Двадцать лет назад в Воронеже началась серия терактов на остановках
0
656
Славянин с душой ваххабита
28-летнего жителя Ставропольского края Максима Панарьина, члена «законспирированной террористической группы, финансируемой эмиссарами террористических центров на Северном Кавказе», взяли в одном из интернет-салонов в Северном микрорайоне Воронежа, как говорится, без шума и пыли. До этого он недолгое время пребывал «под колпаком» оперативников воронежского УФСБ. 10 мая задержанный был арестован и помещен в следственный изолятор. А 14 мая ему уже было предъявлено обвинение по двум серьезным статьям УК – 205 («Терроризм») и 105 («Убийство»).
Заметим, что вскоре после задержания боевик признался в злодеяниях, начал активно сотрудничать со следствием, не только рассказав об обстоятельствах подготовки и проведения взрывов в Воронеже, но и предоставив информацию о заказчиках и исполнителях гораздо более громких и кровавых терактов. (Например, у станции метро «Рижская» в Москве в августе 2004 года, в подготовке которого участвовал и сам Панарьин, отъехавший из Воронежа в столицу после июльских взрывов). Возможно, поэтому задержание Панарьина в Воронеже имело всероссийский резонанс и обсуждалось многими федеральными СМИ.
Родился Максим в Венгрии, в семье военнослужащего. После вывода российских войск Панарьины переехали в Ставропольский край. Потом была срочная служба в армии. В середине 90-х он – не без влияния своего отчима, чеченца по национальности – принял ислам, больше того – стал ваххабитом. Во второй чеченской кампании Панарьин участвовал на стороне боевиков, пройдя затем обучение в лагере «Кавказ». Там он и освоил науку убивать, войдя в группу боевиков славянской внешности, которую готовили для осуществления диверсионно-террористических актов на территории России.
С конца 2003 года Панарьин, уже будучи боевиком так называемого карачаевского джамаата, по заданию лидеров незаконных военных формирований (НВФ) по трем фальшивым паспортам «легализовался» в Воронеже. Жил тихо, никак себя особо не проявляя.
Взрывное дело
Это продолжалось до 19 февраля 2004-го. В тот день на автобусной остановке «Военный городок» в урне для мусора близ остановочного павильона сработало взрывное устройство: жестяная банка, начиненная болтами. Взрыв произошел в 8.15 – через минуту после того, как автобус с пассажирами отъехал от остановки. Это и спасло многим жизнь – лишь один человек получил контузию. Прокуратура тогда возбудила уголовное дело по статье «Хулиганство».
19 июля, спустя ровно пять месяцев, практически минута в минуту, на остановке «Институт лесной генетики» также взорвалась самодельная бомба с болтами и гайками. Металлический осколок попал в грудь 25-летней Елене Фроловой. Лена училась во ВГАУ на пятом курсе (шла на красный диплом) и работала там же лаборантом. Девушка скончалась на месте. Еще шесть человек с травмами различной степени тяжести оказались в больницах. Среди них – 25-летний жених погибшей Александр Одиноких, а также первокурсник агроуниверситета Павел Прокопенко.
Семьям Павла и Александра власти выделили по пять тысяч рублей. Родители Лены получили компенсацию в 10 тысяч. Деньги на похороны собирали агроуниверситет и односельчане Лены. На месте теракта чуть позже поставят памятный знак – стараниями одного из депутатов гордумы.
26 июля, то есть ровно через неделю после трагедии возле института генетики, также в 8.15, на автобусной остановке на пересечении улиц Антонова-Овсеенко и 9 Января прогремел очередной взрыв. Пострадала женщина, проезжавшая мимо на легковой машине.
Все три взрыва, прогремевшие в нашем городе на остановках, – дело рук Панарьина и его сообщника, жителя Волгодонска Виктора Сенченко. Подельники действовали по приказам одного из лидеров НВФ Идриса Глоова (первый взрыв), и «амира карачаевского джамаата» Николая Кипкеева (второй и третий). Кипкеев, кстати, также к тому времени убыл в иной мир, попав в зону поражения взрыва у метро «Рижская», который он сам и готовил.
