Дирижер Арсентий Ткаченко: «Классическая музыка способна очищать людей»

Арсентий Ткаченко – молодой дирижер с впечатляющим послужным списком. В свои 30 лет он не только успел аккомпанировать маэстро Спивакову, но и занял должность дирижера Национального Филармонического оркестра России – одного из лучших коллективов страны. Также он – дирижер Театра мьюзикла.

«Культуромания» побеседовала с Арсентием и узнала о его становлении, как музыканта, работе в оркестре и театре, успехе в профессии и роли музыкального искусства в жизни современного человека.

- Расскажите о себе, как вы попали в музыкальную сферу? У вас музыкальная семья?

-У меня абсолютно не музыкальная семья, и даже, ближайших родственников, связанных с музыкой нет. Моя мама была действующим акушером-гинекологом, работала в роддоме. Поэтому когда мне было года три, у меня появилась нянечка, которая в том числе занималась со мной игрой на фортепиано. После этого и было принято решение поступать в музыкальную школу.

По окончании музыкальной школы я поступил в училище имени Ипполитова-Иванова к профессору Волкову Алексею Владимировичу, на мой взгляд, одному из ведущих профессоров касательно академического саксофона. С 16-ти лет он начал меня приглашать на симфонические программы в оркестры. По причине ограниченного репертуара для академического саксофона, постепенно мне стало тесно играть исключительно в оркестрах, я стал посещать факультативы по дирижированию, долго размышляя надо ли мне это. На втором курсе я решил поговорить с профессором на тему перевода на дирижерскую кафедру. Я боялся его реакции, но он, спокойно меня, выслушав, предложил сходить на прослушивание к Владимиру Александровичу Понькину. Сказал, если есть предпосылки, он будет только рад. Я пришел к Владимиру Александровичу, он меня прослушал и одобрил. Правда, оказалось, что при переводе мест нет и мне пришлось сдавать все экзамены. Благо, закончилось все удачно.

После поступления я старался активно двигаться в профессии, на втором курсе стал лауреатом конкурса имени И.А.Мусина. В 2016 году меня пригласили в Московский театр мюзикла, на постановку спектакля «Преступление и наказание», где режиссером был Андрей Сергеевич Кончаловский, а композитором - Эдуард Николаевич Артемьев. Это стало моей первой серьезной дирижерской работой, и она мне очень многое дала.

- Вы верите в удачу? Или придерживаетесь точки зрения, что успех в профессии - результат тяжелой кропотливой работы?

- До прошлого сезона я вообще не верил в удачу. В истории наподобие Бернстайна и Тосканини, думал, что это все сказки 20 века. Надо заниматься, развиваться и ждать шанса, когда у тебя появится возможность выйти к оркестру и показать себя.

Но в прошлом сезоне произошел невероятный случай: у Национального Филармонического оркестра был концерт со всемирно известным дирижером и скрипачом Николаем Шепс-Цнайдером. В первом отделении он должен был играть на скрипке концерт Бетховена, а во втором - дирижировать 2-ю симфонию Брамса. И внезапно, в день концерта он заболевает.

С утра мне поступает звонок с вопросом, знаю ли я Вторую симфонию Брамса. Я отвечаю, что в целом знакомое для меня произведение. Приехав в филармонию на генеральную репетицию, я узнаю, что буду дирижировать этим концертом, солистом будет Никита Борисоглебский и исполним мы скрипичный концерт Чайковского.

У меня с собой не было ни нот, ни костюма. Благо, что в НФОР отлично работают все отделы – костюмер привезла все необходимое, а библиотека - комплект оркестровых партий. Но мне нужны были партитуры и желательно не чистые. Я позвонил маэстро Спивакову и спросил: «Владимир Теодорович, скажите, пожалуйста, вы мне можете дать свою партитуру концерта Чайковского?»

Маэстро удивился: «Да, конечно. А зачем?». Я объяснил ему всю ситуацию, и он передал мне свою партитуру с пометками.

Я был немного в бессознательном состоянии и последнее, что помню, это то, что за 10 минут до начала концерта я брился, потому что еще несколько часов назад ни о каком концерте и речи не шло. Было тревожно, но я был уверен в коллективе, поскольку мы не первый год вместе играем. Слава Богу, концерт прошел благополучно.

Я не считаю, что сделал что-то сверхъестественное, я просто вышел с более-менее знакомыми произведениями. Но, наверное, поэтому я и являюсь дирижером НФОР, чтобы в таких ситуациях быть готовым заменить дирижера.

Я до последнего не верил во все происходящее, думал, что Цнайдер выйдет и продирижирует. Безусловно, можно назвать эту ситуацию удачным стечением обстоятельств в мою пользу и скажу честно, интерес ко мне после того концерта возрос.

