Так за Царя, за Родину, за Веру ...

Эмигрантские будни рыцарей русской идеи. Герцог Георгий Лейхтенбергский и генерал Пётр Врангель в замке Зеон

http://militera.lib.ru/docs/da/gv_hrestomatia/index.html

Гражданская война в России (1918—1921 г.г.). Хрестоматия / Сост. Пионтковский С. А. — М.: Издание коммунистического университета им. Я. М. Свердлова, 1925. — 708 с. 

371

Попытка гетмана и немцев создать свою «Добровольческую армию».

„Название нашей новоявленной организации даем: „Союз—Наша Родина", и ставим целью—официальной—борьбу с большевизмом и спасение России, ничего больше. О тайной цели — „Единой неделимой"—мы в официально самостийной Украине, конечно, говорить не можем, и Гетман не может, понятно, разрешить в управляемой им стране организации, которая явно не признавала бы самостийности. Говорить о монархии официально также нельзя, ибо германское правительство заигрывает с нашими и украинскими „демократами" и даже с социалистами и всячески старается тянуть Гетмана влево. Оно, значит, не может поддерживать монархистов в России явно, ибо тогда посыпятся запросы в Рейхстаге со стороны социалистов, хотя в душе оно, вероятно, понимает, что с русской монархией легче и скорее будет можно столковаться, чем с большевиками, которые уже начали отбиваться у них от рук.

На деле, конечно, всем вступающим в организацию должно быть и будет известно совершенно определенно, что цель нашей организации — свержение большевиков и установление затем в России конституционной монархии, своими, русскими силами, без участия иностранных вооруженных сил. Эта же цель будет столь же прямо и ясно сообщена немцам. Посмотрим, что они скажут.

Еду в немецкое главное командование; объясняю в чем дело. Подумав, они выражают принципиальное свое согласие и сочувствие нашим целям, обещают помочь деньгами и не мешать нам вербовать офицеров и солдат в пределах Украины. Спрашивают, наконец; „Где же вы собираетесь формировать самые части?"

Тогда, зная, что план Краснова им известен, отвечаю, что в Богучарском уезде Воронежской губернии, т. е. на территории, не ими оккупированной, для них нейтральной, и что я войду на этот предмет в переговоры с Донским Атаманом. Большевики, 

372

таким образом, не смогут быть на них в претензии, так как эта территория им, немцам, не подвластна, и немцы неответственны за то, что там может происходить; не может и Рейхстаг их ничего возразить,—тем не менее, при прощании, они говорят мне: „Только мы вас очень просим, пока что, не говорить об этом нашим дипломатическим представителям, а все это дело вести только с нами и тайно".

Заручившись, таким образом, содействием германского военного командования, открываю Акацатову секрет о Богучарском уезде, которого он еще не знал и который привел его в восторг.

Решаем, что председателем союза „Наша Родина" будет он, а не я, дабы не давать делу сразу слишком явную окраску; что предполагаемая к формированию „армия" будет называться „Южная Армия", как долженствующая, в конечном итоге, объединить, со временем, все вооруженные силы антибольшевистской России на юге; что сила ее предполагается первоначально в составе, одной дивизии пехоты военного состава, с соответствующей конницей и артиллерией; что отличительным знаком ее будет нашитый на рукаве угол из лент национальных цветов и бело-черно - желтой, как символа национально - монархического ее характера, и затем Акацатов поехал на Дон, к Атаману Краснову, заручиться его согласием и переговорить с ним о предоставлении нашему союзу Богучарского уезда, как территории для формирования армии и даже для введения своей администрации. Возвратившись оттуда с благоприятным для нас ответом, он усиленно принялся за работу.

Очень быстро был сформирован „штаб армии", в котором вся тяжесть работы лежала на двух преданных делу, честных русских офицерах, полковниках Чеснокове и Вилямовском, мне тогда совершенно неизвестных, но которых я вскоре научился уважать и ценить. Они работали, действительно, не за страх, а за совесть, с полным самоотвержением, и я должен признать, что в отношении их выбор Акацатова оказался прекрасным.

Офицеров, желающих поступить в ряды армии, было достаточно. Перед зачислением им открывали монархическую цель формирования, не говоря пока, откуда имеются деньги; тщательно, насколько это вообще бывало возможно, проверяли их политические убеждения и предыдущую службу. При вступлении никаких подписок с них не отбирали, а объясняли, что армия—чисто русская, ни в какую борьбу ни с какими внешними врагами ввязываться не будет и, в частности, ни в коем случае не поднимет оружия против немцев, так как формируется на занятой ими территории и с их ведома, а потому идти против них было бы нечестно, что мы надеемся в будущем действовать рука об руку с Добровольческой Армией и с казаками.

Впоследствии недоброжелателями Южной Армии распускались слухи, будто руководители ее брали с поступающих какие-то подписки, отдающие их в кабалу немцам, могущие заставить. 

373

их идти против Добровольческой Армии, в случае выступления ее против немцев и т. п. Должен здесь заявить самым категорическим образом, что не только с поступающих в ее ряды никаких подписок нами не бралось, но и сам союз „Наша Родина" никаких письменных обязательств немцам не давал, они ни разу таковой не требовали и ограничились лишь нашим словесным обещанием, что оружие, выдаваемое ими нам, ни в коем случае не будет обращено против них, т. е. в том, теоретически возможном, но практически маловероятном случае, если бы возникло вооруженное столкновение между Добровольческой Армией и ими, Южная Армия обязывалась оставаться нейтральной и ограничиться действиями против большевиков, или, в случае нежелания или невозможности оставаться нейтральной, расформироваться и сдать полученное от немцев оружие обратно, причем однако личному составу не препятствовалось бы вступить в ряды добровольцев. Такая оговорка была понятна, если принять во внимание, что Добровольческая Армия, ее вожди и вербовщики не стеснялись говорить, что они „выгонят немцев из пределов России".

Конечно, при тогдашней численности Добровольческой Армии и политической тогдашней обстановке такие угрозы были просто смешны, и мы не предвидели никакого вероятия вооруженного конфликта между нею и германской армией. Но предусмотреть такой случай было все-таки, необходимо, и каждый чин Южной Армии должен был знать, на что он идет и на что он не должен идти. При дилемме: идти против своих братьев—добровольцев за немцев, или наоборот, лично каждому предоставлялось решать этот вопрос по влечению совести, и решение это не могло быть сомнительным. Но организованные на немецкие средства и получившие от них оружие части, конечно не должны были выступать против них, как таковые. Следует признать, таким образом, что германские военные круги показали себя в данном случае весьма честными и благородными".

«Архив Русской Революция» т. VIII стр. 171 и 172. Статья герцога Г. Лейхтенбергского: «Так началась Южная Армия».