Шупашкар… М-да… Или Чебоксары. Столица небольшой Приволжской республики
Ивановский художник Андрей Федоров
ПАЛОМНИЧЕСТВО В ЗОЛОТУЮ ОРДУ
Шупашкар… М-да… Или Чебоксары. Столица небольшой Приволжской республики, где компактно проживают чуваши. Необычный народ с необычным языком, культурой, традициями. Жители трепетно относятся к своей истории, в центре много информационных памятников и стел, из которых можно почерпнуть массу полезной исторической информации, даже не прибегая к услугам экскурсовода. Есть здесь та самая пресловутая изюминка, которая не бросается в глаза, но присутствие которой дает ни с чем не сравнимый привкус подлинности, гармонии и определенного совершенства. Что можно узнать о городе за какие-то три часа почти бесцельного пребывания? Ничего. Но первое впечатление – самое важное, это похоже на первую любовь. В такой жаркий июнь голова слегка кружится, в таком темпе искусства Петрова-Водкина с его сферической перспективой. Даже сложилось впечатление, что там, за поворотом, аккурат за зданием, у причальной стенки стоит на вечной стоянке крейсер КУТУЗОВ у своего пирса Цемесской бухты Новороссийска… Ан нет, это ВОЛГАРЬ-ДОБРОВОЛЕЦ у своей стенки охраняет город от неведомых завоевателей, гордо подняв ствол носового орудия в сторону дальнего берега… Кажется, что весь город со всеми своими детьми, стариками, алкашами, студентами и прочим людом, за исключением продавцов кваса и мороженого, бултыхается в Волге прямо на спуске центральной набережной. Да, кроме милиции, конечно. Они, стражи порядка, пасутся рядом со своими сияющими свежими боками и гирляндами сигнальной иллюминации машинами в непременных фуражках и антиковидных масках. Бдят, но не вмешиваются. Никто не соблюдает ни ношения защитных средств, ни социальной дистанции. Да и как это все соблюсти, когда на термометрах около сорока, а Волга – вот она, за парапетом. И все перелезают через заграждение, помогая на руках перенести детей и собак… Волга здесь также резко глубока, как в Плесе. И тот же песчано-галечный берег. Прогрета чуть больше, даже на глубине, грязи и зелени в воде значительно меньше. Купаемся до изнеможения, купались бы и дальше, но впереди полтораста верст до столицы Татарстана, время неумолимо катится к вечеру, надо ехать… Удивительный город. Хорошие дороги, много зелени, водители, опять же, не хамоватые и не наглые. Говорят, здесь чудесная картинная галерея. Здесь живут мои друзья художники, классные живописцы и отличные люди. Надо бы напроситься к ним на недельку-другую, попытаться отобразить великолепие Чебоксар через призму взгляда обитателя Верхневолжской жемчужины – Левитановского Плеса… Они любят приезжать к нам на пленеры, я к ним пока не сподобился. А зря…
Китаянка в навигаторе уверенно вывела машину на мост, проходящий по плотине ГРЭС. Фантастическое сооружение. Со всеми его мачтами высоковольтных проводов, пешим путепроводом и шлюзом для прохождения кораблей и судов. Почти сразу за плотиной въезжаем в следующую республику – Марий Эл. Дорога от Йошкар-Олы до Казани узкая, двухполосная, но почти идеальная. Раньше тут было проблематично проехать из-за второй главной проблемы страны, но теперь – катись-катись, мое колесо. Хотя ремонты кое-где еще в самом разгаре, но алгоритм прохождения ремонтных участков почти идеален, стоим в заторах мало, не больше 15 минут. Водители здесь приучены к соблюдению правил скоростного режима. Движемся довольно быстро, но без ёрзаний. Вдоль трассы, за лесом, проходит главная артерия Волги с ответвлениями стариц, образующих с руслом множество островов. Места рыбные. Дорога очень близко подходит к Волге в районе острова Казин. Здесь дорога расширяется на пару полос, поэтому тут находится довольно приличный рыбный рынок. Множество машин , как в сторону Казани, так и в противоположную – к Чебоксарам и Йошкар-Оле – останавливаются и их пассажиры затариваются огромными пакетами с живой, копченой и вяленой рыбой. Мы едем дальше, потому что сидящий в багажнике Умка сведет нас с ума своим скулением и выпрашиванием рыбки. Как-нибудь в другой раз… По реке Илеть носятся байдарки и другие модные как-бы доски, на которых одинокие стоящие гребцы прокладывают свой путь к Волге по бесчисленным протокам между безвестными островами. Жара, конечно, испепеляющая, несмотря на вечер. Трасса расширяется, сливается с другими дорогами, машин несметное количество, но пробок пока нет. Вот за соснами мелькает Лебединое озеро, набитое купающимися, как сельдями бочка, и мы, не сговариваясь, сворачиваем к водоему, как-то ловко паркуемся и минут через пять падаем в теплый бульон массовой купальни. Вместе с Умкой, вошедшим во вкус собачьего стиля баттерфляй. Люди в Казани добрые, никто не сделал ни одного замечания по поводу пса, но и он ответил неким благородством. Не лаял, ни к кому не приставал и вообще вел себя ничуть не хуже представителей прямоходящих, не покрытых перьями. Блаженство было столь сильным, что так бы и остались в озере до утра, но замучили бесконечные звонки и СМСки от Данилы. Они приготовили ужин и устали бесконечно его разогревать… Водители в Казани чем-то напоминают нормальных питерских и совсем не похожи на наглых обитателей столицы. Мне постоянно уступали дорогу, впрочем и я платил той же монетой.
Поздно вечером курил на балконе в подъезде и смотрел на огни Казани. Рядом, метрах в 50 за дорогой справа стояла большая мечеть. Она разрасталась. Достроили еще два каких-то помещения. Очевидно – медресе. Узкие окна минарета светились благородными изумрудами, на высотках поодаль загорелась россыпь рубинов сигнальных огней для самолетов. Дальше было поле стадиона. Спортсмены давно разошлись с тренировок, оно казалось черно-зеленым, как какой-то уральский поделочный самоцвет. За стадионом как раз стоит школа, где не так давно местный негодяй расстрелял ребятишек и учителей. Школу разбирают. Двор заполнен вынесенными партами, столами, какими-то учебными пособиями. Но игрушки так и лежат на ограде, также ими покрыт весь забор у входа в заведение… В небе, на северо-западе, от горизонта до середины творится какая-то битва. Зевс посылает стрелы молний во все стороны, небо вспыхивает оранжевыми и белыми сполохами необычайно большими и долгими. Но гроза очень далеко, не слышно ни малейшего намека на гром. Мне это все неуловимо напомнило одну тропическую ночь в оазисе на краю Сахары в Тунисе. И точно также с минарета запел муэдзин ясным и каким-то печальным голосом, призывая правоверных на вечерний намаз. Магометане группами и поодиночке быстрым шагом спешили на молитву. Наступала первая ночь в это паломничество в Золотую Орду.