Судя по распространенной тогда (со ссылкой на официальные источники) информации, в планах Панарьина было еще с десяток взрывов в Воронеже. Об этом свидетельствует и содержимое схрона в лесополосе Коминтерновского района, который показал задержанный боевик. В нем обнаружены компоненты для приготовления «адских машинок»: гексоген, электродетонаторы, 200 г пластида, шесть часов Casio, переделанных для использования их в самодельном взрывном устройстве (СВУ), электросхемы, наборы проводов, радиодетали, электронные платы, шаблон для изготовления СВУ. По признанию боевика, ему хватило бы часа, чтобы собрать из этих «запчастей» полноценное взрывное устройство.
Из показаний арестованного стала понятна и «магия» чисел 19 и 26. Точнее, особой магии не было, а был принцип выбора дат, на которые намечались теракты. Панарьин предпочитал взрывать СВУ по понедельникам в утренние часы, когда (согласно полученным им знаниям в лагере боевиков) бдительность граждан и спецслужб несколько ниже обычного, а пассажиропоток – больше. Остальное – обычное совпадение. Или случайность.
Случайность, к примеру, в том, что жертв всех четырех взрывов не оказалось значительно больше. Панарьин и Сенченко имели прямое указание из «центра»: потерпевших должно быть много. Однако террористы несколько раз просчитались, о чем, кстати, Панарьин потом открыто жалел...
Такая вот «убийственная» метаморфоза: выходец из военной семьи превратился в убежденного ваххабита, для которого жизни «неверных» – ничто. Метаморфоза, еще раз подтвердившая истину: у терроризма нет национальности.
Приговор
2 февраля 2007 года Мосгорсуд приговорил троих организаторов терактов в московском метро – Тамбия Хубиева, Мурата Шаваева и Максима Панарьина – к пожизненному заключению. Панарьин признан виновным в организации взрывов на воронежских остановках в 2004 году. Хотя сам Панарьин считал, что «в суде не нашло подтверждения его обвинение в убийстве, сопряженном с насилием, и что суд не учел смягчающих обстоятельств, не отразил их в приговоре, а именно – способствование изобличению других участников преступления», сообщила тогда СМИ его адвокат Алешина.
19 июля в Воронеже объявлен неофициальным Днем памяти и скорби – такое решение приняла Воронежско-Борисоглебская епархия в 2005 году. В память обо всех жертвах всех терактов. В каждую годовщину теракта в воронежских храмах служатся панихиды…
28-летнего жителя Ставропольского края Максима Панарьина, члена «законспирированной террористической группы, финансируемой эмиссарами террористических центров на Северном Кавказе», взяли в одном из интернет-салонов в Северном микрорайоне Воронежа, как говорится, без шума и пыли. До этого он недолгое время пребывал «под колпаком» оперативников воронежского УФСБ. 10 мая задержанный был арестован и помещен в следственный изолятор. А 14 мая ему уже было предъявлено обвинение по двум серьезным статьям УК – 205 («Терроризм») и 105 («Убийство»).
Заметим, что вскоре после задержания боевик признался в злодеяниях, начал активно сотрудничать со следствием, не только рассказав об обстоятельствах подготовки и проведения взрывов в Воронеже, но и предоставив информацию о заказчиках и исполнителях гораздо более громких и кровавых терактов. (Например, у станции метро «Рижская» в Москве в августе 2004 года, в подготовке которого участвовал и сам Панарьин, отъехавший из Воронежа в столицу после июльских взрывов). Возможно, поэтому задержание Панарьина в Воронеже имело всероссийский резонанс и обсуждалось многими федеральными СМИ.
Родился Максим в Венгрии, в семье военнослужащего. После вывода российских войск Панарьины переехали в Ставропольский край. Потом была срочная служба в армии. В середине 90-х он – не без влияния своего отчима, чеченца по национальности – принял ислам, больше того – стал ваххабитом. Во второй чеченской кампании Панарьин участвовал на стороне боевиков, пройдя затем обучение в лагере «Кавказ». Там он и освоил науку убивать, войдя в группу боевиков славянской внешности, которую готовили для осуществления диверсионно-террористических актов на территории России.
С конца 2003 года Панарьин, уже будучи боевиком так называемого карачаевского джамаата, по заданию лидеров незаконных военных формирований (НВФ) по трем фальшивым паспортам «легализовался» в Воронеже. Жил тихо, никак себя особо не проявляя.
