История белгородского участника СВО, нашедшего в 3D-печати способ помогать раненым

Белгородец Илья Майтаков, переживший ранение на СВО и прошедший через не один десяток операций, не сломался, а нашёл новое призвание в 3D-печати, создавая индивидуальные протезы, лангеты и шины, чтобы помочь другим вернуться к полноценной жизни. Его история — ниже. Как сибиряк стал артистом балета в Белгороде Илья Майтаков, уроженец Красноярска, рассказал Бел.Ру о своём жизненном пути, наполненном переездами и поисками призвания. «Я сибиряк, — говорит Илья, — из-за службы отца мы достаточно часто меняли место жительства». Школу он закончил уже в Новосибирске, а затем поступил в колледж, решив связать свою жизнь с хореографией. После окончания учёбы в Москве Илья отправился служить в армию. В это время произошли очередные изменения. «Пока я был в армии, мой отец остался в Сибири, — рассказывает Илья, — а мама с братом переехали в Белгород, потому что здесь живут дедушка с бабушкой». После их смерти дом достался семье, и сейчас они живут там. После армии Илья решил остаться в Белгороде. «Мне очень сильно понравился город, — признаётся он, — ухоженный, чистый, и не так много людей, как в Москве. За час можно заехать в город и выехать, проехав его полностью». Этот размеренный ритм жизни пришёлся ему по душе. Илья занялся поиском работы. «Я нашёл информацию о Белгородской филармонии и пошёл туда, — вспоминает он. В 2019 году он устроился на работу, а затем на полставки в институт культуры и в ДК „Сокол“. Все эти места работы объединяет одно — должность артиста балета. СВО и взятие Бахмута С началом СВО Илья и его старший брат Дмитрий начали всерьёз задумываться об участии в военных действиях. «Точкой невозврата стало 3 июля 2022 года, когда ракета прилетела в центр Белгорода. 4 июля мы уже собрались и уехали, подписав контракт в Краснодаре», — говорит Илья. Чтобы не волновать мать, братья решили не говорить ей правду. «Сказали, что поехали на заработки, а сами отправились на СВО. Когда меня ранили, мама приехала в больницу за мной присматривать, — рассказывает Илья, — и я ей признался, что я не совсем гражданский человек лежу, в военном госпитале». Вместе с братом Илья попал в самое пекло — взятие Бахмута. «Мы участвовали в этой „Бахмутской мясорубке“ в рядах частной военной компании, — говорит он. Но на подступах к городу Илья получил тяжёлое ранение. «Прилетела польская мина, — вспоминает он, — далее последовало два с половиной года восстановления». Дмитрий в тот момент тоже получил ранение, но лёгкое, в ногу. После этого он вернулся домой, но чувство долга пересилило, и он снова отправился на СВО, заключив контракт с Министерством обороны. «Спустя год при разминировании дрона брат получил тяжёлое ранение, потерял один глаз. Второй глаз тоже был повреждён, была сломана челюсть и было повреждение мягких тканей». Как возникла идея печати протезов Илья рассказал, что в госпитале лечился достаточно долго, перенёс 33 операции. За время лечения он видел, как мучаются его соседи по палате. «С одной стороны, из-за отсутствия ортопедических изделий, которые бы соответствовали их требованиям, — объясняет он, — а с другой, из-за того, что бионические протезы нужно ждать очень долго, да и стоят они очень дорого — 6 миллионов за протез». Илья описывает, что за эти деньги можно получить карбоновый протез с платами и электроникой, который будет двигаться только в двух положениях: открыть и закрыть. Работает он за счёт сокращения мышц, датчики прикасаются к коже, и при напряжении мышцы происходит запрограммированное движение, которое можно настраивать через телефон или компьютер. Илья вспоминает парня, с которым лежал в палате, военнослужащего, потерявшего кисть. Ему удалось сформировать культю ровно по суставу, и все хорошо срослось. «Я спросил его тогда: „Какой протез ты ждёшь?