«Покойный дедушка Володи был из Бугульмы, потому он уверен: «чеплашка» – татарское слово»
Наши в «раю для бедных»: россиянам в Индии отказывают в жилье из-за коронавируса, а сами они опасаются нового закона про «любовный джихад»
Несмотря на пандемию COVID-19, жизнь в разных уголках планеты продолжается. Журналистка из Набережных Челнов Анастасия Леонтьева еще до начала всеобщих запретов и ограничений оказалась в Индии, где живет и по сей день, как и сотни других наших соотечественников. В своем материале на «БИЗНЕС Online» она рассказывает о поездке в Гокарну — один из главных паломнических центров индуистов. О том, чем эти места привлекают швейцарского монаха и экс-бухгалтера Сбербанка, — в материале нашего автора.
ДОРОГА К ШИВЕ
Арендованный Honda Navi ждет во дворе, рюкзак на 70 л и палатка плотно привязаны к пассажирскому сиденью. Владельцы скутера еще не знают, что скоро ему предстоит путешествие из Гоа в Карнатаку, в священный город Гокарну.
«Отчаянно ты…» — говорит мой сосед Андрей, с явным одобрением покачивая головой. Он не любит Гокарну, но обожает риск и рискующих. Много раз он рассказывал о своей жизни, и это всегда напоминало какой-то киноальманах, где эпизоды никак не связаны друг с другом. Помню только, что у него когда-то была своя крупная строительная фирма, что он управлял клубом, долгое время жил в Швеции, был неудачно женат и имел двоих сыновей, одного из которых уже нет в живых. Сейчас ему 50, весь прошлый сезон он жил на крыше одного из гест-хаусов Арамболя, всегда питался в одном и том же кафе, где заказывал одно и то же блюдо. Это помогало ему не забивать голову вопросами каждодневного выбора — всегда только чикен-кари. Занимается Андрей тем, что изготавливает кахоны (ударный музыкальный инструмент, — прим. ред.), организует музыкальные джемы (что вызывает неоднозначную реакцию у соседей), слушает аудиокниги Виктора Пелевина и тренируется на барабанах. Неудивительно, что Гокарна ему не понравилась — туда едут за обретением душевного равновесия, умиротворения, того самого состояния «шанти». Некоторые люди просто не созданы для спокойствия и тишины.
«Ну давай. Пусть все ненужное уйдет, а нужное придет», — по-отечески напутствует он.
От Арамболя до Гокарны 185 км, в основном по раскаленной индийской трассе. Ясно, что выезжать лучше рано утром, чтобы к вечеру добраться до места. Но я никуда не тороплюсь и по пути делаю остановку в Анджуне, где живет моя тетя Аля и ее индийский муж Риши. Он музыкант и продюсер, она бухгалтер на «удаленке», но помогает ему в творческих проектах. Познакомились они в Москве, затем какое-то время жили в Мумбаи, где Аля чуть не сошла с ума от шума, грязи и количества людей. Сейчас у них домик на одном из самых популярных курортов южного Гоа. Он пишет музыку, снимает клипы и фильмы. Она работает на нескольких онлайн-площадках. Оба любят кофе, табачные самокрутки и книги Джо Диспенза.
«Хочешь мое мнение — не езжай сейчас в Гокарну, — говорит мне Риши. — Границу между Гоа и Карнатакой могут закрыть ближе к Новому году, не успеешь вернуться. Да и вообще, белая девушка, одна, на байке… Небезопасно».
«Коридор затмений, а сразу за ним великое соединение Сатурна и Юпитера, — добавляет тетя. — В такое время лучше вообще никуда не дергаться, не строить планов и ничего резкого не предпринимать».
Я киваю головой. Живя в Индии, так или иначе начинаешь принимать во внимание все эти загадочные движения небесных тел, лунные и солнечные календари. Что самое интересное — многое из этого как будто работает. Но не в данном случае. Вопреки всем предостережениям дорога была гладкой: ни один полицейский не остановил, ни один пограничник даже не проверил документы. Разве что проезжавшие мимо индусы сигналили и приветственно кричали вслед, видя гоанские номера.
ПЯТЬ ПЛЯЖЕЙ
Маршрут Гоа – Гокарна известен своим контрастом: всего четыре часа пути, и ты оказываешься в совершенно иной атмосфере. Женщины в традиционных сари, тихие улицы, плохой английский, строгость и почитание во всем. Это один из 7 паломнических центров индуистов, древний город храмов. В переводе с санскрита «гокарна» означает «коровье ухо» — согласно легенде, здесь Шива явился из уха земной богини Притхиви, принявшей образ коровы. Это Shiva-place, и энергия здесь преобладает мужская, «браминская». На бытовом уровне это выражается примерно так: если тебе нужно решить какой-то вопрос, всегда обращайся к мужчине. В то время как в Гоа все наоборот: даже если кажется, что мужчина главный, рулит зачастую женщина, шакти, матаджи.
