Чинари: жизнь под прицелом. ФОТОРЕПОРТАЖ
Есть сёла, названия которых рождают определённые ассоциации. Например, Арени — это знаменитое вино, Бжни — всем известная минеральная вода. Чинари тоже неизменно вызывает ассоциацию — вернее, две. Одна — культурно-историческая: в 2 километрах в гору от села расположен монастырь Хоранашат — крупный средневековый религиозный и просветительский центр, основанный в начале XIII века архимандритом Ванаканом Вардапетом (Ованесом Тавушеци). Там составлялись бесценные манускрипты, большая часть которых ныне хранится в ереванском музее рукописей Матенадаран. Здание главной церкви, Сурб Аствацацин, интересно и с точки зрения архитектуры — форма её алтаря весьма необычна: он своеобразно «раздроблен» 14 нишами. Отсюда и происходит название монастыря: «хоран» — алтарь, «шат» — много. Хоранашат и его расположение могли бы магнитом притягивать множество туристов и паломников: с одной стороны открывается бесподобный вид на село и окрестности, но с другой — граница с Азербайджаном, которая проходит буквально в сотне метров. Этим и обусловлена вторая ассоциация с селом.
Чинари — это фронтовые сводки в прессе во время военных обострений. Это 21 жертва среди мирного населения за 26 лет, прошедших с горячей фазы войны, казалось бы, завершенной в мае 1994 года, когда потерпевший поражение в Арцахе Азербайджан взмолился о перемирии, но все эти годы продолжает обстрел армянских сёл. Это выбоины от снарядов на множестве домов, на стенах детского сада, это щели вместо широких окон школьных классов, это построенная защитная стена из туфа, чтобы безопасно ходить по улице. Это уничтожаемый скот, пасущийся на сельских пастбищах, это невозделываемые из-за стрельбы по живым мишеням плодородные земли. Это — горячая точка Армении. Приграничное село Бердского района (Шамшадина) Тавушского марза, с трёх сторон окружённое азербайджанскими постами, наряду с другими сёлами области спустя столько лет так и не узнало мира и покоя. Даже во время затиший жители внутренне готовы к «сюрпризам» — от армии соседнего государства можно в любой момент ожидать чего угодно, и алгоритм действий при начале обстрела сельчанами многократно отрепетирован и отточен. Последняя передышка продлилась довольно долго — с осени 2018 года, но в середине июля Чинари снова подверглось атакам. Миномет, гаубица, ударный беспилотник-камикадзе — всё это работало по мирному селу, нанеся немалые повреждения и ранив пожилого жителя по имени Арамаис. Спустя пару дней раненый, лёжа на больничной койке, говорил журналистам: «Что бы враг ни делал, мы не сломаемся и не отступим. Это наше священное место, наше село, наша родина».
Да, ещё Чинари — это удивительные люди: мужественные, спокойные, уверенные, неунывающие. Вот у кого стоит учиться оптимизму! Об их характере и стойкости известно даже тем, кто никогда не был в этом районе. Настоящие, наряду с военными, защитники границы.
Путь в Чинари по армянским меркам не близок — 220 км от Еревана с пересадками и такси. По невероятно красивой дороге в сторону Берда встречались грузовики, заполненные автомобильными покрышками, которые собирали по всей стране для укрепления постов. На некоторых отрезках водитель набирал скорость, чтобы быстрее их проскочить, — участки просматриваются неприятелем, возможны и выстрелы («Сколько раз такое было! И по моей машине тоже стреляли».) После Берда, на спуске в ущелье реки Хндзорут не раз хотелось остановиться, наслаждаться видами и фотографировать дивные шамшадинские пейзажи. Вот и Айгедзор — до чего живописное село! Вдоль дороги гуляют подростки и ребятня помладше, и спокойствие, подкрепленное новостями о блестящем отпоре врагу, утверждалось в душе и давало надежду на то, что всё позади. Как вдруг сердце сжимается — в центре села над дорогой замечаешь желтую растяжку с черными буквами: «Гаруш 31». Погибший 13 июля офицер, 31-летний Гаруш Амбарцумян, был айгедзорцем. Вспомнилось, как в апреле 2018 года трое местных, собирая спаржу, подорвались на мине. Несмотря на менее опасное, чем у Чинари, расположение, это село тоже хлебнуло ужасы войны.