“, — рассказывает Илья. Но оказалось, что военному предложили на выбор пять протезов: капсулу со сменными насадками. «Это крюк, ключница, ещё одна насадка для ложки и вилки, чтобы есть», — перечисляет Илья. Получается, что для выполнения какой-то работы, нужно носить с собой целый рюкзак. «Но мы в 21-м веке живем», — возмущается Илья. Тогда Илья задался вопросом: «Почему в стране с инновационными институтами, врачами, инженерами не получается решить эту проблему на должном уровне. Именно тогда, узнав о губернаторском проекте „Время своих героев“, Илья решил, что пора действовать. «Я думал, что это будет просто обучение, — вспоминает он, — но потом сказали, что будет денежное вознаграждение по реализации своих бизнес-идей». Илья успешно защитил свой проект и получил финансовую поддержку, что позволило ему начать свою работу. Процесс изготовления В арсенале Ильи три принтера. Один 3D-принтер работает с пластиком. «У нас заряжена нить, так называется сам пластик, и она подвергается термообработке. Происходит плавление при 235 градусах внутри специальных головок. Это как тюбик с пастой, — проводит аналогию Илья, — механизм затягивает ленту, а внизу она начинает плавиться». Этот расплавленный пластик послойно укладывается, формируя нужную модель. Все модели создаются на компьютере с помощью специальных программ. «Мы расставляем их, указываем скорость печати, температуру и какие-то коррекционные моменты, например, момент включения вентилятора для термоусадки», — рассказывает Илья. На данный приезд журналистов Бел.Ру принтер печатал лангеты для пальцев, которые используются при травмах, переломах, вывихах фаланги или просто повреждениях. «Допустим, у спортсменов, которые играют в баскетбол или волейбол, мяч попадает прямо в палец и выбивает фалангу. Она не смещается, но происходит сильный удар в зоне сустава», — объясняет Илья. Другие принтеры Илья использует для печати динамических протезов из фотополимерной смолы. «Смола заливается в ванну, а затем происходит процесс полимеризации. Есть ось Z, по которой катается стол, а внутри, через экран, происходит засвет ультрафиолетовыми лучами. Что касается воздействия солнца на саму смолу, есть большая ультрафиолетовая лампочка в виде солнца. Здесь тоже установлены линзы, через которые идёт засвет ультрафиолетовыми лучами. И светят они ровно в том месте, как устроена модель. И она тоже по слоям печатается». По словам Ильи, технически это сложный процесс, где теория и практика взаимодействуют между собой. «Через метод проб и ошибок стало понятно, что это достаточно всё просто, — говорит Илья, — Сам функционал примитивно можно понять, как он работает. Всё остальное зависит от того, как ты выстроишь печать». Чтобы фотополимерная смола стала ещё крепче, её засвечивают ультрафиолетовой лампой. Илья объяснил, что детали располагаются на подставках, камера закрывается и выставляется время засветки, как в микроволновке. «Здесь есть лампа, которая засвечивает всё сверху, и лампы, которые расположены по оси Z, — говорит Илья. — Мы включаем эту лампу и нажимаем начало работы». Камера начинает крутиться, и детали под воздействием ультрафиолетового света становятся ещё тверже. После засветки детали затвердевают, и их обрабатывают, убирая излишки с помощью шлифовальной машинки или наждачки. «В перспективе зачищаем, чтобы на них не было ни пыли, ни мусора, — рассказывает Илья, — но я свою продукцию не крашу, что касается протезов. А сувениры мы красим». Для удаления излишков смолы с модели после печати используется технический спирт. Гипоаллергенный материал и скорость печати «Необязательно, чтобы человек присутствовал лично, — объясняет Илья, отвечая на вопрос о процессе создания протеза. — У нас есть 3D-сканер, в котором мы можем отсканировать культю, или же полностью руку, но с повреждениями». Имея 3D-модель, можно сделать необходимые замеры. Илья также пояснил, что так как оперативная обстановка не меняется, есть пострадавшие дети, для которых можно изготовить подобную продукцию, которая является гипоаллергенной. Илья объясняет, что некоторые люди опасаются, что при долгом ношении и потливости рук может возникнуть раздражение. «Чтобы этого избежать, все пластиковые модели мы покрываем дихлорметаном, — говорит он, — дихлорметан скрепляет модель и защищает её, как лакирует. При этом он не стирается».