- В 2017 году, когда вы попали в группу стажеров Национального филармонического оркестра, вы предполагали что среди всех стажеров именно вы останетесь в оркестре?

- Не предполагал и более того, стажерская группа не предусматривает последующего трудоустройства в оркестр. Поэтому сама мысль о том, что можно попасть в оркестр и уж тем более общаться с маэстро Спиваковым казалась мне фантастической.

Когда было принято решение взять меня на работу, оказалось, что в оркестре выведена такая штатная единица, как дирижер оркестра, и ее вернули обратно, чтобы взять меня.

Я все время стараюсь учиться и посещал довольно много репетиций самых разных дирижеров и коллективов. Попасть же на репетицию в Дом музыки довольно сложно. Поэтому увидев объявление о наборе группы стажеров, я очень заинтересовался и решил идти: поучиться, посмотреть, как функционирует оркестр. Директор оркестра Георгий Евгеньевич Агеев с удовольствием с нами делился своими наблюдениями: как планировать концерт, как дирижер должен подавать программу, какие факторы учитывать. В нашей стране нет дирижерского менеджмента, т.е. нет концертных директоров или продюсеров для дирижеров, которые могут не только решать документальные дела, но и подсказывать, правильно направлять. В НФОР же все двери открыты. Для меня это была большая школа. Я окунулся во все процессы и узнал много нового.

Такой оркестр дает стимул для роста. Я шел поучиться и полагаю, что стажерская группа дала мне очень много, здесь началась моя ассистентская работа, благодаря чему в дальнейшем было принято решение взять меня на работу. Кстати, на тот момент я не был безработным. Мне, в принципе везло, простоя в работе с симфоническими оркестрами у меня не было.

Первая программа в НФОР, которую мне доверили подготовить была приурочена к приезду французской легенды дирижирования Мишеля Плассона, включала в себя «Фантастическую симфонию» Берлиоза и, по-моему, сюиту из балета «Матушка Гусыня» Равеля. Директор меня спросил: «Тебе надо завтра пройти с оркестром «Фантастическую симфонию» Берлиоза, сможешь?» Ну что может ответить дирижер? Да, смогу. Мне повезло, дома у меня достаточно большая библиотека и были необходимые ноты. Все полтора дня, которые у меня оставались, я готовился к оркестру, с этого началось наше первое серьезное знакомство.

Когда стажеры приходят к оркестру, их оценивают иначе, оркестранты понимают, что стажерам где-то не хватает оснащения, кругозора в силу возраста. Когда же ты выходишь как ассистент, с тебя уже спрашивают как с ассистента, тебе нужно не просто проиграть симфонию, а именно подготовить оркестр.

И конечно, то, что необходимо понимать всем начинающим дирижерам, то, чего не преподают в учебных заведениях - это психологический аспект. Выходит молодой дирижер, а перед ним сто человек, половина из них заслуженных и народных артистов. Надо психологически понимать, как с оркестрантами правильно существовать.

Ключевая же история в вопросе принятия меня на работу, произошла в прошлом году, когда маэстро собирался исполнять «Третью симфонию» Рахманинова. Он очень кропотливо относится к таким вещам, у него есть четкий набор требований, который если и доверяют другим дирижерам, то очень большим.

В общем, я подготовил симфонию и спустя какое-то время мне позвонил Георгий Евгеньевич Агеев и сказал, что меня готовы взять на работу в оркестр. 1 октября 2019 года я официально стал дирижером НФОР и началась абсолютно другая жизнь, другая работа.

Думаю, это не только удача. Я ничего ни у кого не просил, просто был вовлечен в жизнь оркестра, выполнял необходимые поручения. И большое спасибо оркестру, который меня поддержал. Если бы оркестр сказал, что им не нравится дирижер, то никакого Арсентия Ткаченко в НФОР не было. Это безумное счастье. Я даже не думал, что в 28 лет я стану дирижером НФОР, а в 29 лет буду на одной сцене аккомпанировать самому маэстро Спивакову.

-Тяжело было перейти из стажера в дирижеры? Чувствовался какой-то дискомфорт, контраст?

- По своему опыту могу сказать следующее: не нужно противопоставлять себя оркестру. Оркестранты, видят, готов ли дирижер к программе, знает ли он что делает, есть ли у него своя концепция. Даже если им что-то не нравится, но дирижер может аргументировать свою точку зрения, они видят неравнодушие и уважение, никого ставить на место не потребуется. Советская система тирании не работает, тем более, сейчас, когда весь мир работает по другим правилам. Я никогда не слышал, чтобы маэстро Спиваков повышал голос или кому-то в оркестре сделал грубое замечание. Не нужно пытаться из себя что-то корчить. Нужно понимать, кто ты есть на самом деле. Сколько бы я не читал, не слушал, все равно в 30 лет невозможно знать столько, сколько люди знают в 50 и 60 лет, бесполезно соревноваться. Все решается через уважение друг к другу и любовь, по-другому это назвать нельзя. Я радуюсь, когда прихожу на репетиции, оркестр радуется, когда я с ними что-то репетирую. Чувство, что мы вместе что-то создаем - это самое главное.

