О борьбе за демократию с опорой на кулацко-офицерские массы трудящихся
На удивление откровенные воспоминания. Хочется поблагодарить друзей русской буржуазной демократии из Франкфурта за сохранение столь ценных свидетельств.
http://militera.lib.ru/memo/0/pdf/russian/sb_kappel.pdf
Каппель и каппелевцы / 2-е издание, исправленное и дополненное. — Франкфурт-на-Майне: Посев, 2007. — 778 стр. — Тираж 1500 экз.
А.А. КАРЕВСКИЙ
В.О. КАППЕЛЬ И НАРОДНАЯ АРМИЯ: К ИСТОРИИ АНТИБОЛЬШЕВИЦКОЙ БОРЬБЫ В ПОВОЛЖЬЕ В 1918 г.
ОТ ПЕРМИ ДО САМАРЫ
<...>
В это время, в январе 1918 г., в Среднем Поволжье были предприняты первые шаги по организации антибольшевицких сил. Подготовка вооруженного выступления здесь началась немедленно вслед за роспуском 6 января 1918 г. Всероссийского Учредительного собрания. Руководство взяли в свои руки вернувшиеся из Петрограда делегаты от Самарской губернии И.М. Брушвит, П.Д. Климушкин и Б.К. Фортунатов.
Центром их деятельности естественным образом стала Самара, где предполагалось использовать возможности шестидесятитысячного Самарского гарнизона. Как позднее отмечал в своих речах П.Д. Климушкин, "нужно было создать обстановку, при которой можно было бы совершить переворот… Наша задача сводилась к тому, чтобы раскрыть глаза армии и рабочему классу" 1. Активная агитационная кампания, развернутая эсеровскими деятелями среди воинских частей гарнизона, включала в себя организацию соответствующих митингов и лекций для солдат.
Остававшиеся в строю немногочисленные офицеры к работе не привлекались: проповедовавшие в солдатских массах революционно-демократические лозунги эсеры по понятным причинам относились к офицерам крайне подозрительно.
Несмотря на осторожность и тщательность подготовки, волнения произошли во многом неожиданно для их организаторов. Спонтанное выступление спровоцировали сами большевики, с беспокойством наблюдавшие за постепенным ростом недовольства в гарнизоне. Наиболее опасной представлялась артиллерия: в ночь на 23 февраля 1918 г. отряд во главе с губернским военным комиссаром М.П. Герасимовым окружил казармы 3-й запасной артиллерийской бригады, потребовав немедленного разоружения. Известие о внезапном нападении вызвало всеобщее возмущение. Артиллеристы оказали сопротивление, привели в боевую готовность несколько орудий и открыли огонь в направлении Трубочного завода, рабочие которого составляли костяк красной гвардии города. Туда же в боевом порядке двинулся 1-й саперный полк; 143-й запасной пехотный полк, вооружившись, назначил свои патрули и взял под контроль районы города, примыкавшие к военному городку. Экстренно собравшееся утром того же дня гарнизонное собрание, на котором председательствовал эсер П.И. Ткачуков, приняло резолюцию, которая, в числе прочего, потребовала переизбрания большевицкого городского Совета, разоружения и роспуска красной гвардии 2. Для большевицких руководителей стало ясно, что наличной военной силы для усмирения гарнизона у них недостаточно.
Пришлось действовать иначе: 24 февраля приказом губернского исполкома объявлялось, что Самарский гарнизон демобилизован и "распускается весь по домам. В течение трех дней солдаты должны покинуть казармы… Тот, кто в течение трех дней не покинет казарм, будет принудительно записан в красную армию" 3.
Результат, как отмечал Климушкин, был изумительный: "гарнизон, несмотря на свое сочувствие Учредительному собранию, немедленно оставил Самару и распылился" 4.
Из этого поражения эсерами был сделан вывод о необходимости перехода к деятельности в подполье. Работа распределилась следующим образом: на фронтовика-солдата Б.К. Фортунатова возложили организацию собственных боевых сил, И.М. Брушвит занялся изысканием денежных средств, общее политические руководство осуществлял П.Д. Климушкин. Основное внимание уделялось поиску прочной социальной опоры для предстоящего восстания. "Мы убедились, – писал Климушкин, – что среди рабочих таких сил создать нельзя… Мы обратили внимание на солдатскую, главным образом, офицерскую массу. Но сил было мало, ибо никто не верил в возможность свержения большевицкой власти… Наше внимание все больше и больше стало переноситься на деревню. Мы верили, что крестьянство имеет еще много живых творческих сил, которые могут воспрянуть" 5.
