«Пусть даже никогда я не научусь писать хорошие книги — не беда! У меня остается жизнь» — поэт Василий Кубанев. Умер в 21 год в 1942

23 июня 1941 года острогожская газета «Новая жизнь» опубликовала статью Василия Кубанёва «На наших плечах судьба человечества!». С первых дней войны он ходил в военкомат и просился на фронт. 14 августа Василия направили в Борисоглебское авиационное училище, учиться на стрелка-радиста. Во время учебы в летном училище Кубанёв простудился в одном из тренировочных полетов, тяжело заболел и был комиссован. Умер от воспаления легких 6 марта 1942 года. Был похоронен в Острогожске.

Вскоре одна из фашистских бомб попала на могилу Василия, а вторая — в дом, где оставались его библиотека и рукописи. В память о Василии Кубанёве названы улицы в Воронеже, Острогожске, Мичуринске, поселке Касторное.

На родине в селе Орехово поставлен обелиск Василию. На месте его дома, разрушенного фашистской бомбой, построена библиотека. В Воронеже имя Кубанёва носит областная юношеская библиотека.

В библиотеке проходят Кубанёвские чтения.

…А кончится битва —
солдат не судите чужих.
Прошу, передайте:
я с ними боролся за них.

«Солдат не судите чужих…» — похоже на отзвук евангельского: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас…» Кажется, что такие стихи о чужих солдатах мог написать только смиренный монах на закате жизни. А их в 1940 году написал девятнадцатилетний сельский учитель Василий Кубанёв.

Войну он предчувствовал, как никто другой. Провинциальный юноша, родившийся в курском селе Орехово, живший в Мичуринске и учительствовавший на воронеж- ском хуторе Губаревка, оказался проницательнее многих писателей, генералов и самого вождя народов.

После заключения Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом Василий написал в письме любимой девушке Вере Клишиной: «Итак, договор с Германией подписан. Он будет нарушен — в этом нет никакого сомнения. Это — немецкая хитрость…» Через два дня после начала Второй мировой войны, 3 сентября 1939 года, Вася Кубанёв пишет: «С Германией нам придется воевать в самое ближайшее время, и напрасно мы подпускаем ее так близко к себе…» Его осведомленность в мировой и внутренней политике кажется невероятной. Если бы письма Кубанёва попались НКВД, парень наверняка угодил бы в лагерь.

Слишком многое он видел и понимал. 18 января 1940 года Василий пишет Вере: «Вчера ночью „Заготзерно“ получило телеграмму об отгрузке 150 тонн (10 вагонов) ячменя в Германию — фирма Шенкер (через Либаву и еще какой-то пункт). За последние дни таких отгрузок было несколько. Немцы пивом обеспечены! Наверное, и ватрушками тоже… Если бы не заключили пакта с Германией — не было бы никакой войны. Сейчас Германия подпущена к нам, у нас с ней общая граница, нападение ее на нас ничем не затруднено и должно совершиться неизбежно…» Иные его письма кажутся аналитическими записками, отправленными не любимой девушке, а руководству страны. Вот что он пишет Верочке Клишиной об опасности «горячих» конфликтов в эпоху глобализации: «Любая война в нашу эпоху является мировой войной. Она непременно втянет в битву одну страну за другой, потому что тесная связанность (взаимосвязь в форме зависимости) всех стран между собою представляет характерную и еще не развившуюся черту нашей цивилизации (здесь речь идет не только о капиталистической „цивилизации“, но и о нынешнем устройстве вообще)…» При этом политика вовсе не была любимым предметом размышлений Василия. Он мечтал быть писателем, читал с четырех лет, причем родные утверждали, что никто Васю читать не учил.

Когда мальчику было десять, отца, мать, младших сестру и брата отправили в ссылку на север. Вася остался с тетей, сельской учительницей. Через два года семье удалось воссоединиться.

К окончанию школы он прочитал почти всю миро- вую классику и снискал первую славу как поэт. Им заинтересовался Чуковский. Вскоре Василий познакомился с Корнеем Ивановичем в Ленинграде, куда его пригласи- ло для переговоров одно из издательств. В мае 1941 года

Кубанёв был в гостях у Николая Асеева — одного из самых известных в ту пору поэтов.

