Мальчик, обретающий счастье: Юному воронежцу нужна помощь, чтобы вновь научиться ходить

В Воронежской области его знают как Воробушка, в немецких клиниках зовут исключительно Солнышком. В любой ситуации он остается все таким же улыбчивым, искренним и неимоверно сильным. Никите Воробьеву исполнилось 16, за его судьбой воронежцы следят уже 9 лет. С тех самых пор, как в Борисоглебской детской больнице волонтеры нашли мальчишку-сироту, который из-за неудачного обследования находился на грани жизни и смерти, и был скорее ближе ко второй, чем к первой. За эти годы в жизни ребенка изменилось многое: он обрел любимую семью и поддержку окружающих. Именно чуткая забота позволила ему выкарабкаться. Неравнодушие может стать его спасением и теперь. «Когда я его увидела, поняла – это мой сын!»О том, как мальчик рос до 7 лет, с кем дружил, чем любил заниматься, известно мало. Его родную мать лишили родительских прав, и на втором году жизни ребенок оказался в интернате. Здоровьем Никита похвастаться не мог – он появился на свет с тяжелым пороком сердца, орган просто не справлялся с нагрузкой, не мог обеспечивать насыщение крови и тканей кислородом. Несмотря на это, мальчик развивался, был худеньким, слабеньким, но добрым и весьма сообразительным ребенком. Людмила оформила опеку через 2 года после первой встречи с Никитой Все изменилось в 2010 году, когда ему установили кардиостимулятор. Примерно в это же время произошла первая, судьбоносная встреча Никиты и Людмилы Тишковой – его будущей мамы. «Мы лежали с младшей дочкой в Борисоглебской детской больнице, – рассказывает Людмила. – Во время прогулки по внутреннему дворику к нам подошел худощавый мальчик с синими губами и пальчиками. Никита спросил, кто у меня на руках, я ответила: «дочка». Так мы познакомились. На прощание Никита погладил меня и ушел. После я через няню передавала ему гостинцы. А перед нашей выпиской ребенок снова пришел, чтобы поблагодарить. В тот момент он был печальным. После этого случая прошло 1,6 года, и все время в моей душе был Никита». В следующий раз, когда Людмила снова оказалась в больнице, она узнала, что в отделении лежит угасающий ребенок-сирота со слабым сердцем. Женщина сразу подумала о Никите. Его привезли из томского кардиоцентра в крайне тяжелом состоянии, там во время обследования (при вводе анестезии перед операцией – прим. ред.) мальчик пережил клиническую смерть, впал в 1,5-месячную кому и впоследствии оказался парализованным. Шансов, что он выживет, практически не было. В 9 лет мальчик разучился ходить, говорить, не мог самостоятельно есть и весил 16 килограммов! Через 9 месяцев Никиту доставили обратно в Борисоглебскую ЦРБ. В России помочь ребенку медики уже не могли, поэтому и отправили умирать по месту проживания. «Когда я его увидела, поняла – это мой сын, и я не могу его оставить в больнице! Вернувшись домой, сразу посоветовалась с близкими, мы решили взять Никитку к себе, – делится Людмила. – 28 августа 2012 года опека была оформлена. А в октябре его транспортировали в одну из немецких клиник на реабилитацию и операцию. Деньги к тому моменту помогли собрать волонтеры и неравнодушные люди, которые уже несколько лет переживали и принимали активное участие в судьбе Никиты. Нас сблизило общее дело помочь ребенку». Новая страничка историиИз Германии мальчик, ранее не знавший материнской любви и заботы, вернулся в настоящую семью. У него появились мама, папа, младший брат Вадик и сестренка Лена. Так началась новая страничка в истории Никиты Воробьева, ребенка, который выжил благодаря всеобщей доброте. Дома мальчик стал заново учиться контролировать свое тело, есть не через зонд, а с помощью ложки. Усилия родителей, бесконечный поиск более эффективной реабилитации и старания самого Никитки, который, несмотря на серьезное поражение ЦНС все-таки понимал, что с ним происходит, дали свои результаты. Любимый всеми Воробушек медленно, но верно стал вновь делать свои первые шаги с поддержкой. С того времени Никита еще несколько раз летал в Германию на операции. Врачи сделали все, что могли, сердечко работает. Но для того чтобы у него были силы насыщать организм кислородом в достаточном количестве, мальчик должен больше тренироваться. Движение для него сейчас значит жизнь. Новые обстоятельства Все эти годы семья Никиты жила в Борисоглебске, квалифицированных специалистов, которые действительно могли бы помочь, там просто нет. Возить сына на реабилитацию в Воронеж Людмиле было проблематично. Так сложилось, что теперь она воспитывает детей одна. Пока младшие ходили в садик, женщина еще могла забрать всех троих в областной центр на 2 недели. Но сейчас, когда Вадим и Лена учатся в школе, осуществить это стало намного тяжелее, да и Никита дорогу переносит с большим трудом. Выход был только один – переехать в Воронеж. Но денег хватило только на покупку комнаты в коммуналке, в которой они и теснятся теперь все вчетвером. «Конечно, когда мы жили в частном доме, у Никиты была своя комната, ему никто не мешал, он в любое время мог смотреть телевизор, заниматься на тренажерах. Теперь же он частенько раздражается, наверное, устает от нашего постоянного присутствия: нам ведь то в школу собираться надо, то уроки делать. Трудный подростковый возраст дает о себе знать, – улыбается Людмила. – Тем не менее, здесь нам лучше: ближе к реабилитационным центрам и специалистам». В ситуации Никиты занятий в одном «Парусе надежды» недостаточно, необходима более интенсивная терапия, которая позволит укрепить мышцы, снять спастику, восстановить возможность разжевывать пищу. Никита так и не смог начать говорить, и пока положительных прогнозов врачи не дают. Но мама искренне верит, что рано или поздно чудо произойдет! Помочь парню уверенно встать на ноги, укрепить мышечный корсет готовы в калужском реабилитационном центре Шамарина. Курс продлится около 3 месяцев, в него включены различные занятия ЛФК по уникальным методикам, а также работа с квалифицированным логопедом. Общая стоимость составляет 500 тысяч рублей. У Людмилы таких денег просто нет, поэтому она вынуждена вновь обратиться к воронежцам за помощью! Однажды всеобщее неравнодушие окружающих уже спасло Никите жизнь, это ведь произошло не напрасно?