Весной 1918 г. эти ожидания частично подтвердились. С мест приходили известия о том, что в Бузулуке большинство уездного исполкома отменило большевицкие решения городского совета, в Мелекесском уезде крестьянский совет сорвал объявленную большевиками хлебную монополию и разрешил свободную торговлю хлебом, крестьянская секция Сызранского совета потребовала установления крестьянского контроля над промышленностью и городом, Казанский губернский продовольственный комитет отменил твердые цены на хлеб, крестьянский съезд Карсунского уезда Симбирской губернии выдвинул лозунг удаления из советов коммунистов, в Балакове и Кузнецке произошли антисоветские вооруженные выступления крестьян и солдат-фронтовиков 6.
Несмотря на это, всем было ясно, что рост антибольшевицких настроений в деревне отнюдь не свидетельствует о ее готовности к немедленному самостоятельному выступлению. Для того, чтобы использовать ее потенциал, необходимо было создать соответствующие условия, в том числе образовать дееспособные организующие властные и военные структуры. Последнее на текущий момент представлялось наиболее актуальным: параллельно работе в деревне в городе началось формирование партийной дружины и отдельных отрядов в близлежащих уездах. Еще в марте удалось установить контакты с существовавшей в Самаре нелегальной антибольшевицкой военной организацией, которая образовалась в конце 1917 г. из числа демобилизованных офицеров. Во главе ее с февраля 1918 г. находился подполковник артиллерии Н.А. Галкин, общая численность организации составляла 200-250 человек 7. Отдавая отчет в том, что симпатии основной массы офицерства бывшей Русской армии были не на стороне каких-либо социалистов, и политическая ориентация большинства членов самарской организации была весьма далека от демократической, эсеровские деятели немедленно ухватились и за эту возможность:
как констатировал Климушкин, "начав нашу работу по организации противобольшевицких сил, мы в первую же очередь вступили в переговоры с этой организацией" 8.
Инициатива самарских активистов, до определенного времени имевшая частный характер, тем не менее, органично укладывалась в общее направление эволюции партийной работы в Поволжье, в миниатюре предваряя эволюцию последней. Весной 1918 г. в работу по организации свержения советской власти активно включаются центральные органы Партии социалистов-революционеров (ПСР). Важнейшим рубежом явился VIII совет ПСР, проходивший в Москве с 7 по 16 мая 1918 года. В качестве основных задач выдвигались ликвидация советской власти, возрождение демократии во главе с Учредительным собранием и возобновление войны с Германией. Решать их следовало с помощью создания "новой добровольческой армии и опираясь на финансовую и военно-техническую поддержку союзников. Эта армия должна строиться из национально-территориальных формирований; ее назначение – ведение активной обороны на рубежах, еще не достигнутых противником, – усилить поглощение пространствами России вооруженных сил врага" 9. Основным направлением работы партии VIII совет утвердил Поволжье, которое должно было послужить базой для развертывания действий против советской власти.
Определяющими факторами выбора послужили следующие. Социальный – преобладание в регионе аграрного населения, традиционно являвшегося основной социальной базой партии; высокий удельный вес в деревне зажиточных крестьянских слоев. Политический – наличие развитой местной сети партийных организаций, значительное число сторонников и сочувствующих, высокая степень влияния в местных органах самоуправления и кооперации. Экономический – наличие огромных хозяйственных (хлебородные земли Поволжья и Сибири) и природных (залежи угля, нефти и металлов на Урале и в Сибири) ресурсов. Наконец, военный. Во-первых, территория Поволжья и Южного Урала имела развитую железнодорожную сеть, помимо транспортных функций, удобную также для боевых действий по внутренним оперативным линиям. С запада на восток ее пересекали Северная (Пермь – Екатеринбург), Волго-Бугульминская, Самаро-Златоустовская и Рязано-Уральская железные дороги. С севера на юг шли четыре линии, соединявшие Поволжье с центральными губерниями. Во-вторых, в регионе имелись многочисленные полноводные реки: Кама, Вятка, Уфа, Белая и в особенности Волга, которой отводилась основная роль: она была достаточно удалена от центра, представляла собой естественный барьер для развертывания сил, открывала простор для гибкого маневрирования, позволяя быстро перебрасывать резервы, сосредотачивать ударные группы на любом участке фронта и широко применять десантные операции 10. В-третьих, территория Поволжья располагала огромными людскими ресурсами. По приблизительным подсчетам, необходимая для создания вооруженных сил 1/8 часть населения региона (6 возрастов мужского пола) в Казанской губернии составляла 90 тыс. чел., Пензенской – 60 тыс., Самарской – 122 тыс., Саратовской – 109 тыс., Симбирской – 66 тыс., Уфимской – 95 тыс., Пермской – 127 тыс., Оренбургской – 70 тыс., то есть всего по Уралу и Поволжью – около 739 тыс. годных для строя. Этого числа было достаточно для единовременного формирования 23 полнокровных дивизий (по 32 тыс. чел.) 11. В-четвертых, на Востоке России за время 1-й мировой войны появилась серьезная военно-промышленная база, сложившаяся из заводов Урала, Прикамья и Поволжья. Помимо этого, здесь были сосредоточены огромные запасы эвакуированного с фронта оружия и военного имущества, способные обеспечить первоначальные потребности создания армии.
