Школьные годы известных симбирян… Чувашский просветитель Иван Яковлев
Анастасия Гайнутдинова, Школьная ужасная пора, Пять земляков, которым трудно давались знания
Народная Газета Общественно-политический еженедельник Ульяновск
Самые известные люди не были такими изначально. Они были обычными детьми и сталкивались с такими же проблемами, как и все: издевательства сверстников, прыщи, комплексы и непонимание.
Парадокс, но очень часто случается так, что интересные и харизматичные будущие писатели, художники и политики в детстве совершенно непопулярны. Возможно, именно те трудности, через которые они проходили, помогли им закалить характер. А с правильным настроем можно преодолеть любые трудности.
В фондах отдела краеведческой литературы и библиографии областного Дворца книги «Народная» отыскала множество любопытных фактов о том, какими непростыми были школьные годы известных симбирян. Предлагаем и тебе, дорогой читатель, заглянуть в прошлое земляков и узнать их детские секреты!
Владимир Ульянов. «Болтает, шалит, мешает»
Подробные воспоминания об учебе Володи оставила его сестра Анна в книге «Детские и школьные годы Ильича». По ее словам, читать будущий вождь мирового пролетариата научился у мамы, когда ему исполнилось пять. А в 9 с половиной лет он поступил в Симбирскую гимназию, которой в те годы руководил Федор Керенский, отец будущего главы Временного правительства. Скорый на науки, Володя так же быстро выдумывал разные чудачества. Анна Ильинична так вспоминает это: «Бывало, начнется вечер, и мы, старшие, разложимся со своими работами в столовой, у большого стола, за общей лампой, как оказывается, что Володя уже выучил уроки и болтает, шалит, поддразнивает меньших и мешает нам. «Володя, перестань!» «Мамочка, Володя заниматься не дает!» Но Володе надоело сидеть смирно, и он шалит, ходит колесом».
В книге о замечаниях и наказаниях учащихся имя Владимира Ульянова также фигурировало - например, за уклонение от занятий гимнастикой. Правда, среди сверстников у Ульянова была другая репутация. Будущий российский государственный деятель Александр Наумов шесть лет сидел с ним за одной партой. В своих мемуарах он вспоминал, что его приятель был «до чрезвычайности скрытен и в товарищеских отношениях холоден. Он ни с кем не дружил, со всеми был на вы».
По словам сестры, не любил Володя и ручного труда и естественных наук. Зато охотно читал - даже во время каникул. А читая, любил грызть подсолнечные семечки. Интересны и его читательские предпочтения: «Он не любил читать приключений, а увлекался, помню, Гоголем, а позднее Тургеневым, которого читал и перечитывал несколько раз».
Гимназию Владимир Ильич окончил с золотой медалью в 1887 году, после чего поступил в Казанский университет, на юридический факультет.
Иван Яковлев: «Иностранные языки я знаю слабо»
Рано оставшись без родителей, просветитель и организатор народных школ, создатель нового чувашского алфавита Иван Яковлев попал на воспитание в семью крестьян Пахомовых. В 8 лет он был уже хорошим работником и поводырем для слепого дедушки, и поэтому мальчика не хотели отправлять в школу - удельное училище для крестьянских детей. Чтобы вернуть приемного внука домой, дедушка даже пытался подкупить священника, служившего в училище, - привез ему фунт цветочного чая. Однако взятку не взяли, и Ваня продолжил учебу.
В то время мальчик совсем не говорил по-русски, из-за чего учеба давалась ему с большим трудом. «Однажды священник Баратынский высек меня за неприготовленный урок: мне дали 6 - 7 ударов розгою. Было не больно, но неприятно, что до сих пор осталось у меня в памяти», - вспоминал Яковлев в своей автобиографии. Порядки в училище были жуткие, и старшие всячески издевались над младшими учениками. «В училище царили ужас, паника, горе» - рассказывает просветитель. Ему самому не доставалось побоев лишь потому, что он был родственником одного из главных хулиганов, и тот не смел его трогать.
После выпуска Иван Яковлев поступил в землемерное училище в Симбирске и в 15 лет он уже принялся за работу - стал служить сельским мерщиком. Но тогда же он начал мечтать о поступлении в гимназию, чтобы продолжить обучение. «У моих товарищей таких забот не было», - отмечал Яковлев. По закону он должен был 8 лет отслужить в государственной конторе, отрабатывая свою учебу. Планы по поступлению в гимназию откладывались, и Яковлев решился написать прошение - разрешить ему выплатить оставшиеся годы деньгами. Однако начальство заподозрило его в желании уйти в «частники», а мечты об учебе посчитало уловкой. Трижды получив отказы, Яковлев написал министру императорского двора и, наконец, получил разрешение поступать в гимназию, даже без всяких выплат. «Моя борьба за право дальнейшего образования закалила мою волю», - отмечал впоследствии Яковлев.
В гимназию Яковлев поступил сразу в пятый класс. Он вспоминал, что русский язык долго ему не давался, а французский и немецкий так ему и не поддались: «Иностранные языки я знаю слабо». Педагог по словесности, не принимая во внимание трудности чуваша, «зло вышучивал его сочинения» при всех учениках. Тем не менее при выпуске именно он, один из всего класса, получил золотую медаль.
Владимир Филатов: «Каждый человек должен видеть солнце!»
