Синие птицы переустройства мира
Развал Союза начался с беснований вокруг пакта Молотова – Риббентропа
Нерсесов Юрий
В Государственную думу поступил запрос об отмене постановления съезда народных депутатов СССР, осуждающего «секретный дополнительный протокол» к советско-германскому пакту 23 августа 1939 года. Рассматривая этот запрос, следует иметь в виду, что документы, подобные «секретному протоколу», – обычная политическая практика и средневековых монархий, и нынешних оплотов демократии. Пусть и в форме негласных джентльменских договоренностей, они будут существовать до последних дней человечества. Призывы же покаяться и осудить – есть пропагандистское обеспечение расчленения страны, которому принятое по указке последнего советского лидера Михаила Горбачева постановление немало содействовало.
Как проще всего выставить ненавистную тебе страну исчадием ада? Элементарно: находишь какой-то прискорбный факт ее истории и сладострастно обсасываешь его со всех сторон, не уставая причитать, что ничего подобного такому ужасу в истории человечества не было. Скажете, не сработает? Сработает и еще как! Особенно если сопроводить рассказ красивой картинкой. Зрители либо проглотят сразу, либо (самые дотошные) в лучшем случае проверят: имело ли место событие в реале? И получив подтверждение, проникнутся до печенок.
Как из СССР сделать монстра
Нехитрый, но эффективный пропагандистский прием недавно в очередной раз применил либеральный беллетрист Михаил Веллер. Демонстрируя фото горящих домов Хельсинки после советского налета 30 ноября 1939 года, он сказал, что это вторая в истории человечества бомбежка мирного города. Первый раз преступление совершили фашисты в Испании, когда сожгли Гернику, второй раз – коммунисты. А остальные страны мира, такие гуманные и цивилизованные, только за головы хватались от ужаса – 91 человек погиб!
Судя по комментариям под роликом, зрители за головы тоже хватаются. Они не знают, что кроме Герники итало-германская авиация бомбила Мадрид (около двух тысяч убитых за октябрь-ноябрь 1936 года), Барселону (почти тысяча погибших только 16–18 марта 1938 года) и совсем маленькие городки типа Дуранго (248 гробов после налета 31 марта 1937 года).
“К французской сфере влияния отходили Украина, Бессарабия и Крым, а к британской – кавказские и казачьи территории”
Тогда же многие тысячи жителей погибли от японских бомб в городах Китая. Чуть позже другие тысячи пали в Польше, где 1 сентября 1939 года в первые часы войны удар гитлеровской авиации по крохотному городишку Вилюнь унес 161 жизнь. Ранее отгремела Первая мировая война, когда и немцы летали на Лондон (13 июня 1917 года погибли 162 человека, из них не менее 18 детей), и западные демократии не оставались в долгу. Французская атака Карлсруэ 22 июня 1916 года убила 120 жителей, включая 71 ребенка, а под развалинами мечети в Стамбуле после рейда британских гидросамолетов 18 октября 1917 года остались 54 молившихся.
Как видите, вражеские города бомбили почти все, у кого было чем бомбить. Иногда целили в военные объекты и промахивались, как советские самолеты, получившие задание нарушить работу порта Хельсинки. Иногда специально отрабатывали по жилым кварталам, терроризируя население. В любом случае наша авиация по случайным жертвам оказывается в конце списка. Но стоит отрезать начало, картина меняется и сталинские соколы превращаются в невиданных в травоядном капиталистическом мире стервятников с клювами, обагренными невинной кровью.
Горбачевская мина
Абсолютно неотличимая история длится уже которое десятилетие со знаменитым пактом Молотова – Риббентропа. Точнее, с его «секретным протоколом» о разделе сфер влияния. Осуждение документа съездом народных депутатов СССР 24 декабря 1989 года стало очередной миной, взорванной под распадающейся страной. Обличив «секретный протокол», который в свое время запустил процесс присоединения к Союзу Прибалтики и Молдавии, высший законодательный орган страны во главе с последним советским лидером Михаилом Горбачевым фактически признал незаконным и само присоединение.
Именно так в Таллине, Риге, Вильнюсе и Кишиневе и восприняли решение съезда. Уже 11 марта 1990 года Верховный совет Литвы объявил о восстановлении независимости, 4 мая к нему присоединился парламент Эстонии, а 8-го – Латвии. Молдавия, от которой уже начало отделяться Приднестровье, ограничилась 23 июня декларацией о суверенитете и верховенстве республиканских законов над союзными.
Но что, собственно, написано в «секретном протоколе»? Нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов и его германский коллега Иоахим Риббентроп договорились: «В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению к Виленской области признаются обеими сторонами. Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана. Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого польского государства и каковы будут его границы, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития».
Итоги «дальнейшего политического развития» тогда не были ясны. Даже через неделю после начала войны начальник штаба вермахта Франц Гальдер писал, что Гитлер готов на мир в обмен на возврат территорий, принадлежащих Германии до окончания Первой мировой войны, однако такого предложения из Варшавы не последовало. В итоге Польша пала, Советский Союз отказался от восточного берега Нарева и Вислы в обмен на Литву.
Союз давно распался, но прогрессивная общественность до сих пор возмущается столь беспардонным разделом «маленькой мирной страны» и последующей аннексией Прибалтики. За вычетом эпизода с Виленской областью, которая строго по протоколу досталась Литве (она хорошая, ей можно), светочи либеральной интеллигенции представляют их как нечто небывалое в мировой истории.
