Лучше вымирать при капитализме, чем не есть мороженого при социализме

Это данные по Кондопоге.

Бедные жители Кондопоги не знают, что их жизнь неуклонно налаживается. И только в силу этого пагубного незнания численность населения города при справедливом и разумном капиталистическом устройстве стабильно сокращается. То же самое недоразумение наблюдается и в сотнях других российских городов. Да там, порой, бывает и ещё хуже. Ведь туда Ирана Алкснис со своим оптимизмом не приезжает .

Вот даже и в благодатных южных краях как-то не очень. Вот как изменяется численность населения Урюпинска.

А вот Борисоглебск Воронежской области.

Рассказово Тамбовской области.

Вязьма Смоленской области.

И ведь людей не просто становится меньше. Они ещё и быстро стареют. А в целом ряде мест ещё и этнический состав населения претерпевает быстрые изменения.

Можно, разумеется, найти сравнительно небольшие города, численность населения которых растёт и при капитализме.

Вот, к примеру, Железногорск Курской области.

И причина этого роста проста и понятна. Железногорск, слава богу, специализируется на добыче железной руды. А сырьевая специализация - краеугольный камень нашего капиталистического выбора. Мы ведь не только энергетическая держава, но и металлургическая, и лесная, а ещё мы специализируемся на обмене качественной еды на пальмовое масло.

Таблички позаимствованы из "Википедии". Там по каждому городу есть статья с разделом "Население", а каждое число сопровождается приличествующей ссылкой.

Таблички я привёл по поводу изумительной и восхитительной статьи Ирины Алкснис.

https://vz.ru/opinions/2019/8/31/995159.html

Республики СССР жили за счет выкачивания ресурсов из России

31 августа 2019, 19::35

Фото: Serguei Fomine/Global Look Press

Когда до меня дошло, что за вкуснейшее рижское эскимо, которое я так любила, расплачивался мой двоюродный брат, вынужденный есть в Кондопоге замерзшую дрянь, я испытала глубокое отвращение к системе, породившей этот перекос.

Всем известен феномен возвращения в места, где бывал ребенком: то, что казалось тогда огромным, завораживающим и удивительным, вдруг оборачивается откровенно небольшим, обыденным и банальным.

Я вспомнила про это на днях, когда судьба занесла меня на вторую малую родину, где я давненько не бывала – в Карелию. А конкретно – в родной город моей мамы, Кондопогу. Тридцатитысячный городок в середине нулевых прогремел на всю страну после беспорядков на этнической почве (А беспорядки, само собой, никак не были связаны с новым прекрасным социально-экономическим устройством. - М.З.), а в прошлом году 16-летним уродом (Т.е. молодым человеком, родившимся уже при справедливом и разумном капитализме. - М.З.) там была сожжена Успенская церковь, древнейший деревянный храм России, что стало трагедией и невосполнимой потерей для нашего национального культурного наследия.

А вспомнила я про феномен, с которого начала, потому что в эту поездку Кондопога показалась мне куда красивее, ухоженнее и больше, нежели в детских воспоминаниях. Даже хорошо знакомые улицы стали как будто шире, а сам городок расправился, развернул плечи.

Поймите правильно, я Кондопогу всегда любила, провела в ней немалую часть детства, и мне там было очень хорошо. Но мне это никогда не мешало понимать, что она представляет собой яркий пример неухоженного российского захолустья – с обшарпанными домами, убитыми дорогами и угрюмым пьянством. А в эту поездку я увидела славный городок – небезупречный, но живой и благоустраиваемый.

Это напомнило мне, что никто и ничто не повлияло на развитие у меня критического отношения к СССР и советской системе так сильно, как многочисленные поездки в Карелию из Риги на протяжении всего моего детства. Правда, выводы я сделала уже куда позже, детский опыт просто предоставил обширную пищу для размышлений.

Тогда, в 1980-х, мы каждый год ездили в Карелию в отпуск и везли с собой чемодан продуктов.

Это не метафора.

Если мы летели самолетом, то у нас с собой в качестве гостинцев был реально целый чемодан скоропортящихся продуктов – колбас, сыра, сливочного масла и т. д. Плюс бакалея с долгим сроком хранения (например, яичная вермишель) и, разумеется, рижские сладости. Потому что, хотя для Риги продуктовый дефицит также был частью реальности, его масштабы даже близко нельзя было сравнить с кондопожскими.