Академик Владимир Филатов, известнейший офтальмолог, разработавший методы пересадки роговицы, - еще один выпускник Симбирской гимназии. Семья Филатова переехала в Симбирск, когда мальчику исполнилось 7 лет, в 1882 году. Его отдали сначала в подготовительный класс, а через год он поступил в первый. Он отмечал, что об этом времени у него стались приятные и веселые впечатления. Вспоминая директора гимназии Федора Керенского, Филатов пишет: «Он был довольно свирепого вида, но не характера». Также запомнился Владимиру инспектор Христофоров - «человек довольно добродушный, хотя нередко десница его карала нас оставлением без обеда». Однажды во время урока он застал Филатова за переписыванием стихов про «какого-то Агафона». «Потом я был вызван, разгромлен, но в течение нескольких лет, встречая меня в коридоре, Христофоров добродушно спрашивал: «Ну что, Агафон, как учишься?». Видно, приключения Агафона ему понравились».
Учителя же, по его воспоминаниям, в гимназии были разные, но «плохих, безобразных не было». Сохранил Филатов и воспоминания о своем классном наставнике: «Мой класс вел учитель латинского языка Федоровский. Ничего особенного он мне не сделал, но удивительно, что я нередко видел его во сне, даже в возрасте 50 - 70 лет».
В четвертом классе под влиянием прогрессивно настроенных гимназистов будущий врач стал интересоваться революционной литературой и даже почитывать подпольные издания. Юноша любил музыку, стихи, во время школьных каникул любил занятия живописью. А однажды, увидев слепого человека, постукивающего перед собой палочкой, Владимир был потрясен и воскликнул: «Каждый человек должен видеть солнце!». Впоследствии эти слова стали определяющими при выборе профессии и стали девизом его жизни.
Иван Гончаров: «Мы кисли там 8 лет без дела!»
Будущий писатель Иван Гончаров вместе со старшим братом Колей сначала учился дома. Затем подошла пора отправляться в пансион, чтобы научиться читать и писать. О хозяйке одного из них Гончаров писал: «Она была рябая, как терка, злая и стегала ремнем по пальцам тех, кто писал криво или высовывал язык, когда писал».
В 8 лет Ваня отправился в заволжский пансион в селе Архангельское. Гончаров начинает читать внеучебную литературу: ему нравятся Державин (его стихи мальчик переписывает и учит наизусть), Фонвизин, Карамзин. Увлекается он и путешествиями: восхищается путешествиями Кука вокруг света и Крашенинникова на Камчатку. Жена священника начинает учить его немецкому и французскому языкам. В пансионе мальчики много времени проводят на воздухе, занимаются гимнастикой, наблюдают за флорой и фауной.
В 10-летнем возрасте Иван вместе с братом отправился в Московское коммерческое училище. Порядки здесь были казарменными - от подъема до отбоя ребята были под контролем надзирателей. Неудивительно, что Гончаров не любил вспоминать об этом времени. Когда позже брат попросил осветить их пребывание в училище, Гончаров ответил: «Мы кисли там 8 лет! 8 лучших лет, без дела!».
Из-за юного возраста Ивана оставили повторно учиться на первом курсе училища, и он, и так хорошо знавший программу, вынужден был повторять ее по новой. На третьем курсе Гончаров получил высшие баллы по немецкому, французскому и английскому языкам, по российскому законодательству и хорошую оценку по рисованию.
Тем не менее нелюбимое училище Иван так и не окончил - за два года до выпуска мать попросила начальство отчислить сына в связи с трудной болезнью его брата Николая и тем, что он должен был «безотлучно находиться» при больном.
Стоит ли говорить о том, что Иван покидал училище без всякого сожаления, и уже через год он успешно поступил на филологический факультет Московского университета.
Аркадий Пластов: «Книг прочитал я видимо-невидимо»
Будущий живописец Аркадий Пластов родился в селе псаломщика. Должность отца едва позволяла семье сводить концы с концами, но, несмотря на довольно скудную жизнь, Пластовы выписывали газеты и журналы, в семье был культ чтения. Три года сельской школы художник вспоминает с теплом, он поэтично описывает то, как научился читать: «Лимонно-желтая азбука как будто вчера раскрыла передо мной чудеса звучащих и говорящих закорючек». И тут же - говорит о первых своих попытках стать художником: «Кольцовское «Что ты спишь, мужичок» было первое, что я узнал из литературы и что пытался иллюстрировать».
Когда мальчику исполнилось 10 лет, отец подал прошение о зачислении сына в духовное училище в Симбирске. Согласно требованиям тех лет, он приложил к заявлению «метрическую выпись о рождении и свидетельство о привитии оспы». После сдачи вступительных экзаменов он был зачислен в подготовительный класс. Духовное училище было одним из старейших в городе, однако Пластов отмечает, что вспоминать о годах учебы в нем тяжело. «Суровый и скучный режим, полная изоляция от внешнего мира. Молитва по команде раз двадцать на день, разнузданная жестокость старших по отношению к младшим».
Тем не менее мальчик учился довольно неплохо. «Ученье мне давалось, и у меня всегда было достаточно времени, забившись в укромное место, читать и что-нибудь рисовать. Светлые минуты были за книгами, и перечитал их я видимо-невидимо». На экзаменах за третий класс он получил тройки только за греческий язык, церковоное пение и устав. По остальным предметам он заработал 4 и 5. В 1908 году Аркадий, окончив 5-й класс в училище, вернулся из города в милую сердцу Прислониху. А в 1912 году он решил получить художественное образование и уехал в Москву.