Готовая к самопожертвованию
В квакерской миссии в России в ХХ веке работало много людей. Максимум, конечно, пришёлся на голодные годы: 1921−1923. Американские и английские квакеры обеспечивали едой, одеждой, гужевым транспортом крестьян в Бузулукском уезде Самарской губернии, в Пугачёвском уезде Саратовской губернии, в Минске. Они создавали рабочие места и помогали восстанавливать дороги, мосты, дома в регионе Поволжья, где располагалась квакерская миссия. Они возвращали к жизни полуживых изголодавшихся людей, они стремились помочь им построить своё будущее в новой, советской России.
У квакеров сложились хорошие рабочие отношения с большевистскими властями, как в Москве, так и на местах. Коммунисты подчёркивали, что доверяют квакерам потому, что те аполитичны и не связаны ни с какими властными структурами. С ними встречались и консультировались М. И. Калинин, Н. А. Семашко, А. В. Луначарский, М. М. Литвинов, О. Д. Каменева. В Москве — в годы жилищного кризиса — квакерам выделили отдельное здание в Борисоглебском переулке, 15. Здесь находился головной офис, занимавшийся координацией поступавших из-за границы поставок, которые надо было переправлять дальше, в Бузулук. В самом Бузулуке у квакеров в распоряжении было двухэтажный особняк на улице Самарской — там располагалась Английская группа ОДК (Общество Друзей Квакеры). Американские квакеры базировались в Сорочинском, на Троицкой улице.
Всего за период с 1920 по 1931 год в квакерских миссиях в Советской России в общей сложности работали 135 человек. Работа была, что называется, посменная: кто-то приезжал на 3−6 месяцев, кто-то уезжал обратно домой. Несколько человек остались в СССР навсегда. Таких были единицы, но были.
Среди тех, кто приезжал сюда из далёкой Америки и из Британии, были не только квакеры. Например, Анна Луиза Стронг. Про этого человека можно написать отдельную книгу, ибо жизнь её — калейдоскоп приключений.
Родившаяся в 1885 году в семье миссионеров Конгрегациональной церкви, она уже в юные годы зарекомендовала себя как борец за права рабочих, обличавший язвы капитализма. Бойкая на перо, она сначала написала несколько религиозных трактатов («Психология молитвы», «Библейские мальчики и девочки»), но потом перешла на темы социальной несправедливости. В 1921 году по совету знакомого она отправляется в страну, где её мечты реализовывались на практике. Американский Квакерский Комитет Служения (AFSC) берёт её на работу в Американскую ОДК в качестве журналиста-пиарщика. Для сбора средств на помощь русским голодающим нужны репортажи с места, и это поручается Анне Луизе Стронг.
Её репортажи из Поволжья написаны очень хорошо, она старательно выполняла свою работу. Вместе с тем её любовь к новому режиму, восхищение буквально всем, что она видела в Советской России растёт необычайными темпами. В своём письме в Америку в декабре 1921 года она поёт дифирамбы коммунистам: «Жизнь организуется среди этих руин и опустошения. И делает это сравнительно маленькая группа коммунистов, людей преданных, готовых к самопожертвованию, работающих до последнего дыхания для того, чтобы не только восстановить Россию, но и для того, чтобы реконструировать её совершенно новыми способами».
Анна Луиза буквально лезет в самую гущу событий, вот она принимает участие в заседаниях местных комитетов Помгола, вот она раздаёт американские одежды в деревне Ново-Семейкино. Её короткие рассказы и репортажи используются для сбора средств американскими квакерами в США.
Набранный опыт, всё, что она увидела своими глазами, подвигнуло Анну Луизу на написание книг. Теперь она уже не работает у квакеров. Одна за другой в Америке выходят «Впервые в истории» (с предисловием Л. Д. Троцкого) и «Дети революции». Последняя — идеалистическая сага о том, как ребята, вышедшие из детского дома, создали свою коммуну в селе Черемшан, и как честным трудом они добиваются многого, ибо двери перед ними открываются: молодым, как известно, везде в Стране Советов дорога. Она и сама принимает участие в жизни этой колонии, названной именем Джона Рида и расположившейся на территории разогнанного Верхнего Спасо-Преображенского единоверческого мужского монастыря.
Дальнейшая её история может стать сюжетом для увлекательного фильма: страны и континенты сменяются один за другим. Вот она в США, а вот — в Китае, потом снова в Москве. В советской столице она стоит у истоков первой англоязычной газеты The Moscow News. С ней встречаются В. М. Молотов, И. В. Сталин, что, впрочем, не помешало последнему в 1949 году объявить Анну Луиз Стронг американской шпионкой, и запретить ей въезд в страну победившего пролетариата.
Но у Стронг — новая, более сильная любовь. Это Китайская Народная Республика. Она переезжает окончательно в Пекин в 1958, её обожает Председатель Мао, она всячески поддерживает Культурную революцию, её принимают в ряды хунвейбинов.
В 1970 году неугомонная Анна Луиза Стронг умирает в Пекине, там её и хоронят на Кладбище Мучеников Революции.
Удивительная судьба. Невольно задумаешься, что же руководило такими людьми? Неужели Анна Луиза Стронг не видела того, что на самом деле творилось в СССР и в КНР? Не могу поверить, что она была настолько наивной и слепой. Очевидно стремление таких людей творить добро на каком-то этапе подавило все остальные разумные чувства, и добро начинают творить так, что только щепки летят, да кости трещат.