Ну разве что еще Чехословакию в 1938–1939 годах по инициативе Гитлера расчленили – при этом об участии поляков, получивших от фюрера чешскую часть Тешинской Силезии, умалчивается, как и о передаче Сталиным Вильнюса Литве. И ту же Польшу в XVIII веке разделили, но это опять московские варвары виноваты. Хотя инициатива принадлежала Пруссии и Австрии, именно они и поделили коренные польские земли, а Россия только восстановила историческую границу X столетия. Да и Сталин тоже в основном лишь вернулся к этому рубежу, а часть спорных территорий – Белосток и Пшемышль впоследствии Польше отдал.
Как видите, налицо та же схема: русские и Гитлер – главные злодеи мировой истории. Хотя на самом деле «секретный протокол» Молотова – Риббентропа ничем не отличается от прочих подобных соглашений всех эпох.
Французский Крым и британская Казакия
Годовщина одного из таких договоров имела место совсем недавно. Правители Испании – король Арагона Фердинанд и его супруга – королева Кастилии Изабелла уладили 7 июня 1494 года вопрос о разделе «сфер интересов» с португальским монархом Афонсу V. Царствующие особы договорились, что все открытые их моряками земли восточнее меридиана «от полюса арктического до полюса антарктического с севера на юг, в 370 лигах к западу от островов Зеленого Мыса (49°32'56" западной долготы) отойдут Португалии, а западнее – Арагонско-Кастильскому королевству. Аборигенов, среди которых оказалось все коренное население американских континентов, разумеется, никто не спрашивал.
Чем не пакт Молотова – Риббентропа? Особенно трогательно, что идея принадлежала римскому папе Александру VI, а один из его преемников – знаменитый меценат, покровитель Микеланджело и Рафаэля Юлий II лично скрепил соглашение. Как там с покаянием Ватикана?
Средневековые договоры далеких от демократии монархов не считаются? Заглянем в конвенцию, которую подписали 21 марта 1898 года столпы либерализма – Великобритания и Франция. В ней они поделили спорный кусок Африки. Британцы взяли себе земли нынешнего Южного Судана, а французы взамен получили территорию, которая сейчас входит в состав Чада. Мнением местных жителей, как и ранее американских индейцев, поинтересоваться забыли.
Африканцы дикие и с ними можно? Скоро выяснилось, что можно и с русскими. Проект англо-французской конвенции привезли в Париж замминистра иностранных дел Великобритании Роберт Сесил и министр без портфеля Альфред Мильнер. Глава правительства Франции Жорж Клемансо и его министр иностранных дел Стефан Пишон категорически одобрили документ и 23 декабря 1917 года его подписали. Их энтузиазм можно понять. Согласно конвенции от России следовало отделить Прибалтику, Кавказ, Украину (с частью соседних территорий до Бреста и Брянска), Молдавию, Крым и казачьи области на Кубани и Дону до Воронежа. Новые государства предлагалось пока официально не признавать, но поддерживать. К французской сфере влияния отходили Украина, Бессарабия и Крым, а к британской – кавказские и казачьи территории.
Птичка товарища Сталина
Противостоять разделу можно было только силой, и когда Москва таковой стала, заклятые партнеры предложили делить мир уже ей. В мемуарах премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля процесс описан с присущим ему литературным изяществом.
«Создалась деловая атмосфера, и я заявил: «Давайте урегулируем наши дела на Балканах. Ваши армии находятся в Румынии и Болгарии. У нас есть там интересы, миссии и агенты. Не будем ссориться из-за пустяков. Что касается Англии и России, согласны ли вы на то, чтобы занимать преобладающее положение на 90 процентов в Румынии, на то, чтобы мы занимали также преобладающее положение на 90 процентов в Греции и пополам – в Югославии?». Пока это переводилось, я взял пол-листа бумаги и написал: «Румыния: Россия – 90 процентов, другие – 10 процентов. Греция: Великобритания (в согласии с США) – 90 процентов, Россия – 10 процентов, Югославия – 50/50 процентов, Венгрия – 50/50 процентов. Болгария: Россия – 75 процентов, другие – 25 процентов».
Я передал этот листок Сталину, который к этому времени уже выслушал перевод. Наступила небольшая пауза. Затем он взял синий карандаш и, поставив на листке большую птичку, вернул его мне. Для урегулирования всего этого вопроса потребовалось не больше времени, чем нужно было для того, чтобы это написать. Затем наступило длительное молчание. Исписанный карандашом листок бумаги лежал в центре стола. Наконец я сказал: «Не покажется ли несколько циничным, что мы решили эти вопросы, имеющие жизненно важное значение для миллионов людей, как бы экспромтом? Давайте сожжем эту бумажку». «Нет, оставьте ее себе», – сказал Сталин».
В дальнейшем Советский Союз добился 80-процентной доли влияния в Болгарии и Венгрии, а Черчилль последовал сталинскому совету и сберег историческую салфетку. Она до сих пор хранится в его архиве, цинично ухмыляясь сталинской птичкой. И доказывая, что сверхдержавы будут делить мир, пока существует человечество: когда официальными договоренностями, когда каракулями на салфетке или просто джентльменскими соглашениями за рюмочкой коньяку. Независимо от того, кто эти сверхдержавы возглавляет: благословленные Церковью монархи, революционные диктаторы или демократически избранные премьеры. Если же вашу страну призывают покаяться в чудовищном преступлении, значит, делить на сферы готовятся ее саму.
Юрий Нерсесов
Опубликовано в выпуске № 21 (834) за 9 июня 2020 года