Взрывное дело
Это продолжалось до 19 февраля 2004-го. В тот день на автобусной остановке «Военный городок» в урне для мусора близ остановочного павильона сработало взрывное устройство: жестяная банка, начиненная болтами. Взрыв произошел в 8.15 – через минуту после того, как автобус с пассажирами отъехал от остановки. Это и спасло многим жизнь – лишь один человек получил контузию. Прокуратура тогда возбудила уголовное дело по статье «Хулиганство».
19 июля, спустя ровно пять месяцев, практически минута в минуту, на остановке «Институт лесной генетики» также взорвалась самодельная бомба с болтами и гайками. Металлический осколок попал в грудь 25-летней Елене Фроловой. Лена училась во ВГАУ на пятом курсе (шла на красный диплом) и работала там же лаборантом. Девушка скончалась на месте. Еще шесть человек с травмами различной степени тяжести оказались в больницах. Среди них – 25-летний жених погибшей Александр Одиноких, а также первокурсник агроуниверситета Павел Прокопенко.
Семьям Павла и Александра власти выделили по пять тысяч рублей. Родители Лены получили компенсацию в 10 тысяч. Деньги на похороны собирали агроуниверситет и односельчане Лены. На месте теракта чуть позже поставят памятный знак – стараниями одного из депутатов гордумы.
26 июля, то есть ровно через неделю после трагедии возле института генетики, также в 8.15, на автобусной остановке на пересечении улиц Антонова-Овсеенко и 9 Января прогремел очередной взрыв. Пострадала женщина, проезжавшая мимо на легковой машине.
Все три взрыва, прогремевшие в нашем городе на остановках, – дело рук Панарьина и его сообщника, жителя Волгодонска Виктора Сенченко. Подельники действовали по приказам одного из лидеров НВФ Идриса Глоова (первый взрыв), и «амира карачаевского джамаата» Николая Кипкеева (второй и третий). Кипкеев, кстати, также к тому времени убыл в иной мир, попав в зону поражения взрыва у метро «Рижская», который он сам и готовил.
Судя по распространенной тогда (со ссылкой на официальные источники) информации, в планах Панарьина было еще с десяток взрывов в Воронеже. Об этом свидетельствует и содержимое схрона в лесополосе Коминтерновского района, который показал задержанный боевик. В нем обнаружены компоненты для приготовления «адских машинок»: гексоген, электродетонаторы, 200 г пластида, шесть часов Casio, переделанных для использования их в самодельном взрывном устройстве (СВУ), электросхемы, наборы проводов, радиодетали, электронные платы, шаблон для изготовления СВУ. По признанию боевика, ему хватило бы часа, чтобы собрать из этих «запчастей» полноценное взрывное устройство.
Из показаний арестованного стала понятна и «магия» чисел 19 и 26. Точнее, особой магии не было, а был принцип выбора дат, на которые намечались теракты. Панарьин предпочитал взрывать СВУ по понедельникам в утренние часы, когда (согласно полученным им знаниям в лагере боевиков) бдительность граждан и спецслужб несколько ниже обычного, а пассажиропоток – больше. Остальное – обычное совпадение. Или случайность.
Случайность, к примеру, в том, что жертв всех четырех взрывов не оказалось значительно больше. Панарьин и Сенченко имели прямое указание из «центра»: потерпевших должно быть много. Однако террористы несколько раз просчитались, о чем, кстати, Панарьин потом открыто жалел...
Такая вот «убийственная» метаморфоза: выходец из военной семьи превратился в убежденного ваххабита, для которого жизни «неверных» – ничто. Метаморфоза, еще раз подтвердившая истину: у терроризма нет национальности.
Приговор
2 февраля 2007 года Мосгорсуд приговорил троих организаторов терактов в московском метро – Тамбия Хубиева, Мурата Шаваева и Максима Панарьина – к пожизненному заключению. Панарьин признан виновным в организации взрывов на воронежских остановках в 2004 году. Хотя сам Панарьин считал, что «в суде не нашло подтверждения его обвинение в убийстве, сопряженном с насилием, и что суд не учел смягчающих обстоятельств, не отразил их в приговоре, а именно – способствование изобличению других участников преступления», сообщила тогда СМИ его адвокат Алешина.
19 июля в Воронеже объявлен неофициальным Днем памяти и скорби – такое решение приняла Воронежско-Борисоглебская епархия в 2005 году. В память обо всех жертвах всех терактов. В каждую годовщину теракта в воронежских храмах служатся панихиды…