Как живут люди под прицелом врага?
За внешним спокойствием вечернего Чинари скрывалось напряжение. Казалось бы, мужчины, как обычно, сидят на пятачке, обсуждая новости и проблемы, но в этот раз их беседы касались ситуации на границе, вновь превратившейся в линию фронта, а также последствий недавних обстрелов села. Напряженность момента выдавало и отсутствие в селе детей: маленьких чинарийцев с их мамами на всякий случай вывезли из него накануне — кто-то поехал в соседний Айгедзор, кто-то к родне в Ереван или в другие места. Опасно, ситуация непонятна, не исключена эскалация, и детьми рисковать нельзя. Но спустя несколько дней затишья они стали звонить и проситься обратно, некоторые уже вернулись.
В тот вечер местные рассказали разные истории из их приграничной жизни. То, что у любого другого человека вызывает напряжение и страх, чинарийцами преподносится спокойно, обыденно, а нередко и с юмором. Например, недавняя история о том, как парень увидел над селом беспилотник, достал телефон и начал снимать его на камеру, а когда прозвучал выстрел, он прыгнул в колючие кусты ежевики, и теперь ходит по селу весь исцарапанный. «На что только не пойдешь ради эффектного кадра!» — заливисто смеются рассказчики над опрометчивым поступком местного «фотоблогера».
Но есть и другие истории — те, от которых в жилах стынет кровь. О том, как в 2008 году трое молодых людей пошли в Хоранашат и с азербайджанской позиции на вершине горы их начал расстреливать снайпер. Юноша, только что вернувшейся из армии, был убит на пути в церковь. Двое его друзей спаслись, но остались инвалидами. О том, как однажды по сельской улице грузовик вёз двух девушек-медработниц. В момент, когда водитель высунулся в окно, в лобовое стекло попала пуля, и дальше, в кузове, она просвистела между девушками. «У нас часто такое бывало – когда спасала чистая случайность. Бог спасал. Иначе жертв было бы намного больше», – говорят чинарийцы.
Но ничто не спасло 30-летнего Карена Петросяна, простого малограмотного пастуха, который рано утром в августе 2014 года, будучи нетрезвым, пошел со своим ослом в лес за дровами, заблудился и попал на азербайджанскую территорию. Его схватили, пытали, переодели в военную форму и сняли лживое пропагандистское видео о том, что поймали разведчика из подготовленной группы диверсантов, которая якобы собиралась напасть на их позицию, показав при этом липовый арсенал, «найденный» у вымышленных диверсантов. На другой день они объявили, что Карен умер от сердечного приступа. Спустя два месяца переговоров с участием Международного комитета Красного креста азербайджанцы, наконец, согласились выдать тело Карена. Для опознания в процедуре с армянской стороны принимал участие руководитель сельской общины Чинари Самвел Сагоян. «Это было не тело. Опознавать там было нечего. Он был весь изрублен на куски. Скальп был снят, а тело облито кислотой — видимо, чтобы скрыть следы насилия. Карена опознали позже, в Ереване, в результате экспертизы», — при этих чудовищных воспоминаниях бодрый голос знакомого сельского старосты звучал по-иному, с дрожью.
Супруга Самвела, Ольга, поделилась ощущениями от недавней встречи с дронами-разведчиками. «Звонит мне поздно вечером родственница из Айгедзора и говорит: “Посмотри на небо, над вами тоже летают? Видишь, сколько их? Это какой-то парад огоньков!” Что они ищут в наших сёлах — штаб, что ли? —иронизирует она. — За пределы двора я выглядывать не стала, но звук слышала — это крайне неприятный звук. А после этого в нас снова стреляли».
Самвел Сагоян руководит общиной с 2008 года. Он и раньше работал в сельской администрации, но сельчане уже несколько раз подряд выбирают своим старостой именно его. Энергичный, неутомимый, деятельный и очень занятой (особенно в дни напряжения на границе) гюхапет [руководитель общины. — Прим.ред.] всё-таки смог найти время, чтобы рассказать о своем родном селе. Оказывается, село основали его предки — прадед с тремя братьями.
