Михаил Хазин: Мы попали в ловушку — нужно обязать Центробанк поддерживать реальный сектор, а не финансовый
Известный экономист Михаил Хазин анализирует ситуацию на мировых рынках: падение нефти из-за информационного вброса, конспирологию вокруг переговоров Трампа и Путина, а также объясняет, почему политика Центробанка душит реальные инвестиции в России.
Ситуация на нефтяном рынке демонстрирует крайнюю волатильность, и у многих участников создается впечатление, что мы имеем дело с хорошо организованной спекуляцией. Существует показательная легенда, объясняющая последние события. Некие лица разместили на специализированном портале, отслеживающем судоходство, информацию о том, что накануне через Ормузский пролив проследовали танкеры.
Рынок отреагировал мгновенно. Одновременно Соединенные Штаты объявили о начале самостоятельного патрулирования танкеров в этом районе. В результате сформировалось убеждение, что пролив разблокирован, и цены на нефть резко пошли вниз. Впоследствии выяснилось, что распространенная информация оказалась недостоверной. Таким образом, кто-то сыграл на бирже, используя классическую схему игры на понижение с последующим отскоком.
Это чистейший пример спекулятивной манипуляции, достойный пера Александра Дюма. Вспомним замечательный роман «Граф Монте-Кристо». Там главный герой, чтобы разорить банкира Данглара, точно так же фабриковал ложные сведения.
Там даже глава, кажется, называлась «Как помочь садоводу, у которого сони едят персики». Вот он, наш сегодняшний случай. Масштабное, мастерски исполненное кидалово. С точки зрения фондового бизнеса — это блестящая операция, которой остается только позавидовать. Серьезные игроки зарабатывают колоссальные деньги.
Если перейти к конспирологическим версиям, то в последние дни циркулирует множество интересных слухов. Главная сплетня последних двух дней — местонахождение Нетаньяху. Он вроде бы уже выступал, хотя нельзя исключать, что запись была сделана ранее. Уиткофф и Кушнер, как выразился кто-то из комментаторов, «два еврейских шахермахера», к нему не поехали. Вопрос сложный.
И конечно, главная тема — конспирология вокруг разговора Трампа с Путиным. Поскольку спустя примерно полтора суток Путин разговаривал с Пезешкианом, можно предположить, что Трамп хотел что-то передать Ирану. Что именно — пока неясно.
А в Соединенных Штатах ходят такие слухи: там всерьез обсуждают возможность снятия санкций с российской нефтегазовой отрасли, чтобы заткнуть дыры на мировом рынке, образовавшиеся из-за проблем в Ормузском проливе. И якобы Трамп решил «продать» эту идею Путину.
Еще раз подчеркну, я пересказываю версию американских источников. Путин же, естественно, ответил: «Дружок, тебе это нужно больше, чем мне. За снятие санкций ты должен будешь сделать еще то-то и то-то».
Эта же американская версия утверждает, что недавняя атака на Брянск — это попытка Лондона и Брюсселя любой ценой сорвать возможные договоренности Трампа и Путина. Это абсолютно очевидно. Любой здравомыслящий человек это понимает. Но для тех, кто требует строгих доказательств, это, конечно, лишь гипотеза, конспирология.
Как ни парадоксально это звучит, сегодня можно констатировать, что Россия в этой ситуации оказывается в выигрыше. Разумеется, с учетом ее политического участия. В целом же ситуация сыграна нашим руководством очень сильно. Вопреки разговорам о том, что Россия выпала из мировой политики, она никуда не выпала.
Недавно я обратился к системам искусственного интеллекта с вопросом: каковы были темпы инфляции в странах-участницах Второй мировой войны? И знаете, что интересно? Данных я не получил. Кое-что есть только по Америке. В остальном — полное молчание. И это не случайно, потому что валовой статистики в современном понимании тогда не существовало. Все, что мы имеем сейчас, — это попытки ретроспективного анализа на основе моделей. А модели часто неадекватны, поскольку создаются для подтверждения удобных тезисов.
В США инфляция была, и достаточно высокая. Чтобы понять масштаб: когда Рузвельт пришел к власти в 1933 году, бюджет Соединенных Штатов был примерно равен совокупным активам одной из десяти богатейших семей Америки.
К моменту его смерти в 1945 году бюджет США уже равнялся совокупным активам всех десяти крупнейших семей. То есть за время его правления бюджет вырос в десять раз. Инфляция, разумеется, имела место. Но как оценивать военную экономику, не понимая базовых принципов?