По прибытии в Гокарну встречаю гоанского знакомого Сергея, который приехал на пару дней раньше. Ему пришлось изрядно побродить по пляжу в поисках комнаты или бунгало, т. к. никто не хотел сдавать ему жилье. «Местные все еще паранойят из-за „короны“, — говорит он. — Им почему-то кажется, что мы, белые, только что прилетели из-за границы. Я им говорю, что уже год в Индии, а они ни в какую».
Сергей — дизайнер на «удаленке». За неделю до отъезда его уволили из компании, с которой он сотрудничал пять лет. Еще он преподает йогу и даже пробовал предложить свои услуги в отелях Гокарны, но тщетно — оказалось, что приезжим это не нужно. Точнее, у них просто нет на подобное времени. Ведь если ты не паломник, приехавший почтить Шиву, то, скорее всего, ты индийский турист «выходного дня», которому явно не до йоги — успеть бы обойти все пляжи и достопримечательности.
Оставшись без заработка, Сергей не отчаивается. «Ом намо, все само», — произносит он известную русско-индийскую поговорку, вольный перевод которой звучит как «не стоит беспокоиться, все как-нибудь само разрешится, надо только быть открытым миру и доверить решение проблемы высшей силе».
Туристическое жилье в Гокарне — это небольшие пляжные домики и бунгало, тянущиеся вдоль всего побережья. Условия более чем скромные: за 200–300 рупий (1 индийская рупия примерно равна 1 рублю — прим. ред.) можно получить крошечную комнату с кроватью, вентилятором и тумбочкой/полкой. Душ и туалет во дворе, что навевает неожиданные ассоциации с российской дачей. Более или менее комфортное жилье начинается от 500–700 рупий в сутки — за эту же сумму предоставят комнату в гестхаусе с общей кухней, но дальше от моря. Впрочем, если останавливаться в городе храмов на несколько месяцев, разумнее снять домик или апартамент за 5–6 тыс. в месяц — местные лендлорды охотно согласятся на такие условия.
Всего в Гокарне пять пляжей — главный или Мэйн, Кудли, Ом, Халф-мун и Парадайс. Они пролегают один за другим по степени уменьшения доступности и количества туристов — чем ближе к Парадайсу, тем сложнее добраться, зато тишина и спокойствие. Цены за жилье и условия мало отличаются — на Парадайсе вовсе нет съемных домиков, но можно поставить палатку и заночевать на песке под звездным небом.
В прибрежном кафе знакомлюсь с Дэвидом — монахом швейцарского происхождения, живущим в Индии уже 6-й год. Услышав мое имя, он понимающе кивает и вспоминает книгу «Анастасия» Владимира Мегре.
«Я много времени провел в Керале. Мы жили в джунглях, практиковали, медитировали, искали единения с природой, прямо как Анастасия, — рассказывает он. — Но коронавирус все изменил — местные жители стали слишком мнительными, невозможно показаться на улице без маски. Поэтому и переехал в Гокарну».
К нам подсаживается Рита — общительная молодая индианка из Бангалора. Она давно путешествует одна — Ришикеш, Гоа и вот теперь Карнатака. Спрашиваю, как родители относятся к ее образу жизни, учитывая традиционную ментальность и то, что она единственный ребенок в семье.
«До 30 лет мне много чего говорили, а после уже смирились», — улыбается она.
АТМОСФЕРА СВЯЩЕННОГО ГОРОДА
Несмотря на множество туристов из разных уголков Индии, Гокарну едва ли можно назвать «туристической зоной» в привычном понимании слова. По городу лучше гулять в закрытой одежде, алкоголь продается только в паре магазинов и по высокой цене, увеселительные заведения отсутствуют от слова «совсем». Меню в местных кафе с непривычки разочаровывает своим однообразием — впрочем, это компенсируется относительно невысокими ценами. Можно поесть и бесплатно: в храме на главной улице 2 раза в день подают прасад — рис с различными подливами.
Что касается воды, то здесь ее принято набирать из источника возле Рама-темпл или покупать в магазине по 20–30 рупий за бутылку. Поскольку Гокарна — маленький город, где для передвижения не нужен даже байк, многие приезжие предпочитают прогуляться — храм находится на возвышении, откуда открывается вид на море и главный пляж. Здесь хорошо встречать закат, попивая только что набранную воду, которая отчего-то имеет приятный сладковатый привкус.
В Гокарне расположено множество храмов, важнейший из которых — Махабалешвара возрастом в 1,5 тыс. лет. Здесь покоится одна из самых могущественных святынь шиваитов — атма-лингам. По легенде, демон и царь Шри-Ланки Равана однажды похитил его у Шивы, но тут вмешался Ганеша — божество со слоновьей головой, воплощающее мудрость и благополучие. Он принял образ послушника и предложил Раване подержать атма-лингам, пока тот будет совершать вечернюю пуджу на берегу океана. Как только святыня попала в руки Ганеши, он тут же поставил ее на землю и она наполнилась «тяжестью трех миров». Завершив пуджу, Равана больше не смог сдвинуть лингам с места. Здесь он и стоит по сей день. К слову, храм хитрого бога Ганеши расположен неподалеку — всего в двух минутах ходьбы от Махабалешвара.
