Скандал в школах Ставрополья: анкеты для детей назвали ударом по репутации Минобра

Нарушение закона о персональных данных, происки ювенальной юстиции, поиск спонсоров для школы и подрыв репутации системы образования — скандал со слишком личными анкетами в школах Ставрополья не утихает. Точки зрения изучил корреспондент NewsTracker. Все согласно PISA На прошедшей неделе на Ставрополе разгорелся очередной конфликт, связанный с системой образования. В этот раз в центре внимания оказались анкеты с вопросами личного характера. В нескольких школах Ставрополья родители выразили обеспокоенность анкетами, в которых детям предлагали ответить на вопросы, в том числе о составе семьи, материальном положении, наличии жилплощади, машины и домашних животных. Вопросы показались родителям неуместными. Кроме того, их обеспокоило и то, что анкетирование проводилось не анонимно. В министерстве образования Ставропольского края сообщили, что анкетирование проводится в рамках реализации национального проекта «Образование» и нацелено на исследование качества образования обучающихся по модели международного исследования PISA. Исследование проводится в 14 субъектах Российской Федерации, в том числе и Ставропольском крае. До 2024 года планируется задействовать в исследовании все регионы нашей страны. Они отметили, что PISA — это крупнейшая международная программа по оценке учебных достижений (Programme for International Student Assessment), которая реализуется под эгидой Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). «В ходе исследований учащимся предстоит не только выполнить задания по оценке читательской, математической и естественнонаучной грамотности, но и ответить на вопросы анкеты, которые предполагают сбор контекстных данных. На основании полученной информации организаторами исследований проводится анализ. Целями анализа является установление факторов, обуславливающих получение более высоких результатов оценки обучающимися», — сообщили в официальном заявлении представители министерства. Они подтвердили, что в анкету включены вопросы о ближайшем окружении детей, о времени, которое тратится ими на обучение, об отношении обучающихся к различным темам, связанным с чтением книг, науками о природе, отношением к окружающей среде. А эти анкеты составлены на основе материалов, разработанных федеральными и международными экспертами. Анонимно — не анонимно Согласно этому же заявлению, персональные данные учащихся в исследовании не собираются и не передаются третьим лицам. И установить результаты отдельного учащегося невозможно, так как они направляются в центр исследования в обезличенном виде. «Изначально не обезличены, но они обезличены на уровне образовательной организации. Там были организаторы (анкетирования), которые подписывали соглашение о конфиденциальности данных. Анкеты хранятся у директора в сейфе в закрытом пакете. Мы составим комиссии и уничтожим эти пакеты», — заверили родителей организаторы тестирования — Ставропольский краевой институт развития образования, повышения квалификации и переподготовки работников образования. По их словам, вопросы о семье и быте ребенка присутствуют в анкете лишь для того, чтобы можно было оценить связь между условиями жизни школьников и их успеваемостью. Но несмотря на все пояснения, некоторые родители все еще сильно обеспокоены. В городе Благодарном группа активистов даже обратилась в правоохранительные органы с требованием проверить действия министерства образования, краевого института развития образования и местных школ. «Дети будут меряться родителями» NewsTracker пообщался с некоторыми родителями учеников Ставрополя и Новоалександровска. Они признались, что их детям анкеты еще не раздавали. «Лично мое мнение, как вполне обеспеченного человека, я против такого анкетирования. Мне совершенно не хочется, чтобы люди были в курсе моего достатка. Тем более дети. И я считаю, что и сами дети не должны быть в курсе родительских дел. А то потом начинают „меряться родителями“, у моего папы то, а у моего то. Я бы не хотела, чтобы мой ребенок эту информацию куда-то сообщал», — сообщила мама второклассника Ильи. Но есть и другая точка зрения «До нас еще не дошло данное анкетирование. Я не знаю, какие там вопросы. На вопросы о квартире в собственности, заработной плате, составе семьи я бы ответила. Не вижу в этом ничего криминального. Раньше я работала в государственном учреждении и там периодически тоже нужно было заполнять подобные бумажки. Мне скрывать нечего», — поделилась мнением Дарья. По ее мнению, здесь нет вопросов, затрагивающих персональные данные — паспортные данные, дата рождения, зарплатная карта, личный номер телефона. Только по согласию родителей В сложившейся ситуации стало видно, что не все родители правильно понимают, что же такое персональные данные и как стоит относиться к их защите. Независимый эксперт по информационной безопасности Валерий Ледовской изучив материалы, отметил, что здесь следует выделять несколько аспектов. «Во-первых, перечисленные данные — действительно персональные данные согласно ФЗ-152 „О персональных данных“. Но персданные вполне себе можно собирать с согласия граждан. В законе