Выиграть время. Как переливание крови помогало белгородскому журналисту бороться с раком

Это история, рассказанная его спутницей Евгенией Панченковой — о борьбе, надежде и времени, которое удалось выиграть благодаря донорской крови.

Когда усталость оказалась не просто усталостью

Белгородский журналист и музыкант Андрей Калугин был известен в профессиональном сообществе. Он начинал работать очень давно. Когда появилось ИА «Бел.Ру», он стоял у его истоков. Позднее долго работал в «Белгород Медиа», руководил сетевым изданием «Медиатрон». В последние годы занимался развитием собственного конструкторского бюро, где создавал акустические системы. У него были планы, идеи и проекты.

Но однажды привычный ритм начал рушиться: появилась сильная усталость, которая не проходила. Сначала её списали на нагрузку, затем последовали госпитализации. Врачи обнаружили низкий гемоглобин и диагностировали железодефицитную анемию.

— Умный, сильный, творческий, в самом расцвете сил, с кучей планов он вдруг начал сильно уставать. Сначала списали на загруженность, потом лежал в больнице. Дважды. Низкий гемоглобин списали на железодефицитную анемию, влили «лягушку» крови — на выход. При норме гемоглобина от 125 для мужчин у Андрея было всего 95. Его отправляли домой пить железо, и никто не искал причину. Мы думали, что это временно, что всё наладится, — вспоминает спутница Андрея Евгения Панченкова.

Через два года и после нескольких госпитализаций поставили диагноз — рак лёгких. Болезнь обнаружили случайно, уже при выписке. К тому моменту состояние Андрея уже резко ухудшилось.

Фото из личного архива Евгении

Гемоглобин 33 и первый шанс

Пока Андрей и его близкие проходили бесконечные очереди в онкодиспансере, уровень гемоглобина стремительно падал. При уровне около 40, уже возникает смертельная угроза жизни, а у Андрея он достиг критической отметки — 33.

— При таких показателях человек становится цвета наблёванной кошкой травы. Андрей лежал на диване и просто умирал. Счёт шёл не на дни, а на часы. Уже после первой перелитой «лягушки» крови он порозовел, стало даже казаться, что есть надежда. Полученные компоненты крови дали ему шанс бороться за жизнь. Без этого наш путь в полтора года нежности и любви, прощения и взаимопомощи мог просто не случиться. Это было время, которое нам подарили доноры, — уточняет Евгения.

Переливание донорских компонентов — тромбомассы и плазмы — позволило стабилизировать состояние. По словам врачей, такие компоненты считаются «золотым запасом» и используются в критических ситуациях. Они помогают организму восстановить показатели крови, поддерживают иммунитет и дают возможность продолжать лечение — химиотерапию, лучевую или таргетную терапию.

Евгения отдельно вспоминает врача, которая занималась лечением Андрея.

— Нам безмерно повезло с врачом. Она вложила все силы, чтобы вытащить Андрея. Настоящий борец — наша Елена Дмитриевна. Очень надеюсь, что Елена Дмитриевна до сих пор работает. Врач от Бога, — говорит Евгения.

Борьба за лечение и надежда на CAR-T

После того как о болезни Андрея стало известно коллегам, друзья и журналистское сообщество начали активно помогать. Были организованы сборы средств, информационная поддержка, обращения к врачам. Редакция «Фонаря» также публиковала информацию о состоянии Калугина: первый курс химиотерапии он прошёл в декабре, но второй сорвался из-за резко упавшего гемоглобина. Тогда близкие надеялись получить консультации в Москве, Санкт-Петербурге или Обнинске и найти эффективную схему лечения.

Консультации в рамках телемедицины — когда диспансер запрашивает мнение профильных специалистов из других институтов — Андрей получил несколько раз. Врачи приняли к сведению рекомендации коллег, однако лечение продолжали здесь по своему усмотрению: последнее слово оставалось за лечащей командой.

Евгения рассказывает, что внимание общественности изменило отношение к пациенту.

— Андрей был известным человеком в узких журналистских и PR-кругах города. Я и его друзья, коллеги поставили Белгород на уши. Привлечённое внимание сказалось на отношении медруководства. Так нам стала доступна госпитализация не на один-два дня с химиотерапией, а даже на три-пять дней — контрольные анализы, исследования. Всё это пригодилось бы на первых порах, когда Андрея можно было спасти. Но тогда уже была четвёртая стадия рака с метастазами в кости. Мы цеплялись за любую возможность, — продолжает девушка.

Одной из надежд стала CAR-T-терапия, которую планировали попробовать в институте имени Петрова в Санкт-Петербурге. Это современный метод лечения онкологических заболеваний, при котором у пациента берут собственные иммунные клетки — Т-лимфоциты, генетически модифицируют их в лаборатории, обучая распознавать раковые клетки, а затем возвращают обратно в организм. После этого модифицированные клетки начинают атаковать опухоль. Метод применяется не во всех случаях и требует определённых показателей крови.

— Если очень просто — кровь онкопациента обрабатывают особым образом и возвращают в организм, где она начинает уничтожать заражённые клетки. Нам дали надежду: сначала пробуйте всё дома, если не поможет — попробуете CAR-T. Андрей прошёл иммуно-таргетную, лучевую, химиотерапию. Но потом он просто не прошёл по результатам анализа крови — она была слишком истощена. Нам отказали, — рассказывает спутница Андрея.

В Китае, по словам Евгении, были готовы рассмотреть лечение, стоимость составляла около 8 миллионов рублей. До этого этапа Андрей не дожил...

Донорская кровь как время между курсами лечения

Переливания продолжались. Каждый раз они возвращали силы, хотя эффект постепенно уменьшался.

Фото из личного архива Евгении

— Андрею давали кровь несколько раз, и в самом начале результат был налицо — силы, румянец, улыбка. Оживает человек практически сразу. Вливаемая кровь давала силы не просто бороться, но и жить от химии до химии. Не просто кровь, а тромбомасса и плазма. Врач сказала, что это золотой запас, чудо, к которому нас допустили. Но от раза к разу эффект снижался. Она объяснила: невозможно бесконечно давать кровь — показатели перестают расти. Живительная сила красного золота тоже угасает, — вспоминает Евгения.

Позже врачи выяснили, что у Андрея «не работает» эритроидный росток — часть костного мозга, отвечающая за образование эритроцитов. Это означало, что организм не может самостоятельно поддерживать уровень гемоглобина.

Несмотря на это, донорская кровь позволяла выигрывать время — от одного курса лечения до другого, от одной недели до следующей. Это было время, наполненное обычной жизнью, разговорами и надеждой.

После Андрея — желание помочь другим

Андрей Калугин умер в ноябре 2024 года. Но его история подтолкнула Евгению Панченкову к собственному решению — стать потенциальным донором костного мозга.

— В сентябре 2025 года я подала заявку на вступление в банк доноров костного мозга. Надо было успеть до октября, когда мне исполнится 36 лет — край для вступления. Палочки и колбочки прислали почтой, я аккуратно взяла мазок и отправила обратно. Через месяц мне позвонили и подтвердили вступление. А вдруг у кого-то появится шанс. Понимаю, что живительная сила крови ограничена, но она может дать человеку время. А иногда именно оно и нужно, чтобы случилось чудо, — заявляет девушка.

История Андрея Калугина — это не только рассказ о борьбе с тяжёлой болезнью. Это история о том, как донорская кровь может подарить человеку месяцы жизни, чтобы сказать важные слова, попробовать новое лечение или просто быть рядом с близкими.