Наконец, в-пятых, эсеры рассчитывали на свое влияние в местной военной среде. По данным выборов в Учредительное собрание, по гарнизонам поволжских городов за эсеров проголосовало 30225 чел (34,7%), из них в Казанском гарнизоне – 9482 (36%), в Пензенском – 13808 (47,4%), Самарском – 824 (19,7%), Саратовском – 1897 (14,9%), Симбирском – 4214 (55,7%). Гарнизоны Сибири дали 10080 чел. (39,1%): в Барнаульском – 269 чел. (43%), в Иркутском – 6064 (31,5%), в Томском – 2983 (24,8%), в Тобольском – 764 (57,2%). Наконец, в Уральских гарнизонах эсеры получили 6240 голосов (17,9%), из них в Екатеринбургском – 793 (10,8%), в Оренбургском – 445 (5,7%), в Пермском – 2381 (29%), в Уфимском – 2621 (26,4%) 12. Всего по региону можно было рассчитывать на 46545 чел. – сила, по местным меркам, весьма внушительная.
Общее руководство по подготовке антибольшевицкого выступления на Волге было возложено на Военную комиссию ЦК ПСР во главе с Р.Р. Леппером и А.Р. Гоцем – через последнего осуществлялась тесное взаимодействие с "Союзом возрождения России". Основная работа на месте должна была производиться силами Поволжского областного комитета ПСР, охватывавшего Самарскую, Казанскую, Саратовскую, Симбирскую, Астраханскую и Тамбовскую губернии. Решением ЦК от 16 мая 1918 г. для координации действий сюда была направлена группа в составе М.А. Веденяпина, К.С. Буревого и Ф.Ф. Федоровича во главе с Д.Д. Донским в качестве "главного организатора". Наконец, организационным центром притяжения будущего восстания был избран занимавший стратегически выгодное положение Саратов: сюда срочно командированы члены Военной комиссии И.С. Дашевский, Д.И. Нечкин, Г.И. Васильев и В.К. Рейснер 13. План действий, разработанный в недрах военной машины ПСР, в изложении видного партийного специалиста по военным вопросам В.И. Лебедева предполагал: "восстание на Волге, захват городов: Казань, Симбирск, Самара, Саратов. Мобилизация за этой чертой. Высадка союзников в Архангельске и их движение к Вологде на соединение с Волжским фронтом. Другой десант во Владивостоке и быстрое его продвижение к Волге, где мы должны были держать оборонительный фронт до их (союзников – А.К.) прихода…" 14.