Говоря о святых местах Гокарны, нельзя не упомянуть пещеру «Ухо Шивы» — по легенде, именно в ней на свет появилось великое божество. Здесь царит густая тишина, располагающая к медитативной практике. Дневной свет пробивается сквозь отверстие в своде главного пещерного зала, слабо освещая шива-лингам. Но долго находиться внутри невозможно — воздух здесь сырой и тяжелый, а в стенах живут летучие мыши, которых не видно в полумраке. На закате можно наблюдать, как стая покидает свое убежище, вылетая через главный вход, — зрелище по-своему завораживающее.
«НЕ ХОЧУ ОСТАВАТЬСЯ В СТРАНЕ, ГДЕ ДО ТАКОЙ СТЕПЕНИ НЕ УВАЖАЮТ СВОБОДУ ЧЕЛОВЕКА»
«Сегодня я впервые за долгое время подумала покинуть Индию», — соседка Ольга закуривает очередную биди и зачитывает свежие новости из местного телеграм-канала. 22-летняя индийская женщина была отправлена в приют после того, как ее мужа арестовали в соответствии с новым законом о «любовном джихаде» в штате Уттар-Прадеш. Она утверждает, что сотрудники приюта отвезли ее в больницу, где с помощью инъекции врач вызвал у нее выкидыш.
Чтобы понять масштаб назревающей проблемы, необходимо углубиться в современную индийскую политику. Есть такой человек — Йоги Адитьянатх, главный министр штата Уттар Прадеш, «премьер-монах Индии», как его называют некоторые критически настроенные СМИ (он верховный священнослужитель индуистского культа Горакнатх Матх). Адитьянатх — очень влиятельный политик, рьяно защищающий интересы хинду и явно не симпатизирующий мусульманам. В своем штате он продвинул закон о так называемом любовном джихаде. «Предполагается, что коварные мусульманские юноши прельщают наивных индуисток, влюбляют в себя и склоняют к замужеству с целью заставить их сменить религию на ислам. Потом они их заставляют рожать детей (естественно, будущих мусульман) и таким образом наносят сильнейший удар по индийской демографии», — поясняют в телеграм-канале «Индия сегодня».
Вслед за Уттар Прадешем противоречивый закон подхватил Мадья Прадеш — 10 лет тюремного срока за межрелигиозный брак плюс наказание для священнослужителя, который проведет такой обряд. Позже присоединился Химачал Прадеш — 7 лет тюрьмы за брак с целью смены религии. Политики Ассама, Карнатоки и Бихара тоже одобрительно качают головами. А 21 декабря стало известно о первых иностранцах, пострадавших от этих нововведений, — четырех людей, включая гражданку Южной Кореи, арестовали все в том же Уттар Прадеше за «провоцирование местных жителей к смене религии».
«Я не хочу оставаться в стране, где до такой степени не уважают свободу человека, — говорит Ольга. — У каждого должно быть право выбирать, с кем вступать в брак. А ведь это только начало… Пока мир оправляется от коронавируса, под шумок проводят самые безумные законы». Ольга уже несколько лет путешествует по Индии вместе с дочкой Соней — сейчас девочке 8 лет. Предлагаю им перебраться в Гоа и сама иду собирать чемоданы — кто знает, вдруг слухи о закрытии границ между штатами окажутся правдой.
По пути встречаю другого соседа — Володю, мужчину под 50, бывшего бухгалтера Сбербанка, решившего однажды кардинально поменять образ жизни. Теперь он живет на 10 тыс. рупий в месяц, медитирует в скалах, не курит и имеет неординарный взгляд на вещи. Одно из его умозаключений: многие вещи, которые на первый взгляд имеют духовную природу, при ближайшем рассмотрении вполне материальны. «Вот, например, любовь, — рассуждал он как-то. — Кажется, что это высокодуховное чувство. А по факту ты привыкаешь к человеку как к любимой вещи — ты бережешь ее, боишься потерять или сломать, а когда она пропадает, ты начинаешь ее искать, волноваться, тебе неудобно без нее. По сути, любовь — это чеплашка», — заключает он, указывая на стоящую рядом посуду. Покойный дедушка Володи был родом из Бугульмы, потому он уверен, что «чеплашка» — это татарское слово.
Спрашиваю соседа, не собирается ли он на Гоа. «Да куда мне, я уж тут… — отвечает он с ухмылкой. — Гоа — это рай для среднего класса, а Гокарна — рай для бедных. Но не духом».