В 16 лет Василий приступил к написанию «социально-философского романа о судьбах крестьянства, о судьбах России». Его увлекала музыка (он не только прекрасно в ней разбирался, но и сам сочинял), педагогика (полгода он преподавал в сельской начальной школе), журналистика (заведовал отделом в районной газете), иностранные языки (читал французских и немецких классиков в подлиннике), а еще — философия, история искусства, кино, театр. Гигантская умственная работа не мешала ему оставаться нормальным мальчишкой — порывистым, дерзким, влюбчивым. Родные и друзья звали его Васильком.

Девочку, с которой Василёк дружил со школы, звали Тася Шатилова. Потом он влюбился в Верочку Клишину. Будем помнить этих чудных советских барышень: только благодаря им у нас есть представление о том, каким был Вася Кубанёв — они сохранили его письма. Основной архив Кубанёва погиб. И о том, что безвозвратно утрачено, можно теперь лишь догадываться по сохранившимся письмам. Ясно одно: Россия потеряла наследие одного из своих гениев.

Василий чувствовал, что жизнь его будет короткой.

В 18 лет он написал «Завещательную записку»: «В случае моей смерти прошу все, что останется после меня, — мои рукописи, книги и документы — считать принадлежащими Вере Петровне Клишиной и передать их ей без промедления».

Среди дошедших до нас философских писем Василия Кубанёва есть особенно загадочные, например такое: «Я живу, чтобы узнать, что такое вечность…»

Стихотворения Василия Кубанёва

Из недавних изданий Василия Кубанёва: Монологи большого мальчика. Тамбов, 2002; Пламя юного сердца. Рязань: Ваганты, 2011.

Ты думаешь, мне каска не к лицу
И плотная шинель не по плечу?
Ты думаешь, что я в прямом строю
Сутуловатость покажу свою?

Тебе порой бывает невдомек,
Как от бумаги легкой я далек.
Ты думаешь, что я не запою
Отдельным голосом в густом строю?

На первый взгляд, затем ли надо жить,
Чтобы ружье, как греческий, зубрить?
Ты думаешь, в стреляющем строю
Я не сломлю застенчивость свою?

Тебе тревожно: все, чем сам я жил,
Распотрошит казарменный режим.
Ты думаешь, что в боевом строю
Я разверну несдержанность свою?

Ты думаешь, насильственный расчет
Мою раскидистость перетолчет?
Ты думаешь, в шагающем строю
Я позабуду выдумку свою?

Не беспокойся.
Разве можно жить
И насовсем о будущем забыть?
Поверь, мой друг, в решительном строю
Я выявлю запальчивость свою.

Я вспомню то, что дома за столом
Кропал своим бесхитростным пером.
Мой друг, и ручку, и тетрадь свою
Держать с собою стану я в строю,

Чтоб помнить всюду, до какой строки
Дописаны заветные стихи,
Чтобы спокойным выстрелом в бою
Закончить песню новую свою.

1939

По полю прямому
В атаку идут войска,
Штыки холодеют,
Колотится кровь у виска.

Из дальнего леса,
Из темного леса — дымок.
Один покачнулся,
К земле прихильнулся и лег.

— Товарищ, прости нас,
Чуток полежи, погоди,
Придут санитары,
Они там идут позади.

— Я знаю. Спасибо.
Ребята, вот эту шинель
Потом отошлите
В деревню на память жене.

А кончится битва
— Солдат не судите чужих.
Прошу, передайте:
Я с ними боролся за них.

1940

Текст — отрывок из книги Дмитрия Шеварова «До свидания, мальчики».

«До свидания, мальчики» — книга-реквием, сборник пронзительных стихов молодых поэтов, павших во время Великой Отечественной войны.

Война унесла жизни миллионов людей, но голоса многих из них продолжают жить в творчестве. Чтобы они были услышаны через десятилетия и века, мы с трепетом и большой любовью подготовили для вас уникальный сборник «До свидания, мальчики». 

Журналист Дмитрий Шеваров в течение долгих лет по крупицам собрал бесценный материал. Невероятная по своей силе, книга содержит не только пронзительные очерки о молодых героях, но и их фотографии, фронтовые письма, стихи — от этих строк сжимается сердце, их невозможно читать без боли.