Соответствующая работа началась уже с конца апреля. Верные традициям, поначалу эсеры попытались сделать ставку на использование народных масс, однако реально из этого ничего не вышло. Пришлось срочно менять направление: в процессе организации военных сил руководство в центре пришло к тем же выводам, которые уже стали очевидными на местах. В своем отчете на VIII совете И.С. Дашевский указывал, что "определилась фактическая невозможность развития военной работы в массовом направлении и создания боевых рабочих дружин. Но оказалась… возможной работа, связанная с военными офицерскими организациями, постановка всякой военной информации и разведки… Мы решили усилить военными специалистами наши партийные организации, расположенные в Поволжье, которые в случае поднятия местных восстаний могли бы провести работу создания более серьезных отрядов, организацию народной армии" 15. Акцент был сделан, словами А.Р. Гоца, на "содержание кадровых формирований" 16: задача заключалась в сборе и переотправке на Волгу молодого беспартийного офицерства, выражавшего желание бороться против большевиков. То, что республиканские настроения большинства из них были сомнительны, в расчеты решено было не брать. Как отмечал в свое время будущий атаман Б.В. Анненков, "с упразднением чинов, званий, с расформированием армии офицеры лишились всяких средств к существованию. Им просто некуда было идти, а потому каждый готов был предложить себя любому, кто давал хоть какую-то возможность служить. Другого ремесла они просто не знали" 17. Центром приема поступающих кадров стал Саратов; средства на отправку выделялись как "Союзом возрождения", так и непосредственно ЦК партии. Одновременно с этим уездные эсеровские организации развернули интенсивную работу по агитации крестьянства и созданию боевых крестьянских ячеек. Особенное внимание уделялось работе среди казаков Оренбургского и Уральского войск. К середине мая подготовительная деятельность в Поволжье приняла огромный размах. Находившийся в это время в регионе эсеровский деятель С.Н. Николаев отмечал, что "всюду шла работа по созданию боевых сил из активных элементов рабочих, крестьян, интеллигенции и демократического офицерства. Во многих пунктах были созданы боевые группы, готовые выступить если не самостоятельно, то, по крайней мере, по первому внешнему толчку" 18. Повсеместно наблюдавшаяся активность не осталась незамеченной: в конце мая последовал весьма болезненный провал в Саратове, спровоцированный неосторожностью местных "принимающих" организаций.
Расследование "саратовского дела" привело к раскрытию организаций в Петрограде и Москве, завершившегося 10 июня арестом всей Военной комиссии ЦК. Масштабы организационной работы в Поволжье пришлось временно сократить, в качестве нового ее центра была избрана Самара.
* * *
Несмотря на то, что в Поволжье работа по созданию антибольшевицкого подполья велась в жестко централизованном порядке – с использованием всех имеющихся партийных структур ПСР – объединенной сети в масштабах региона создано не было.
Помимо дружин, курируемых ПСР, самостоятельные конспиративные офицерские организации существовали на Средней Волге – в Саратове, Пензе, Казани и Симбирске, на верхней Волге – в Ярославле, Муроме и Рыбинске, на Урале – в Уфе, Челябинске и Оренбурге.
Особенную активность в районе Поволжья проявлял образованный в феврале 1918 г. в Москве по инициативе Б.В. Савинкова "Союз защиты Родины и Свободы".
Программа "Союза" предполагала свержение большевицкого правительства, установление твердой национальной власти, воссоздание национальной армии и продолжение войны с Германией с опорой на помощь союзников 19. Командующим вооруженными силами "Союза" назначался генерал-лейтенант В.В. Рычков; для координации действий на местах в Москве образовывался Главный штаб "Союза" во главе с полковником А.П. Перхуровым, в состав которого включались отделы: оперативный, мобилизационный, разведки и контрразведки, снабжения, сношений с союзниками, конспиративный, иногородний и агитационный. Как отмечал сам Б.В. Савинков, "в основу формирований был положен принцип конспирации, с одной стороны, и принцип кадров – с другой" 20. Финансирование производилось из разных источников, среди которых выделялись французское и английское посольства.
Разовые выплаты производились русскими предпринимательскими объединениями и Чехословацким национальным советом в России. Организация строилась по военному образцу; намечалось образование отдельных частей всех родов оружия, для чего при штабе вводились должности заведующих: пехотным (капитан А. Пинка), кавалерийским (корнет А.А. Виленкин), артиллерийским (капитан Жуковский), инженерным (подполковник Никольский) и резервным (подполковник Сахаров) формированиями. В качестве основной боевой единицы рассматривался "полк", нормальный кадр которого принимался в 86 человек (командир полка, начальник штаба, 4 батальонных, 16 ротных и 64 взводных командира). Полки подразделялись на действительные (из числа кадровых офицеров), резервные (из офицеров военного времени) и ополченские (из учащейся молодежи и рабочих). В обязанности полкового командира входило знать всех своих подчиненных и обеспечить их своевременную явку на сборный пункт в момент выступления; взводный командир должен был знать только своего ротного, ротный – своего батальонного. Вся система, таким образом, строилась по принципу "пятерок", где каждый начальник в общей сложности знал не более четырех своих подчиненных. Все офицеры получали жалование от штаба "Союза": командиры полков и батальонов – 400 руб. в месяц, роты – 375 руб., взвода – 350 руб., рядовые бойцы – 300 руб. Условием приема в организацию являлась дача соответствующей подписки о том, что вступающий разделяет ее программу, обещает по первому требованию выступить с оружием в руках и клянется сохранять доверенные ему тайны. Личные рекомендации одного или нескольких членов организации были обязательны. Партийная принадлежность значения не имела – "Союз" заявлял себя стоящим на беспартийной патриотической платформе 21.