прописана процедура получения согласия на сбор и обработку персональных данных и, насколько мне известно, школы подписывают с родителями соответствующие бумаги. Но если мы рассматриваем последствия от подобного анкетирования, то в процессе сбора и обработки информации есть множество уязвимостей», — сообщил собеседник агентства. По его мнению, родители не обязаны предоставлять кому-либо данные о материальном достатке, недвижимости, составе семьи и тому подобное, кроме случаев, оговоренных в законе. Например, декларации о доходов чиновников, депутатов или кандидатов. То есть любой гражданин может от этого отказаться, и у школы или Министерства образования не будет оснований для того, чтобы этот отказ повлек за собой какие-либо юридические последствия. Об этом в разговоре с NewsTracker говорила и психолог Сабина Алексеева. «Только через анкеты и можно отследить ситуацию в семье, через личные вопросы. Но эти анкеты должны быть построены таким образом, чтобы сохранить персональные данные. И люди имеют право решить, участвовать в таком исследовании или нет. Они могут отказаться, даже при условии сохранения персональных данных», — сообщила Алексеева. При этом в разгар скандала одна из родительниц рассказала в социальных сетях, что детей, которые отказывались участвовать в анкетировании Минобра, отправляли в наркодиспансер. При этом согласия родителей на проверку ребенка на наркотики никто не спрашивал. Дифференциация по уровню дохода Ледовской также отметил, что отвечать на многие вопросы, например о доходах, будут родители, так как обычно дети не знают уровень доходов родителей, и это нормально. «При этом дети общаются между собой в школе. Это еще не сформировавшиеся личности. Соответственно, одноклассники без всяких практически ограничений могут узнать чувствительные данные, например, о составе семьи, друг друга. И это может повлиять на отношение учащихся друг к другу в классе. Может произойти дифференциация по уровню дохода. Может происходить буллинг по составу семьи или по факту низких доходов родителей», — отметил собеседник. Он отметил, что в идеале такие исследования нужно проводить таким образом, чтобы родители самостоятельно передавали эти данные исследователям. В противном случае, кроме одноклассников, данные могут просмотреть учителя и руководство школы. «И эти вполне взрослые люди также могут после этого по-разному относиться к своим подопечным. Ну, посудите сами. Например, у кого-то из родителей зарплата в несколько раз больше, чем у директора школы. Какое отношение будет к этому ученику?», — считает Ледовской. Неверные результаты По его мнению, связи между успеваемостью и достатком родителей нет, но если исследование провести необходимо, то надо изучать вопрос глубже. «Недвижимость, например, могла достаться по наследству. Недвижимость может находиться в ипотеке. По бумагам родители могут быть супругами, а по факту не проживать вместе. Или наоборот, проживать вместе, но не регистрировать брак в загсе. Родители могут в анкеты вписывать не соответствующие действительности сведения и никто не проверит их на правдивость. В целом мне кажется, что люди, которые организовали подобным образом сбор таких данных не проработали, что за данные в итоге получат и к каким последствиям приведет такой процесс сбора чувствительных данных», — поделился мнением Валерий Ледовской. Он подытожил, что сбор подобных данных законен с согласия родителей, но может привести ко множеству негативных последствий. Куда проще было бы исследованиям сделать запрос к органам, где содержатся подобные финансовые данные или данные о составе семьи в рамках межведомственного взаимодействия. Но осуществляться такое исследование должно лицами, которые уполномочены получить доступ ко всем таким типам данных. «Насколько мне известно, одновременно доступ к успеваемости учеников, финансовым данным и данным о недвижимости имеют только силовые структуры. Обычные исследователи должны довольствоваться анонимными данными. Кстати, для исследования персонализировать их и не нужно. Например, ученик 1 и его родители соответствуют таким-то данным, у ученика 2 — всё по-другому. Чтобы увидеть корреляцию — этого достаточно. Привязка к ФИО лишняя. Или общественности не сообщают истинную причину сбора подобных данных», — подытожил собеседник. Репутация системы образования Все опрошенные специалисты сошлись во мнении, что данная анкета не нарушает закона о персональных данных, но ставит вопросы, которые совершенно не связаны с образовательным процессом. У родителей складывается мнение, что данные о количестве автомобилей и квартир нужны администрации школы лишь для выявления потенциальных спонсоров, что ведет к серьезным репутационным потерям всей системы образования. Да и в целом, непонятна позиция министерства образования, которое сочло вопросы анкеты корректными. Кое-кто из общественников и вовсе решил, что минобр таким образом выявляет родителей, которых можно лишить родительских прав. Так как неполная семья и малый достаток — это уже повод для ювенальной юстиции начать более пристально следить за семьей, выискивать различного рода отклонения, например, долго ли ребенок остается один.