Оборона Москвы: Наро-Фоминский прорыв. 1–5 декабря 1941 года
«1 декабря гитлеровские войска неожиданно для нас прорвались в центре фронта, на стыке 5-й и 33-й армий, и двинулись по шоссе на Кубинку…».
Г.К. Жуков «Маршал Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления», М. 1978 г.,т.2, с.31
Как-то присутствуя на приёме кавалеров медали «За отвагу» в Росвоенцентре, я задал им вопрос – Трудно ли было получить награду в начале войны? Они честно ответили – Медаль можно было получить только за такой поступок, за который в конце войны дали бы и Героя! И это не бравада. Каждый, кто занимается историей Великой Отечественной войны, знает, что действительно, в начале войны многие не только рядовые, но и военачальники, совершившие поистине стратегические подвиги, не мечтали о наградах. Большинство из них погибали. Некоторых страна оценила только десятилетия спустя, отмечая Дни Победы и дни скорби о той Великой войне.
В последние годы, особенно в брежневское время (с 1966 г.) нередко за основу историографии событий брались мемуарные воспоминания, зачастую не подтверждённые документами, к тому же прошедшие тщательную идеологическую редакцию (цензуру) с подгонкой текстов к текущему моменту. Многие ещё помнят воспоминания Л.И. Брежнева «Малая земля» (1978), события на которой явились, чуть ли не решающими в ходе войны. Многие мемуары больших военачальников в то время не проясняли, а больше затуманили весь ход войны, дабы каждый пытался оправдаться перед историей. Рядовые участники, и даже исполнители, боевых событий редко допускались на «кухню мемуаров», им оставалось писать небольшие рассказы, зачастую, более правдивые, ем объёмистые мемуары. Но кто их принимал во внимание?
Таких влияний не избежала и битва за Москву. И хотя уже прошло более 70 лет с тех исторических событий, осталось немало трагичных и радостных белых пятен в истории того времени. Недоступность архивных материалов для исследователей продолжает быть. А это порождает вопросы – Что было и чего не было в действительности?
К таким «белым пятнам» относится и последний рывок немцев на Москву в районе Наро-Фоминска в декабре 1941 года. Потерпев неудачи севернее и южнее Москвы, германскому командованию стало ясно, что его излюбленная тактика «клещей и котлов» в битве за Москву не сработала. Было решено совершить фронтальный прорыв. Утром 1 декабря после мощной артиллерийской и авиационной подготовки начали наступление северо-западнее Наро-Фоминска 292-я и 258-я пехотные дивизии немцев. Используя более чем пятикратное превосходство в силах, прорвали оборону 222-й стрелковой дивизии 33-й армии, и вышли на шоссе Наро-Фоминск – Кубинка. Части 292-й немецкой дивизии захватили Акулово, но были остановлены в 6 км от Минской автострады. Попытки 258-й немецкой дивизии утром 2 декабря прорваться на Киевское шоссе через Рассудовский противотанковый район 33-й армии успеха не имели. Прорыв к Москве до деревни Бурцево на глубину 25 км в декабре был одним из самых опасных, являясь практически последней попыткой генерал-фельдмаршала фон Бока путём фронтального удара взломать оборону Москвы, так как для фланговых атак группа «Центр» сил уже не имела. Начальник генштаба сухопутных войск вермахта Гальдер в своём дневнике отмечал: «… 1 декабря 1941 г. 163-й день войны… Разговор с фельдмаршалом фон Боком… Наступление теперь можно вести только фронтально…» («Военный дневник». Ф.Гальдер. Воениздат, 1971. т.3, с.88).
Нигде более на центральном участке Западного фронта немецкие части так близко к Москве не подходили. Тогда они имели реальную возможность прорваться на Минское шоссе (до Голицыно – 6 км), или на Киевское (до Софьино – 2,5 км). Поэтому именно 2 декабря редакциям берлинских газет было приказано оставить пустые места в очередных номерах для экстренного сообщения о взятии Москвы. Но случилось всё до наоборот.
Решительные действия командующего Западным фронтом генерала армии Г.К. Жукова и командующего 33-й армией генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова по ликвидации Наро-Фоминского прорыва могут служить поучительным примером оперативного принятия правильных решений на использование как фронтовых, так и армейских резервов:
«Командующему – 33 Ефремову.
Приказываю группой… в составе 18 СБР, двух лыжных батальонов, одного танкового батальона и дополнительных 15 танков, одного полка ПТО (противотанковая оборона – В.К.), усилив её артиллерией РС (резерв ставки – В.К.), нанести удар по противнику в направлении Юшково. Иметь, дальнейшей задачей стремительно наступать в направлении Головеньки и восстановить положение. Удар нанести с утра 3.12.
Руководство группой возложено лично на Вас. Жуков»
(ЦАМО Ф.388 Оп.8712 Д.15 Л.65)
Командующий войсками 33-й армии М.Г. Ефремов, осуществляя общее командование частями, действующими в районе прорыва, непосредственное руководство боем 2 декабря возложил на начальника автобронетанковых войск армии – командира сформированной танковой группы полковника Михаила Павловича Сафира, поставив ему задачу «полностью восстановить первоначальное положение».
Все оперативные мероприятия по уничтожению прорвавшегося противника разрабатывались оперативной группой 33-й армии, которую возглавил генерал-лейтенант М.Г. Ефремов. Его командный пункт находился в районе платформы Алабино. И надо отметить, что прорвавшихся к столице фашистов в районе Юшково разгромили войска 33-й армии.