В общей сложности к маю 1918 г. "Союз защиты Родины и Свободы" насчитывал порядка 2000 человек в Москве (4 полка, сведенные в дивизию) и 3500 человек на периферии, сосредоточенных в Казанском, Ярославском, Муромском, Рыбинском и Челябинском отделениях 22. От возможности организации выступления в Москве руководство быстро отказалось. Более перспективной представлялась Казань, на чем особенно настаивал член штаба В.И. Калинин, в свое время занимавший должность комиссара Временного правительства при штабе Казанского военного округа. Общий план действий, принятый в начале мая, предполагал перебросить наличные силы "Союза" в Поволжье, дождаться здесь начала союзной интервенции, организовать выступление в крупных волжских городах, совместно с союзниками образовать Уральский фронт, мобилизовать всех сочувствующих на территории Урала и Сибири и перейти в наступление против приближающихся к Волге германских войск.
Активные подготовительные работы в этом направлении начались уже в середине мая. Были намечены части для эвакуации, определены пункты их концентрации, на места от каждого полка высланы квартирьеры. Несмотря на строго соблюдавшуюся секретность, последовавший 29 мая провал организации в Москве привел к раскрытию всей московской и казанской организаций "Союза" и заставил перенести всю тяжесть на Ярославль, Муром и Рыбинск. Апогеем этой деятельности явилось жестоко подавленное Ярославское восстание 6-21 июля 1918 г. во главе с полковником А.П. Перхуровым, к которому 7 июля присоединился Рыбинск, 8-го – Муром. С остальными поволжскими городами контакт был потерян 23.
Помимо "Союза борьбы за Родину и Свободу", в Казани существовало еще несколько различных подпольных центров, действовавших автономно и зачастую не подозревавших друг о друге. Наиболее крупным из них являлась организация генерал-майора И.И. Попова, образовавшаяся в январе 1918 г. и насчитывавшая в своих рядах 450-460 офицеров, разбитых на роты и взводы. Финансирование производилось за счет пожертвований местных предпринимателей. Содержание рядового офицера составляло 150 руб. в месяц, взводного – 200 руб., ротного – 300 руб.
Одновременно производилась закупка оружия – всего до 180 винтовок 24. Эта организация оказалась раскрытой вместе с савинковской. Большинство ее членов было арестовано и в начале июня расстреляно. Помимо нее в городе также имелся "Профессиональный союз безработных офицеров" – организация, концентрировавшая офицерские кадры под вывеской устройства производственных артелей, малочисленный Монархический офицерский союз, а также эсеровская боевая дружина. На местах эти организации имели филиалы в Чистополе, Буинске, Ядрине, Курмышах и ряде более мелких населенных пунктов 25. Наконец, помимо Казани, имелись также Саратовская и Пензенская организации, ориентировавшиеся на возможность развития событий в центре – в Москве и Петрограде, а также рассчитывавшие на скорейшее соединение с Добровольческой армией или союзной интервенцией из Мурманска и Архангельска. Делегированный в Поволжье в марте 1918 г. член Московского политического объединения лейтенант NN (так подписано – А.К.) оценивал их возможности довольно высоко: "В Саратове была хорошая военная организация…, эта ячейка могла бы сыграть серьезную военную роль, захватив в свои руки город… Эта же группа держала связь с Уралом… Пензенский кружок… особенно страдал из-за отсутствия денежных средств, но имел хорошие связи с окружающими губерниями, организовал в свое время ячейки, помещая их в различные продовольственные отряды и части милиции, имел связь с крепкими крестьянами. При наступлении армии с Дона эта местность должна была играть роль плацдарма между Волгой и казачьими войсками, кои в Оренбурге организовывал атаман Дутов, а на Урале – генерал Мартынов" 26.
При том, что к концу весны 1918 г. на Среднем Поволжье уже имелось несколько различных антибольшевицких центров, структурная аморфность, отсутствие общего плана действий, четкой связи и политическая разнородность требовали появления внешнего организующего начала. То, что объединенное подполье в регионе так и не было создано, а также трезвая оценка имеющихся в наличии собственных сил заставили эсеровских руководителей признать: "Мы видели, что если в ближайшее время не будет толчка извне, то на переворот надеяться нельзя. Апатия стала захватывать все большие и большие слои. Дружины начали разлагаться" 27.