«Нашему Чинари 123 года. Хотя его история, безусловно, богаче. Здесь жили как минимум с XIII века. Каждый раз при работах в земле мы находим старинные камни, хачкары, могилы, остатки строений». Позже, видимо, после монгольских нашествий, жизнь тут замерла, а с конца XIX века возродилась снова. Прадед Самвела с братьями пришёл сюда из Айгедзора.
«Почему Чинари? Они так назвали село, потому что внизу, у родников, стоял 300-летний красавец-платан — он и сейчас стоит, — вот и не стали мудрствовать и назвали “в его честь”. А когда отмечали 100-летие села, мы рядом посадили еще одно такое дерево. Тогда, при царе, чтобы место официально стало деревней, в нём должна была быть церковь со священником, кладбище, школа и население с 20 разными фамилиями. Сагояны схитрили: один брат, Агаси, взял фамилию Агасян, а второй — Макар — стал Макаряном. Мой прадед построил здесь первый каменный дом и второй этаж отдал под школу, а свою землю — под кладбище. Условия для сельского хозяйства были прекрасные, деревня стала разрастаться. Во время СССР наш колхоз был самым богатым в Шамшадинском районе, колхоз-миллионер. Люди трудились и жили обеспеченно — у 90% были двухэтажные дома. И сейчас в них живут, новые дома тут не строят».
В советское время Шамшадин был отрезан от Армении — ездить в Ереван, Иджеван и даже в райцентр, Берд, приходилось только через азербайджанские районы. Сразу после Сумгаита, с весны 1988 года, чинарийцы и другие шамшадинцы стали организовывать отряды самообороны. Жители района Армении, где никогда не жили азербайджанцы и не было их сёл, сразу поняли, что проблем не избежать. Накануне Гейдар Алиев запустил программу по заселению прилегающих территорий, и в соседних деревнях АзССР стало резко расти число жителей, которые могли бесплатно брать себе землю гектарами. Вскоре началось воровство скота, грабежи, нападения. Во время войны в начале 90-х здесь свои дома защищали все, от 16 до 70 лет.
«В середине 2010-х несколько лет подряд меня приглашали в Тбилиси участвовать от армянской стороны в миротворческой инициативе для конфликтующих закавказских народов. Азербайджанская делегация приехала только один раз. Среди них были и люди старшего поколения, и молодой руководитель общины соседней с нами деревни Агдам. Если старшие ещё понимают правду — где армянская земля, а где их, — то у молодых мозги напрочь промыты их пропагандой. Кстати, на этих встречах они сами признавали, что в 8 из 10 случаев беспричинно стреляют первыми, — рассказывает Самвел Сагоян, владеющий, к тому же, и азербайджанским языком. — А к нашему селу у них особая “любовь”. Больше всех нам достаётся. На днях, во время военных действий, наши предложили перемирие, чтобы азербайджанцы смогли забрать тела своих убитых и раненых. И что вы думаете? Они еще не всех вынесли, как по Чинари снова начали стрелять».
Из-за постоянных обстрелов страдает развитие общины и благосостояние её членов. Нередко людям приходилось выходить на сенокос по ночам, потому что днём работал снайпер, расстреливал и скотину, и снопы сена. Только один открытый участок — общинный сад с виноградниками и фруктовыми деревьями — чинарийцы могут обрабатывать: несмотря на то что он у азербайджанских военных как на ладони, они не рискуют туда стрелять, потому что знают, что получат ответ с армянских постов.
Во время обострения 12–16 июля большая семья учительницы на пенсии Лиды Чобанян лишилась пекарни и бани. Помещения превратились в руины, во дворе — крупная воронка от снаряда. Дом, скорее напоминающий бытовку, в котором живут 10 человек, тоже несколько пострадал. Из Еревана к Лиде, как и другим пострадавшим, приехала комиссия, чтобы оценить ущерб. Решено строить для них новые дома в более безопасном месте — красивые, в национальном стиле. И даже для тех, кто в основном обитает за пределами Чинари, а свой дом использует как летнюю дачу, скорее всего, тоже — ведь тогда у людей появится стимул жить в родном селе.