Практически впервые была успешно использована динамичная танковая контратака с десантом пехоты, в результате которой противник был разбит и отброшен на 25 км. Конечно, командиру 258-й немецкой пехотной дивизии не повезло. Его части неожиданно столкнулись с очень мощной для того времени танковой группировкой на две трети состоящей из машин нового типа - «Т-34» и «КВ». Поэтому благодаря грамотным действиям командующего 33-й армией противнику было нанесено поражение. Мы учились воевать…
Надо отдать должное, что в своих воспоминаниях Г.К. Жуков, отдавая лавры в этой победе командующему 33-й армией Ефремову, мало останавливается на этом моменте битвы за Москву и не говорит о своих заслугах. А возможно, этот вопрос не поднимается из-за возникших напряжённых отношений Жукова и Ефремова в последовавшей затем Ржевско-Вяземской операции, которая до сих пор является «тёмным пятном» в битве за Москву.
После ликвидации Наро-Фоминского прорыва в ходе начавшегося 6 декабря 1941 г. общего контрнаступления под Москвой 33-я армия к 26 декабря полностью освободила Наро-Фоминск, 4 января 1942 г. – Боровск и 19 января - Верею. К этому времени армия уже нуждалась в пополнении личным составом (в наступлении гибнет больше людей, чем в обороне), техникой и боезапасами. Поэтому полной неожиданностью был приказ, полученный 17 января 1942 г. от командующего Западным фронтом генерала армии Г.К. Жукова наступать на Вязьму.
Так началась печально известная Ржевско-Вяземская операция, тяжелейшие последствия которой на западном её направлении историкам ещё предстоит изучить более объективно и тщательно, чем сделано до сих пор, не оглядываясь на мемуары самого Г.К. Жукова, который вину за её провал пытается возложить на командующего 33-й армией такой фразой: «Генерал-лейтенант М.Г. Ефремов решил сам встать во главе ударной группы армии, и начал стремительно продвигаться на Вязьму». («Воспоминания и размышления». М. 1978 г., т.2, с.48). Но оставим этот вопрос историкам и коротко остановимся на личности генерал-лейтенанта Ефремова Михаила Григорьевича (1897 – 1942 гг.).
Ефремов из плеяды тех прапорщиков из разночинцев, которые, пройдя горнило 1-й мировой войны, создали Красную Армию. Находясь в её рядах, с первых её шагов приобрели большой боевой опыт.
По таланту Михаил Григорьевич не уступал ни Жукову, ни Коневу, ни многим другим «прапорщикам», разве только внимательнее и бережливее был к своему личному составу.
С января 1941 г. - первый заместитель генерал-инспектора пехоты, до этого командующий несколькими военными округами. В начале войны командовал 21-й и 10-й армиями, был заместителем командующего Брянским фронтом. С октября 1941 г. – командующий 33-й армией, которую ему фактически пришлось формировать с нуля, комплектуя в основном из дивизий московских ополченцев.
Вот как сам Г. К. Жуков характеризует М.Г. Ефремова: «Генерал-лейтенант М.Г. Ефремов вступил в командование 33-й армией 25 октября 1941 года, когда немцы рвались к Москве. В битве за Москву войска армии под его командованием дрались мужественно и не пропустили через свои оборонительные рубежи противника. За боевую доблесть в битве под Москвой генерал М.Г. Ефремов был награждён орденом Красного Знамени».
С мнением Ефремова считался и И.В. Сталин, только не Георгий Константинович, который так и не дал согласия на отход в нужный момент из вяземского «котла», с чем Ефремов не один раз обращался к командующему Западным фронтом. Согласие поступило только в середине апреля, когда личный состав армии обессилил, съев все свои разваренные поясные ремни и кожаные подошвы сапог. Боеприпасов не было. Уже таял снег, а бойцы были в валенках. Разлилась река Угра. Оставался только высокий боевой дух. Бойцы во главе с генералом в ночь с 13 на 14 апреля сумели с боями выйти к реке Угре. Это было в районе Виселово – Новая Михайловка и южнее. Однако, к удивлению Ефремова никакого встречного удара частей Западного фронта, о котором пишет Жуков (43-я армия), не последовало. Фашисты блокировали группу командарма и разгромили. М. Ефремов, уже трижды раненый, потерял способность двигаться и где-то в районе Горново (3-4 км южнее Новой Михайловки) застрелился, чтобы живым не попасть в плен. Красная Армия потеряла отважного воина и талантливого военачальника.
Немцы опознали генерала и, по словам очевидцев, похоронили в деревне Слободка 19 апреля 1942 года. Тело командарма принесли на жердях, но немецкий генерал потребовал, чтобы его переложили на носилки. При захоронении, обращаясь к своим солдатам, он сказал: «Сражайтесь за Германию так же доблестно, как сражался за Россию генерал Ефремов». Отдал честь. Был дан оружейный салют. Когда же после освобождения этих мест, при перезахоронении Ефремова на его руке были золотые часы, которые немцы не тронули. А тем немецким генералом был Артур Шмидт, будущий начальник штаба армии Паулюса в Сталинграде.
Прах генерала в третий раз перезахоронили в Вязьме, где ему сооружён памятник. И только 31 декабря 1996 года его подвиг был оценён по достоинству – посмертно присвоено звание Героя России, за которую он так достойно сражался!
Символично то, что 33-я армия под командованием М.Г. Ефремова сражалась в том районе, где 200 лет назад, и тоже в октябре, состоялось Тарутинское сражение русских с французами, длившееся 18 часов. Русские, выстояв, заставили французов повернуть на старую смоленскую дорогу, что и поставило «крест» на великой армии Наполеона. Об этом сегодня знает каждый школьник. А вот о Наро-Фоминской оборонительной операции 1941 г., проведённой 1-5 декабря в ходе битвы за Москву в 1941-42 годах знают мало. А ведь тогда фактически потерпела крах фашистская операция «Тайфун» по захвату Москвы, на которую Гитлер так много возлагал надежд.