Подразумевалось, что качестве такой внешней силы в рассматриваемый период времени мог выступить только эвакуирующийся на восток Отдельный чехословацкий корпус, передовые эшелоны которого достигли Волги в конце апреля.
Пробные контакты поволжских эсеров с чехословацким военным и политическим руководством были установлены уже тогда, однако широкие перспективы для сотрудничества представились лишь с началом вооруженного выступления чехословаков, когда 28 мая 1918 г. к нему подключилась находившаяся ближе других к Волге Пензенская группа корпуса поручика С. Чечека.
В Самаре получение известий о чехословацком выступлении было оценено по достоинству. В Пензу для проведения переговоров был немедленно командирован И.М. Брушвит в сопровождении поручика. Сам Чечек позднее вспоминал, что "в это время я уже имел связь с Самарой. Из Самары ко мне пришел тогда делегат…, принес очень ценные сведения. Он сообщил мне, что прислан… от организации, которая поставила своей целью содействовать нам и бороться с большевиками" 28.
Тем временем в самом городе "инициативная группа", к которой присоединились В.К. Вольский (делегат от Тверской губернии) и И.П. Нестеров (от Минской), лихорадочно готовилась к восстанию. На подпольных заседаниях было решено спешно образовать временный комитет в составе Вольского, Климушкина и Брушвита (орган власти, действующий от имени Учредительного собрания) и подготовить наличные боевые силы для выступления в момент подхода чехов. Еще за неделю до восстания Комитет вступил в свои права и вошел в связь с городским самоуправлением; была создана комендатура, оперативно сформированная партийная эсеровская дружина в 300 человек и офицерская военная организация объединялись под руководством единого Военного штаба в составе подполковника Галкина, Фортунатова и Боголюбова. Общая численность достигала 500 человек 29.
Параллельно велись активные переговоры с офицерами, находившимися на службе в красной армии.
Именно в этот момент на Волге появился подполковник Генштаба В.О. Каппель. Проживая в Перми, он, подобно большинству кадровых офицеров бывшей Русской армии, находился в крайне тяжелом материальном и психологическом состоянии.
Предложение, последовавшее со стороны новообразованной Службы Генштаба при Управлении по комсоставу большевицкого Всероссийского Главного штаба, было встречено им как возможный выход из тупика. Каппель дал свое согласие – но лишь при том условии, что его профессиональные качества будут использоваться исключительно в борьбе с предполагаемым германским вторжением. В списках большевицкого военного руководства В.О. Каппель фигурировал в качестве одного из наиболее перспективных специалистов. Уже 3 мая 1918 г. исполняющий обязанности генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба Всеросглавштаба РККА С.А. Кузнецов предлагал начальнику штаба Уральского военного округа Г.М. Тихменеву (оба – бывшие генерал-майоры Генштаба) предоставить Каппелю должность в Мобилизационном управлении штаба Окрвоенрука. 9 мая 1918 г. Каппель прошел регистрацию "лиц Генштаба, заявивших о своем желании нести службу в новых формированиях постоянной армии", указав, что желал бы служить в штабах Приуральского, Приволжского или Ярославского военных округов. 17 мая С.А. Кузнецов направил телеграмму на имя самого Каппеля, где извещал его том, что начальник штаба Поволжского округа Пневский предлагает ему должность заведующего отделом Окружного штаба в Самаре с окладом 700 рублей ежемесячно. В случае согласия предлагалось немедленно выехать в Самару. Каппель отказался от предложения Тихменева, ответил положительно Пневскому и 19 мая отбыл в Самару, известив об этом телеграммой Всеросглавштаб РККА 30. Штаб Поволжского военного округа был образован в начале мая 1918 г. – в его задачу входила деятельность по созданию так называемых "войск Восточной завесы" для защиты границ государства от германского вторжения. Основу составил штаб бывшей 1-й армии, прибывший в полном составе с Северного фронта: здесь Каппель встретил некоторых своих коллег по академии Генерального штаба и присоединился к ним. Наладить работу по планам, выработанным в Москве, так и не удалось. Уже 27 мая председатель Самарского ревкома В.В. Куйбышев попытался привлечь формируемые штабом части для подавления быстро набирающих силу антибольшевицких выступлений в регионе, но безуспешно: несмотря на угрозу немедленной расправы, сотрудничать в этом направлении офицеры штаба решительно отказались. В момент подхода к городу чехов большинство из них перешло на нелегальное положение, приняв активное участие в подготовке восстания 31.
