонко и лирично, что даже в наше время челюсть от этих композиций не сводит.
А на экране мы видим мечущегося между рок-н-роллом и фольклором Владимира Мулявина (Артем Волобуев), деспотичного руководителя, у которого, кроме кнута, для музыкантов ничего нет. А в чем же тогда был пряник: в деньгах, славе, любви поклонниц? Ради этого коллектив на протяжении почти 30 лет терпел такого тирана, который принимал все решения единолично? Радостным, удовлетворенным и умиротворенным главного героя мы не видим, он все время чем-то недоволен. Мулявин, правда, был таким? Или создатели фильма перегнули палку? Или борца с системой из музыканта сделали в угоду дочери Марине Мулявиной, которая стала консультантом сериала? Представители компартии Белорусской ССР Петр Машеров и Егор Черневич выглядят чуть ли не главными антагонистами «Песняров», хотя многое для них делали. По сериалу они только вопросами коллектива и занимаются.
— Давай как все, без выпендрежа, любые инструменты из соцлагеря, — говорит Мулявину Черневич, когда тот обращается к нему за новой электрогитарой.
— Я на этих дровах рок-оперу делать не буду! — дерзко отвечает ему руководитель ансамбля и начинает искать варианты, как достать зарубежный инструмент. Советская музыкальная промышленность до уровня «Песняров» не дотягивает.
Или вот слова Машерова на международном приеме: «Песнярам» дай волю, они любых Битлз за пояс заткнут, но нам с Западом соревноваться ни к чему, нам нужно делать свою советскую музыку». Почему современный кинематограф, обращаясь к эпохе СССР, штампует трафаретных чиновников? Они одинаковы в любом фильме: про спорт, музыку, литературу. Везде есть такой персонаж-цензор, вставляющий творчески устремленному герою палки в колеса. И это в стране, где можно было без денег, связей и продюсеров пробиться наверх лишь силой собственного таланта и упорства?
И этих штампов в сериале много: на концерте в училище, где юный Мулявин пытался играть джаз, преподавательница прогоняла коллектив со сцены и надеялась перекричать инструменты. Володя вытащил гитару на вокзале (не деньги собирать, а просто продемонстрировать случайному знакомому возможности игры) — подошел милиционер. Мулявину звонят, чтобы сделать загранпаспорт для поездки в ГДР, а он опять дерзит и отказывается, потому что страшно занят: спустя год обещаний накачивает шины для велосипеда дочери! Даже начинается кино — казалось бы, с песни, но на самом деле со скандала в Волгограде. И на такой ноте весь сериал и идет. Мои родители, посмотрев первую серию, сказали, что больше не хотят: у них в памяти сохранился светлый образ «Песняров», а здесь его как будто пытаются развенчать. В интернет-отзывах сериал уже назвали «очередной антисоветчиной».
Страдания по рок-опере
Картина строится вокруг стремления Мулявина создать собственную рок-оперу, да еще и с религиозными мотивами, водружением на сцене креста. Очередной вызов компартии? И опера выйдет в 1976 году под названием «Песня о доле» на стихи Янки Купалы (этот белорусский поэт, кстати, был в Чебоксарах в эвакуации в 1941-м и после первой и единственной бомбежки города уехал в Казань).
Но это произведение не было первой советской рок-оперой, не произвело фурора, не стало таким известным, как «Орфей и Эвридика» Журбина, «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Юнона и Авось» Рыбникова. После всего лишь двух лет исполнения артисты вывели «Песню о доле» из репертуара. Так может стоило бы рассказать, как создавались шлягеры, а не одноактная кантата? Вряд ли она считается вершиной творчества «Песняров».
Снимали сериал три режиссера: каждый работал со «своим» Мулявиным — в разные годы жизни музыканта сыграли разные артисты. И если к Артему Волобуеву претензий меньше всего, то Глеб Калюжный (Мулявин в юности), на мой взгляд, оказался трафаретным и неестественным. Его речь перед музыкантами в томском ресторане меня, к примеру, не растрогала, а лишь вызвала раздражение. Пацан из музучилища отчитал взрослых дяденек, что для вкушающей яства публики они играют без души. Они тут же его послушались и исполнили танго так, что публика побросала вилки и побежала танцевать. А пришедший поужинать директор филармонии в тот же вечер забрал Мулявина к себе. То есть с самой юности Володя начал учить жизни всех вокруг себя? А будущую жену Лидию Кармальскую он преследовал просто с маниакальным упорством. Раз решил, что женится на ней, значит бедной девушке уже никуда не деться? «Вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий» — так что ли сформулировали роль для Калюжного? Да и чисто внешне, если судить по старым фото, не похож он на молодого Мулявина.
Хорошо, что не стали выстраивать жизнь героя в хронологическом порядке, но истории из детства и юности получились не как флешбэки, которые всплывают в памяти музыканта в связи с конкретными случаями из настоящего, а просто как параллельное повествование. То есть рассказ о том, как в середине 1970-х Мулявин шел к своей рок-опере, все время прерывает линия, как он вообще стал музыкантом, создал ансамбль и встретил любовь.
Для чего сейчас в таком количестве штампуются сериалы о кумирах советских зрителей? Рассказать о них молодому поколению? Но смотрит-то их в основном не молодежь, а старшее поколение, а у него такая история ансамбля, якобы боровшегося с советской властью, не вызывает благодарного отклика. Да и времена СССР многие сейчас вспоминают с теплотой и даже рады были бы возвращению цензуры и худсоветов.
Хотя, может быть, в этом фильме важнее всего не биография коллектива и его руководителя, а то, что захотелось переслушать «Березовый сок», «А я лягу, прилягу», «За полчаса до весны» и вернуться в эпоху, где в текстах был смысл, в музыке — мелодичность, а в наличии слуха и голоса у солистов не приходилось сомневаться.