Детский ум гибок, и тогда он просто принимал как данность, что покупка молока и сметаны в Кондопоге – это целый квест, когда ты должен с утра пораньше, до их подвоза в магазин, занять очередь с бидоном в руках. Потому что все быстро кончится, и тогда семья останется без нужных продуктов. А в это время в Риге бутылки с молочными продуктами спокойно стояли в магазинных витринах, заканчиваясь только ближе к вечеру, и не было проблемой в любой момент сбегать за сметаной к обеду. С маслом, сыром, мясом и мясопродуктами в кондопожских магазинах дела обстояли еще более удивительным и печальным образом.

Но дело было не только в их крайней редкости в продаже. Даже более важно, что на мой вкус – вкус юной рижанки – все это было откровенно малосъедобным. Помню свое потрясение, когда в кондопожском кафе я попробовала то, что там называлось мороженым. Я никак не могла понять, почему этим словом именуют подслащенную молочную мерзость с многочисленными кристаллами льда.

Нет-нет, в Карелии была масса вкуснейших вещей. Какую потрясающую выпечку делали – и делают до сих пор – местные кулинарии! Что такое безе, я узнала тоже там. Про собственноручно выловленную рыбу, самостоятельно собранные ягоды и грибы и говорить не приходится – любимые северные развлечения.

Но контраст в ассортименте магазинов и общей бытовой устроенности между Ригой и Кондопогой был столь разителен, что бросался в глаза даже ребенку. Впрочем, надо отдать должное, книжный магазин в городе был прекрасен. Я его обожала, паслась в нем почти каждый день, и ежегодно мы увозили из Карелии очередную стопку книжек.

Объяснение этого феномена пришло, когда я стала студенткой, уже после кончины СССР: советская социально-экономическая система стояла на вытягивании ресурсов из РСФСР и перераспределении их в пользу других республик Союза. В самой России также были точки благополучия – столицы, наукограды, закрытые города, но маленький городок в Карелии, в котором я проводила несколько недель каждое лето, жил типичной жизнью русской глубинки.

И когда до меня дошло, что за вкуснейшее рижское эскимо, которое я так любила, расплачивался мой двоюродный брат, вынужденный есть в Кондопоге замерзшую дрянь вместо мороженого, я испытала глубокое отвращение к системе, породившей этот перекос. (Хотелось бы послушать и двоюродного брата. - М.З.)

К капитализму можно предъявить много претензий, но он никогда не претендовал на безупречную моральную чистоту. Он все больше про эффективность, целесообразность и личную инициативу. Кондопожские магазины и сегодня не могут похвастаться московским разнообразием (хотя с качественными и вкусными продуктами там давно уже, конечно, проблем нет), но это разнообразие определяет частный бизнес, ориентирующийся на вкус и кошелек потребителей. И это по-своему честно.

А вот когда государственная система, позиционирующая себя, как самую справедливую, последовательно и целенаправленно держит за второй сорт миллионы своих граждан, за счет которых кормит (причем куда сытнее и слаще) других – более привилегированных, то на ее гибель можно сказать только одно: туда ей и дорога.

Современная Кондопога живет непросто. Местные жалуются (Избаловались при капитализме! - М.З.) на отсутствие работы, неуклонный развал градообразующего предприятия (знаменитого Кондопожского ЦБК), низкие зарплаты и вынужденную необходимость для многих горожан ездить на работу в Петрозаводск, что в 60 километрах.

Вот только заметные невооруженным взглядом позитивные изменения во внешнем облике города заставляют меня верить, что лучше уж так, чем тот путь, которым много десятилетий шла советская Кондопога.

И не только Кондопога, конечно.

________________________

Это уже даже и не клиника. Это просто уровень современной западной журналистики. Это пятиминутка ненависти. Авторша даже и не скрывает того, что её аргументация логически ничтожна. Да, город погибает, да жизнь в нём чудовищна и безысходна, но, зато, в магазинах продаются такие же точно пищевые суррогаты в яркой упаковке, как и в больших городах. А улицы кажутся шире!

Но зато какая гибкая схема! Эта же аргументация приемлема и для агитации за отделение Карелии от России (ибо Москва и Питер объедают Кондопогу). Можно и у латышей накачивать русофобию. Вы только посмотрите, как эти русские свиньи вывозили из Латвии еду, обрекая трудолюбивых латышей на голод!

А уж вбросить свидомым "хохлам" рассказ о том, что они забыли при Советах вкус настоящего униатского сала, которое целиком уходило на Севера, где его пожирали москальские газовики и нефтяники!

А уж про "эффективность, целесообразность и личную инициативу" при нашем уникальном капитализме... Да и про граждан второго сорта в наших реалиях как-то опрометчиво...

И вот текстами подобного уровня пробавляется солидно поставленная деловая газета "Взгляд". Господа, вам самим не стыдно за убожество вашего антикоммунизма? Возьмите в штат Витю Анисимова. Он и подлее, и агрессивнее, и изобретательнее.