Сегодня наша экономика, по сути, тоже военная, а значит, должны действовать иные правила. Интересно было бы сравнить: какой была ставка рефинансирования в годы Великой Отечественной, если такое понятие вообще существовало? Его не существовало. Как была устроена система кредитования госзаводов и артелей, которые закрывали чуть ли не четверть потребностей фронта?
Существует, например, книга Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» 1946 года. Там описана очень нетривиальная кредитно-денежная политика. Необоснованной эмиссии и инфляции не допускали. Но устройство этого механизма требует глубокого изучения.
Однако есть важное различие. Тогда существовал Госбанк, подчиненный правительству и, кажется, Министерству финансов. Сегодня у нас Центральный банк, ориентированный на стандарты МВФ. Это, согласитесь, принципиально разные вещи. И это проблема, требующая решения. Современной финансовой политикой я недоволен.
Прежде всего, у нас критически искажена структура денежной массы. Инвестиционная составляющая практически отсутствует. Политика Центрального банка — не только ключевая ставка, но и множество других мер — фактически блокирует проектное финансирование.
Если почитать литературу об американских банках 1950-60-х годов, то там крупный банковский служащий мог самостоятельно принять решение о выдаче кредита. Деньги выдавались под конкретные проекты. У нас же получить кредит под проект практически невозможно из-за высокого резервирования, что делает такие операции невыгодными для банков.
Банки кредитуют только под залог. Когда залоговый потенциал исчерпан, новые кредиты недоступны. Например, недавно на заседании клуба на улице Правды выступал Игорь Албин, который отмечал, что свободной земли в стране практически нет — она вся находится в залоге у банков. Заложено все, что только можно.
В такой ситуации какой рациональный инвестор будет вкладывать собственные средства в рискованные проекты с доходностью 2-3% годовых на фоне растущих налогов, когда можно просто разместить деньги на депозите под 14%? Это было бы нерационально.
Мы попали в ту же ловушку, что и США: доходность на финансовом рынке существенно превышает доходность в реальном секторе.
Необходимо, чтобы Центральный банк — или Госбанк, если будет изменена институциональная структура — принял решения о приоритетной поддержке реального сектора. Целесообразно изменить налоговую систему: снизить налоги на инвестиции в реальное производство и ввести оборотный налог на спекулятивные операции. Пусть небольшой, скажем, 0,1%, но при многократных сделках купли-продажи он будет накапливаться.
Это именно то, что нужно для минимизации манипуляций, подобных описанной выше игре на нефтяных котировках. Мы должны кратно, на порядок, увеличить долю инвестиций в структуре денежной массы.
Почему-то доминирует точка зрения, что инвестиции могут поступать только из-за рубежа. Эту идею активно продвигал еще Гайдар. Я всегда задаю простой вопрос: «Если допустить, что весь мир превратился в единое государство, откуда тогда берутся инвестиции?»
Я хочу сказать, что позиция Гайдара была ошибочной. Суть его подхода сводилась к тому, что только западные институты обладают правом инвестировать, а мы — нет. И Центральный банк де-факто до сих пор придерживается этой логики.
Между тем в период, когда Геращенко возглавлял Центробанк (с 1999 по 2002 год), у нас наблюдался активный инвестиционный процесс, который обеспечил рост ВВП на 12-15% в год.
Мишустин в 2022 году, с началом специальной военной операции, существенно нарастил государственные инвестиции. Бюджетные ограничения, безусловно, существуют, но шаг был сделан. И в результате в начале 2023 года мы получили не просто экономический рост, но и заметное снижение инфляции.
Потому что рост инвестиций в условиях недостаточной денежной массы ведет к снижению инфляции, а не к ее ускорению. И тогда Центральный банк провел трехходовку: сначала девальвировал рубль, спровоцировав инфляцию издержек, затем поднял ключевую ставку якобы для борьбы с этой инфляцией (хотя ставка на инфляцию издержек не влияет), после чего начался экономический спад. Вот вам полная картина.
Что касается позитива — цены на нефть выросли и, вероятно, будут расти дальше. Потому что в ответ на предложение Трампа «уйти и не мешать» Иран заявил: «Вы должны уйти навсегда». Хороший ответ. Вопрос в том, хватит ли сил его услышать. Пока удары не наносятся по иранской территории, происходящее вокруг им глубоко безразлично. Это важно понять. Пока они наносят удары по Израилю.