В таком теплом, практически семейном общении все и происходит.

Бывают случаи, что с каким-либо оркестром не складываются отношения. Все дорабатывают программу и делают соответствующие выводы. Это не значит, что кто-то плохой, кто-то хороший, просто у всех разное психоэмоциональное состояние. Может быть, оркестр был уставший после гастролей, а тут пришел молодой дирижер и они решили на нем оторваться, и показать, что они главнее. Ну нет, так нет. В таких случаях я предпочитаю сделать паузу в творческих отношениях.

Я довольно часто отказываюсь от каких-то концертных предложений. Пусть у меня будет не так много концертов, но они будут качественные, я буду знать, что получу максимальный результат.

- На вас давит бремя ответственности «Спиваков № 2»?

- Поначалу, были такие опасения, мое окружение мне об этом напоминало. Очень смешно, когда я читаю какие-то небольшие интервью или статьи, где меня сравнивают со Спиваковым. Несмотря на то, что у нас много точек соприкосновения, мы довольно разные и в психоэмоциональном плане и по мануалу. Есть какие-то жесты, которые я, наверное, взял у него, но это происходит непроизвольно.

Чего я действительно боялся, когда мне предложили работу - что я стану вечно вторым ассистентом, что у меня не будет собственных ярких концертов и вся моя работа будет сводиться к тому, чтобы репетировать программы под Спивакова и под каких-то других дирижеров.

Но, слава Богу, на свою концертную жизнь, в том числе в НФОР пожаловаться не могу. У меня много концертов с довольно серьезными программами, и они в корне отличаются от программ маэстро Спивакова. Я занял другую нишу репертуара. Я рад быть вторым, потому что у маэстро многому можно научиться, начиная от штрихов струнной группы, которые он делает просто блестяще, продолжая построением музыкальной формы. Его знания, его кругозор, и даже какие-то бытовые вещи - он для меня большой учитель и я безумно рад, что у меня есть возможность с ним работать и общаться. С другой стороны, лучше, наверное, быть №2 в оркестре такого уровня, чем быть № 1 в оркестре очень сомнительного уровня.

- Нет страха не соответствовать высокому стандарту, заданному маэстро?

-Я просто стараюсь всегда быть готовым, насколько это возможно в силу возраста. Я недавно разговаривал с маэстро, мы обсуждали Брамса, что к нему нужно прийти, ближе к 40 годам и должно быть другое осознание. Что и говорить, те произведения, которые я дирижировал лет пять-семь назад, сейчас воспринимаются иначе, я понимаю, что мне нужно брать чистую партитуру, у меня абсолютно иное ощущение сегодняшнего музыкального мира. Думаю, что я все время нахожусь в поисках той самой истины, и чем больше узнаю, тем больше могут быть различия творческих концепций.

То же самое с публикой - одним нравится Курентзис, другим нравится Юровский, третьим нравится Симонов, четвертым - Спиваков. Невозможно всем угодить.

- Тяжело сейчас совмещать работу в оркестре и в театре?

- Сейчас, когда у меня каждый месяц расписан, бывает тяжеловато, но все зависит от сезона. Иногда в программе стоят те произведения, которые мне знакомы. Вот в этом сезоне у меня 80% произведений, которые я еще не исполнял. Т.е. нужно готовиться, учить - это время. А театр, все-таки, это время забирает.

Во всех постановках, которые сейчас идут в театре, я являюсь выпускающим дирижером, т.е. дирижером-постановщиком, а значит, я ответственен за эти спектакли, все кроме «Золушки», ее мой коллега дирижирует. Я должен приходить, следить, дирижировать тем, что выпускал. Спектаклей много и по энергозатратности они разные.

Я недавно посчитал, что сыграл «Принцессу цирка» больше двухсот раз. Т.е. я уже наизусть смогу ее дирижировать.

-У вас есть любимый проект в театре?

- Да, это «Преступление и наказание». Для меня он стал отправной точкой, мой первый серьезный проект и я всегда буду благодарен этому спектаклю.

- Сильно ли ощущается разница публики театральной и публики филармонической?