Тем временем, переговоры в Пензе увенчались успехом: Брушвит передавал, что по предварительной договоренности с чехами власть в городе и губернии немедленно вслед за их освобождением будет передана "комитету". Совместная операция намечалась на 6 июня – одновременно подчеркивалась желательность превентивной организации переворота в городе с тем, чтобы лишний раз доказать свою дееспособность. Военный штаб, ввиду малочисленности имеющихся в его распоряжении сил, колебался. Первоначальный план пришлось скорректировать: из-за непредвиденных затруднений чехи вышли на подступы к городу только 7 июня вечером. Утром 8 июня внезапным штурмом Самара была полностью освобождена; в 10 часов утра было объявлено о переходе власти к временному правительству, получившему наименование Комитета членов Учредительного собрания (Комуч), в состав которого вошли В.К. Вольский (в качестве председателя), П.Д. Климушкин, И.М. Брушвит, И.П. Нестеров и Б.К. Фортунатов 32.
В рассматриваемый момент времени единственной в регионе организованной военной силой, на которой лежала вся тяжесть ведения боевых действий, являлась Пензенская группа Чехословацкого корпуса во главе с поручиком С. Чечеком. В состав группы входили: 1-й (2800 штыков) и 2-й (3500 штыков) Чехословацкие стрелковые полки, 1-й запасной полк (1300 штыков), 1-я Чехословацкая артиллерийская бригада (4 батареи в 200 человек при 18 орудиях), инженерная рота (150 штыков), Сербский кавалерийский эскадрон, 4 бронепоезда, 2 броневика и 1 аэроплан – общей численностью около 8000 человек 33. Наличие этого щита – пусть и дружественного, но все же иностранного – рассматривалось эсерами как вынужденная необходимость. Многие сокрушались, что в день освобождения Самары члены Комуча "ехали в Городскую думу для открытия Комитета под охраной, к сожалению, не своих штыков, а штыков чехословаков…" 34. Именно поэтому на освобождаемой территории стразу же начались лихорадочные работы по созданию собственных вооруженных сил, получивших – по аналогии с 1917 г. – название "Народная армия". П.Д. Климушкин вспоминал, "это название было дано ей не случайно, не из моды и не из пристрастия к некоторым демократическим названиям, а вполне обдуманно, после довольно продолжительного и всестороннего обсуждения.
Этим названием мы хотели подчеркнуть не только демократический ее состав и происхождение, но и ее назначение – служение народу, не одному какому-либо классу или группе…, а всему народу в целом, и в русском понимании этого слова, то есть низам – трудовому народу" 35.
<...>
Примечания
1 Цит. по: Хрестоматия по отечественной истории (1914-1945 гг.). / Под ред. А.Ф. Киселева, Э.М. Щагина. – М.: ВЛАДОС, 1996. С. 214.
2 Климушкин П.Д. Перед волжским восстанием. // Воля России. – Прага, 1928. N 8-9. С. 218-219; Ненароков А.П. Восточный фронт. 1918 г. – М.: Наука, 1969. С. 32-33; Гармиза В.В. Крушение эсеровских правительств. – М.: Мысль, 1970. С. 16-17.
3 Цит. по: Климушкин П.Д. Указ. соч. С. 219.
4 Цит. по: Хрестоматия по отечественной истории… С. 214.
5 Там же. С. 215.
6 Ненароков А.П. Указ. соч. С. 29-32.
7 Медведев Е.И. Гражданская война в Среднем Поволжье (1917-1919). – Саратов: Изд. Саратов. ун-та, 1974. С. 83-84; Иоффе Г.З. Колчаковская авантюра и ее крах. – М.: Мысль, 1983. С. 59.
8 Климушкин П.Д. Указ. соч. С. 226; Гусев К.В. Партия эсеров: от мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции. – М.: Мысль, 1975. С. 223.
9 Владимирова В. Год службы "социалистов" капиталистам. Очерки по истории контрреволюции в 1918 г. – М.-Л., 1927. С. 218.
10 Хрулев В.В. Чехословацкий мятеж и его ликвидация. – М.: Воениздат, 1940. С. 31-32.
11 Лебедев В.И. От Петрограда до Казани (Восстание на Волге в 1918 г.). // Воля России. – Прага, 1928. N 8-9. С. 197.
12 Спирин Л.М. Классы и партии в Гражданской войне в России (1917-1922). – М., 1968. С. 422-425.
