Честь чужого мундира

Из чего шьют форму для российской армии.

Состояние российской легкой промышленности таково, что военное обмундирование, начиная от ткани и ниток, и кончая готовой одеждой, производится за границей.

На крайне любопытный аспект военного противостояния России и НАТО обратил внимание адвокат Алексей Федяров:

«Это я вам ещё главный военный инсайд не рассказал. Рассказываю.

В России нет легкой промышленности.

Ну то есть вообще. Пара мелких в сравнении с даже камбоджийскими фабрик, типа Чебоксарского трикотажа, и всё. Пошивочные цеха на китайских машинах – вот наш промышленный потенциал.

Нет производства хлопка, переработки хлопка, производства хлопковых нитей.

Нет производства синтетических нитей.

Нет ткацкого и трикотажного производства.

Нет станкостроения.

Иваново, Камышин, Чебоксары – все эти центры лёгкой промышленности обанкрочены, большинство площадок отданы девелоперам. Остались чудом выжившие осколки с жалкими мощностями.

К чему я?

Поясню. Допустим, вы захотели одеть солдата.

Ткань на форму, трикотаж на носки и трусы, молнии, пуговицы, застежки, кнопки, ленты разные, резинки, нити – всё, из чего форма состоит, надо где-то произвести.

Можно, конечно, купить.

А потом это надо на чём-то пошить.

Можно, конечно, купить готовое или пошить вручную.

Можно даже воевать без трусов, но мне кажется, будет некомфортно.

Плюс автомат должен висеть на ремне, а ремень – это тоже текстильная лента.

Но это полбеды. Хуже всего десантникам.

У них парашют – ткань, стропы – лента.

Прыгать без трусов – ещё терпимо.

Но вот без трусов и парашюта я бы не рекомендовал.

В США свои текстильные мощности; Канада, Бразилия, Мексика, Япония, Южная и даже Северная Корея шьют сами, Индия, Пакистан – исключительно сами для себя, в Европе колоссальные текстильные мощности. Не верьте сказкам тех, кто убивал российскую легкую промышленность.

Сейчас мощности по массовому текстилю (а именно они и мигрируют), ушли в Юго-Восточную Азию, уже давно, кстати. Камбоджа, Бангладеш, Лаос и пр.

Я очень много фабрик объездил в Юго-Восточной Азии. Вот там фабрики. 3-5 тысяч швей – норма. Где вы такое видели в России даже в лучшие годы?

Я из-за размера ноги много лет делаю себе носки на заказ. В хорошей подмосковной конторе, которая, помимо собственного производства еще и делает прайват лейбл для дорогих брендов. Когда-то, двадцать лет назад, купив за дорого несколько пар в лабазе для больших, позвонил производителю, указанному на картонке с крючком и заказал вчетверо дешевле сотню пар) ну и пошло)) с тех пор носки оптом у них подорожали с 6о рублей до двухсот. И это с моими многолетними преференциями. Владелец, с которым мы сдружились, я даже кейс писал про его бизнес, объяснил все просто – мы вяжем носок из импортной пряжи. Покупаем за евро. А наша, спросил я еще 20 лет назад — у нас ее нет. Совсем. 20 лет назад еще была, но очень херовая, совершенно непригодная для производства, а последние 15 лет совсем нет…

Так что вопрос в том, кто пошил эту форму и обувь. Сырье, оборудование, откуда оно? Нормально ли, что ни того, ни другого в стране вообще не производится?»

В России нет не только продуктовой, но и мануфактурной независимости

Читатели Федярова подтвердили, что дело обстоит именно так. К примеру, Марина Цыганок пишет:

“Я про это знаю уже лет 20-25 как. Потому, что всю жизнь шью на себя и семью + для храмов + вышиваю для храмов. И прекрасно знаю, что для этого занятия в России не производится НИЧЕГО. Абсолютно. С самых времен перестройки. Все китайское, корейское, японское, индийское, немецкое, итальянское…

Швейное оборудование – почти все страны Юго-Восточной Азии. Большинство европейских брендов куплены китайцами или корейцами. Дюркопп Адлер, Пфафф – это все давно Китай.

Я быстро нашла выход: все необходимое закупается оптом в оптовых интернет-магазинах фирм, которые свои заказы размещают в Китае, но потом в России продают как свои бренды. Для таких как я, наоборот, сейчас лучше и есть выбор, а вот для безопасности страны это жопа, так как у нас не только продуктовой независимости нет, но и мануфактурной. Про население у нас никогда не думали, ни сейчас, ни при совке…»

Александр Бедеров ссылается на собственный опыт:

«Работал в легкой промышленности. Видел в середине 90-х продающиеся ткацкие и швейные фабрики, в т.ч. и в Москве. Главная проблема покупателей была демонтировать линии совершенно исправных станков, и куда-то их деть, чтобы освободить площадки. Продать их конечно было уже невозможно. Зрелище было очень печальное. Все связи со Средней Азией оборвались – их хлопок пошел за рубеж. Нечем стало платить. Ну и общий кризис, конечно.»

Ольга Старикова привела подобный же пример из смежной области, также важной для снабжения российской армии:

«Я, как навечно повязанная с холодильным бизнесом, добавлю, что и харчи у нас хранятся в холоде благодаря буржуйским технологиям. Вся холодилка, от ларя с мороженкой и до промышленных складов – все иностранщина. Только медяха наша, трубы, в смысле. “Наше дело – труба”. А без холодильников до слез плохо. Даже хуже, чем без трусов. Там хоть шкурку можно повязать, а кушать-то что будешь…»

Правда, Константин Антропов привел в пример почти такую же ситуацию, еще недавно существовавшую в американской армии:

«Не удивительно. Помнится, несколько лет назад в Штатах был огромный скандал. Оказывается, форму для армии США шьют в Китае. Мало того, в суперпуперсовременном вооружении массово используются платы и чипы Мэйд ин Чина…»

“Новые Известия”