Многочисленные осколки снарядов разбросаны по разным участкам. Впечатляют и «раненые» фрукты: вот осколок вонзился в висящий на дереве королёк, а вот отрикошетил в инжир. Но сельская жизнь трудна не только из-за соседства с агрессором. Возьмем, к примеру, парниковое хозяйство, созданное при поддержке нескольких фондов, в рамках программы по обеспечению возможностью заработка сельчанок. Несколько женщин объединились в кооператив, ежедневно трудятся в теплице, выращивают помидоры, огурцы, перец, баклажаны, но в силу отдалённости Чинари у них есть проблемы с реализацией, да и борьба с вредителем, бабочкой-белокрылкой, пока не привела к успеху. После вычета всех затрат по уходу за растениями, коммунальных платежей, оплаты транспортировки в город для продажи прибыль выходит мизерной. Одной из работниц помогают сыновья, уехавшие на заработки в Москву. Там они при деле — работают по камню, заказов по оформлению интерьеров хватает. «На зиму я езжу к ним, общаюсь с внуками. Но совсем покинуть Чинари — нет. Я люблю свою землю, своё село. Вот, надеюсь, что получится отремонтировать дом».
Ещё из проблем — нехватка поливной воды: она есть не на всех участках, 20% хозяйств не могут поливать свои сады-огороды. И — давняя мечта руководителя общины — проведение газа в школу. После обстрелов село посетили чиновники, представители организаций, и этими вопросами обещает заняться областная администрация.
В Чинари сейчас горячая инжирная пора — сбор урожая. Уже 30 тонн отправили на экспорт в Россию. А потом будет сбор винограда — Шамшадин славится своими виноградниками, да и мёдом тоже, и не только. Виноград выращивают многие местные не только на общинном, но и на собственных участках, некоторые сдают его тоннами. С заводов приезжают выкупать урожай по 120-140 драмов за килограмм. Здесь действительно райский уголок с огромным сельскохозяйственным потенциалом. «Война войной, а сбор урожая по расписанию, — шутят местные. — Всё у нас есть, кроме мира. И конца этой войне не видно. Если бы не обстрелы, мы бы процветали».
Патриотизм у чинарийцев обострённый, и невероятная сила духа: «Мы не покинем село, потому что солдат должен чувствовать, что мы за ним и рядом с ним». Но многие молодые, тем не менее, вынуждены уезжать на заработки. Как решить вопрос с работой для молодёжи? Глава общины видит решение проблемы в занятии нашей армией всех господствующих высот. «Тридцать лет мы так живём. Они стреляли, стреляют и будут стрелять. Если бы не это, расцвело бы наше Чинари! Вы знаете, какие хорошие земли возле нашей границы? Мы не можем пользоваться 700 гектарами пастбищ, плодородной пахотной земли и земли для покосов. А это наша земля, чинарийская. У нас связаны крылья. За все эти годы враг повредил 140 домов. Когда в очередной раз он разрушает чей-то дом, мы все вместе собираемся и обустраиваем пострадавшей семье жилище. Каждый вносит свою лепту — приносит материалы, какие может, и делает то, что может. Вот такой у нас обычай. Я всегда обращаюсь за помощью и к государству, и к благотворителям. Что бы ни было, как бы они ни стреляли и ни бомбили, мы всё равно восстановим свои дома и будем тут жить».
Несколько дней назад при въезде в село установили хачкар, скамейки, установят и пулпулак. Хачкар заказали у мастера в Ереване, а остальное — дело рук местного энтузиаста. Чинарийцы любят своё село.
Сейчас в Чинари, как и в других пострадавших приграничных сёлах, работают группы гуманитарного разминирования. В этот раз специалисты по поиску и обезвреживанию снарядов нашли в Чинари артиллерийский снаряд калибра 122 мм, и работы ещё не закончены. К слову, по сообщению «Центра гуманитарного разминирования и экспертизы», найденный на днях снаряд в другом селе, Чоратан, — шрапнельный. Применение таких боеприпасов запрещено международными конвенциями, но азербайджанской стороне закон не писан.
Вот такие приграничные сельские будни.
В 2022 году монастырю Хоранашат исполнится 800 лет. Чинарийцы, конечно же, пойдут к своей святыне, как ходили всегда, рискуя и с осторожностью. Будет ли возможность разделить с ними праздник у всех желающих? Наступит ли покой в этом героическом и натерпевшемся селе? Смогут ли люди спокойно и вольно ходить по своей земле? Как хочется верить, что да.
Журналист и блогер (Армения) Евгения Филатова