13 Голинков Д.Л. Крах вражеского подполья (Из истории борьбы с контрреволюцией в Советской России 1917-1924 гг.). – М.: Политиздат, 1971. С. 82, 84-85; Спирин Л.М. Классы и партии в Гражданской войне в России (1917-1920). – М.: Мысль, 1968. С. 156; Бондаренко А., Красильников С. Узник Нарымского края. Жизнь и судьба Дмитрия Донского. // Родина. – М., 2000. N 8. С. 64; Политические деятели России. 1917 г. / Под ред. П.В. Волобуева. – М., 1993. С. 87.
14 Лебедев В.И. От Петрограда до Казани (Восстание на Волге в 1918 г.). // Воля России. – Прага, 1928. N 8-9. С. 63-64.
15 Цит. по: Владимирова В. Указ. соч. С. 230.
16 Там же. С. 217.
17 Цит. по: Заика Л.М., Бобренев В.А. Атаман Анненков. // Военно-Исторический журнал. – М., 1991. N 3. С. 70.
18 Николаев С.Н. Возникновение и организация "Комуча". // Воля России. – Прага, 1928. N 8-9. С. 235.
19 Цит. по: Красная книга ВЧК. – М.: Политиздат, 1989. Т. 1. С. 57-58.
20 Савинков Б.В. борьба с большевиками. – Варшава 0 Td<0: Изд. Рус. Полит. К-та, 1920. С. 26.
21 Перхуров А.П. Исповедь приговоренного. – Рыбинск: Рыбинское подворье, 1990. С. 8-9; Савинков Б.В. Указ. соч. С. 25-26; Голинков Д.Л. Указ. соч. С. 100-103; Красная книга ВЧК… С. 20-21, 52-53, 60.
22 Савинков Б.В. Указ. соч. С. 26; Перхуров А.П. Указ. соч. С. 9.
23 Красная книга ВЧК… С. 60, 90-92.
24 Там же. С. 101-102; Волков С.В. Трагедия русского офицерства. – М., 1999. С. 214.
25 Знаменский Н. Время чехов. // Борьба за Казань. Сб. материалов о чехо-учредиловской интервенции в 1918 г. – Казань: Изд. комбината изд-ва и печати, 1924. С. 124-125.
26 Лейтенант NN. Записки белогвардейца. // Архив Русской революции. – Берлин: Изд. И.В. Гессена, 1923. Т. 10. С. 66-67.
27 Цит. по: Хрестоматия по Отечественной истории… С. 215.
28 Чечек С. От Пензы до Урала. // Воля России. Ежемесячный журнал политики и культуры. – Прага, 1928. N 8-9. С. 257.
29 Медведев Е.И. Указ. соч. С. 84; Иоффе Г.З. Указ. соч. С. 59; Майский И.М. Демократическая контрреволюция. – М.-Пг.: Гос. изд., 1923. С. 49.
30 Каминский В.В. Служил ли Каппель в Красной армии? // История Белой Сибири. – Кемерово, 2001. Ч. 4. С. 135-136; Аптекарь П. С бабами и детишками не воевал. Воинский путь генерала Каппеля. // Родина. – М., 1997. N 7. С. 58.
31 Майский И.М. Указ. соч. С. 48, 55; Петров П.П. От Волги до тихого океана в рядах белых (1918-1922 гг.). – Рига: Изд. М. Дидковского, 1930. С. 244-245; Попов Ф.Г. Чехословацкий мятеж и Самарская учредилка. – Куйбышев, 1937. С. 91; Иоффе Г.З. Указ. соч. С. 57, 59; Гармиза В.В. Крушение эсеровских правительств. – М.: Мысль, 1970. С. 18-19.
32 Ненароков А.П. Указ. соч. С. 68; Попов Ф.Г. 1918-й год в Самарской губернии. Хроника событий. – Куйбышев: Куйбышев. книжн. изд., 1972. С. 133.
33 Хрулев В.В. Чехословацкий мятеж и его ликвидация. – М.: Воениздат, 1940. С. 10; Колесников И.А. Военные действия на территории Самарской губернии в 1918-1921 гг. – Самара: Изд. Губ. Октябрьской комиссии, 1927. С. 9-10; Степанов А.П. Симбирская операция. // Белое дело. Летопись Белой борьбы. / Под ред. А.А. фон Лампе. – Берлин: К-во "Медный всадник, 1926. Т. 1. С. 88-89.
34 Цит. по: Хрестоматия по Отечественной истории… С. 216.
35 Климушкин П.Д. Борьба за демократию на Волге. // Гражданская война на Волге в 1918 г. – Прага, 1930. С. 77.