- У этой публики разные цели. Такие спектакли как «Принцесса цирка» пользуются бешеной популярностью: и цирк, и вокал, и смертельный трюк, и музыка веселая. Зрители приходят в театр именно за эмоциями, энергией, чтобы хорошо провести вечер. Я не думаю, что вся филармоническая публика приходит развлекаться. Несмотря на то, что в зале профессионалов все меньше и меньше, или, скажем так, людей, которые действительно понимают, о чем «Шестая» или «Четвертая симфония» Чайковского, они все же пытаются что-то для себя понять. Т.е. эта часть публики приходит для саморазвития. Есть публика «60+», которая, интересна тем, что они часто ходят на концерты и у них есть сравнительный анализ дирижеров. И важный момент: та публика, которая приходит в филармонию - приходит на меня с оркестром или на оркестр со мной. Публике, которая приходит в театр, абсолютно все равно, кто сегодня за дирижерским пультом. Да, у нас есть какие-то небольшие фан-клубы, но в театр приходят смотреть не на дирижеров, приходят смотреть на артистов, которые на сцене создают спектакль.

- Как вы считаете, искусство, музыкальное в том числе, какую функцию должно выполнять? Заставлять людей задуматься о чем-то или просто выполнять эстетически-развлекательную роль?

- К сожалению, все сводится ко второму, мы становимся индустрией развлечений. Но в принципе, для меня как для дирижера - самое главное, что у меня есть история, которую я несу. Допустим, «Четвертая симфония» Чайковского. Прочитав всю переписку с фон Мекк, я со своим отношением пытаюсь донести что-то не только до оркестра, но и до публики. Почему одно и то же произведение у разных дирижеров звучит по-разному, хотя темпы написаны одни и те же, ноты одни и те же? Тем не менее, все по-разному трактуют эту историю. Моя задача - донести до слушателя какую-то мысль, может быть даже философскую. Я не думаю, что они должны после этого долго и также как я глубоко рассуждать об услышанном, но, во всяком случае, выйти с чувством чего-то пережитого, с какими-то вопросами внутри. Все-таки классическая музыка способна очищать людей.

Я хотел бы оставаться вот здесь, а не развлекать людей. Поэтому стараюсь не так много играть в развлекательных программах, брать что-то серьезное. У меня был концерт с НФОР, в котором мы играли ораторию «Илия» - два часа чистой музыки. Я долго думал, когда люди уйдут. Но все сидели тихо, слушали до самого конца. Я думаю, что так и должно быть. Просто сейчас любому искусству нужна реклама, нужно как-то людей увлечь.

Есть замечательный проект «Мама, я меломан», которым я несколько раз дирижировал в филармонии. Концерты начинаются в 11 часов вечера, я вижу на них большое количество молодежи. Это очень хорошая история – надо приучать молодежь к разноплановой музыке, к разным эпохам.

Молодым дирижерам составить серьезную программу довольно сложно, ты не можешь поставить симфонии Брукнера, половина даже не знает, кто это, а еще какой-то неизвестный Арсентий Ткаченко со своим Брукнером, зачем идти на этот концерт.

- А вы сами какую музыку слушаете в свободное время?

-Я абсолютный меломан, это может быть все, что угодно - от группы Битлз до современных рэп-исполнителей. Любая качественная песня, качественный материал мне может понравиться. В машине чаще всего слушаю радио «Орфей».

-Есть у вас большая творческая мечта?

-Когда ты являешься студентом или только закончил обучение, у тебя появляются произведения, которые ты безумно любишь – «Пятая симфония» Чайковского или «Четвертая симфония» Брукнера. Но когда ты становишься профессионалом, твоя задача заключается в том, чтобы любое произведение полюбить и понять. Все остальное - в свое время. Я думаю, что такая мечта может возникнуть, когда мне будет лет 70 и у меня будет произведение, которое я не сыграл ранее по каким-то причинам.

- Расскажите про ближайшие творческие планы.

- Сейчас трудно загадывать, однако, в ноябре у меня запланирован концерт с «Виртуозами Москвы» в Филармонии-2, где мы сыграем концерт Шопена для фортепиано с оркестром с Александром Гиндиным и «Метаморфозы» Рихарда Штрауса. Второй концерт, тоже с «Виртуозами Москвы» пройдет в феврале, очень интересная программа с музыкой английских композиторов - от Генделя до Бриттена. Для меня это будет в новинку, т.к. кроме Элгара, к английской музыке я не прикасался. То, что мы будем играть, едва ли часто услышишь в концертных залах Москвы, поэтому концерт обещает быть интересным и даст зрителям возможность проникнуться английской музыкой.

Еще я бы пригласил всех зрителей на концерт, посвященный Шекспиру. Он запланирован на конец марта 2022 года. В нем прозвучат достаточно редкие произведения - увертюра Дворжака «Отелло», «Скрипичный концерт» Филиппа Гласа, который мы сыграем с Кристофом Баратти, а во втором отделении сыграем «Макбет» Рихарда Штрауса и пару номеров из «Ромео и Джульетты» Прокофьева.

Марина Рева

Фото из личного архива Арсентия Ткаченко, публикуется с его разрешения